Оставался один день до приезда Бориса и Николая Сергеевича, а отношения между невесткой и свекровью не претерпевали никаких изменений. Люба нервничала, пыталась и так и эдак найти подход к Елизавете Петровне, а та ни в какую не хотела идти навстречу строптивой невестке.
— Елизавета Петровна, — обратилась к свекрови Люба в пятницу вечером, — давайте договоримся с вами о том, что мы не будем демонстрировать Боре и Николаю Сергеевичу наши недомолвки. Вы сможете не делать вид, что я вас так сильно раздражаю хотя бы до вечера воскресенья?
Свекровь равнодушно покосилась на Любу и пожала плечами.
— А кто сказал, что ты меня раздражаешь? Ты, Люба, вообще не вызываешь у меня никаких эмоций. Ты почему-то решила, что я тебя ненавижу, но такие высокопарные заявления ты делаешь очень зря. На самом деле, я не ненавижу тебя, я не испытываю к тебе ничего. Кроме, пожалуй, сожаления.
Люба удивленно посмотрела на свекровь:
— И о чем же вы сожалеете?
Елизавета Петровна с вызовом вздернула вверх подбородок, потом слегка улыбнулась, демонстрируя свое превосходство перед невесткой. Так было всегда, и Люба давно уже привыкла к такому отношению Елизаветы Петровны к своей персоне.
— Сожалею о том, что несколько лет назад мой сын не прислушался к моим словам, женившись на тебе. Это было мое самое большое огорчение, но изменить прошлое, как известно, невозможно. А в целом, ты неплохая женщина, просто ошибочно оказалась в нашей семье.
Люба ощутила что-то вроде разочарования. Елизавета Петровна всю жизнь проработавшая в школе учителем русского языка и литературы, умела мастерски подбирать слова, давя на самые чувствительные точки в душе своего собеседника. Так было и с Любой, которая не очень-то умела формулировать свои мысли, но зато восхищалась этой способностью своей свекрови.
— Вы были бы рады, если бы мы с Борей развелись? — спросила Люба, едва сдерживая обиду и рвущиеся из нее негативные эмоции, — вам стало бы легче?
Елизавета Петровна не успела ничего ответить своей невестке, потому что в дверь дачного домика кто-то постучал. Люба взволнованно взглянула на часы, больше всего переживая из-за того, что на дачу могли приехать Борис с отцом, а она так и не успела к их приезду наладить контакта с Елизаветой Петровной.
— Кто бы это мог быть? — вслух спросила свекровь, поднимаясь с продавленного дачного диванчика, доставшегося им вместе с домиком и участком, — шестой час вечера.
Люба поднялась вслед за свекровью и прошла к выходу. На пороге стояли две женщины: она была постарше, на вид ей было лет сорок пять, а вторая была моложе, с виду лет двадцати пяти. Обе лучезарно улыбались, выглядели приветливо, и Любе даже полегчало при виде двух приятных женщин, по неизвестной пока причине оказавшихся в их дачном домике.
— Здравствуйте, соседки! — бойко поздоровалась та, что была постарше. Она едва заметным движением поправила прическу, потом окинула Любу и Елизавету Петровну оценивающим взглядом. Явно оставшись довольной увиденным, женщина протянула Елизавете руку.
— Добрый вечер, — вежливо ответила свекровь Любы и пожала протянутую женскую руку, — чем обязаны?
— Мы пришли к вам знакомиться, — весело ответила та и едва заметно кивнула Елизавете, — заметили, что у нас соседи приехали, вот и пришли для знакомства. Мы очень общительные, ну и любим быть в курсе того, что происходит в нашем окружении.
Любе этот ответ показался странным. Стала бы она сама тащиться к новым соседям по даче, узнав об их приезде? Явно нет, но ведь это не означало, что другая женщина, более общительная и любопытная, не могла этого сделать.
— Давайте знакомиться, — Елизавета Петровна впустила незваных гостей в домик и предложила им присесть на диване. Те расположились, а Люба неожиданно для себя поймала на себе тяжелый взгляд молодой особы, которая пока помалкивала, но всеми силами показывала свою заинтересованность в знакомстве с соседками.
— Я – Катерина, — снова заговорила более старшая гостья, — а это моя племянница Люсенька. Живем на даче второй месяц, перебрались сюда из города, а свою квартиру сдали.
— Вы не работаете? — зачем-то спросила Елизавета Петровна, а Любе ее вопрос показался не совсем корректным. Было ли удобно спрашивать о таких вещах прямо в лоб, но свекровь Любы не испытывала неудобства или смущения по этому поводу.
Катерина снова широко улыбнулась, показывая всем свои идеально-белые искусственные зубы. Люсенька же продолжала бурить Любу взглядом, как будто пытаясь мысли ее прочесть, незаметно просочившись в голову.
— Работаем, — сказала Катерина, — я картины пишу, а Люсенька в местном магазине администратором работает.
И тут до Любы дошло то, где именно она видела Люсю. Ну, конечно, в магазине, куда свекровь отправляла ее по несколько раз на дню то за одним, то за другим товаром. Люся не стояла за прилавком, периодически появляясь в торговом зале и раздавая указания кассирам и грузчикам.
— Так вышло, — тут голос Катерины погрустнел, — что я полгода назад овдовела. Мой муж был художником, известным на всю область, его работы выставляли в московских галереях, да и в нашем городском музее имеются несколько его картин. Васенька ушел, а я осталась почти без средств к существованию. Мы с Люсей перебрались на дачу, квартиру сдали, теперь вот пытаемся снова наладить наш быт, но прежнего образа жизни у нас, конечно же, уже не будет.
Елизавета Петровна сочувственно посмотрела на убитую горем вдову и предложила ей и ее племяннице чаю. Разумеется, чай должна была готовить Люба, и та, борясь с огромным нежеланием прислуживать двум навязавшимся на их голову дамочкам, вынуждена была подчиниться. Возможно, это станет для них с Елизаветой Петровной первым шагом к примирению.
— А Люсенька у нас отлично готовит, — хвасталась Катерина, отпивая горячий чай и закусывая шоколадной конфеткой, — она хоть и скромница у меня, но такая умница! Вот сын у меня есть Тимофей, так тот вообще лентяй и лоботряс. Я всегда мечтала о дочке, и вот, есть у меня Люся, умница и красавица.
Любу так и подмывало узнать, по какой причине великовозрастная племянница жила со своей теткой и всюду таскалась за ней хвостиком, но она так и не решилась задать вопрос вслух. Хозяйкой в дачном домике, впрочем, как и у себя дома, была Елизавета Петровна, и это ей следовало поддерживать разговор и уточнять все детали.
— Люсенька, а вы не замужем? — поинтересовалась свекровь Любы, словно прочтя мысли своей невестки.
Та смущенно захлопала глазами, тряхнула копной светло-русых волос, а потом улыбнулась:
— Была замужем, я в разводе. Муж у меня оказался гулящим, очень уж любил женское общество, а я терпеть конкуренцию не стала. Предпочитаю быть и оставаться единственной и самой главной женщиной в жизни своего мужчины, а быть на вторых ролях не хочу и не буду.
Люба хмыкнула и тут же поймала на себе неодобрительный взгляд Елизаветы. Тут же притихла и сделала вид, что мешает несуществующий в чашке с чаем сахар, а вот Люся, ехидно приподняв брови, вновь смерила Любу таким взглядом, что той не по себе стало.
— Хорошие женщины, — подвела итог Елизавета Петровна, когда Катерина со своей племянницей удалились восвояси, — скромные, интеллигентные, сразу видно, что люди искусства.
Люба с недоверием смотрела на свекровь, едва сдерживая желание возразить ей. Самой Любе ни Катерина, ни Люся не показались интеллигентными или хорошо воспитанными, скорее, наоборот, они виделись молодой женщине мошенницами, которые втираются в доверие к другим, а потом наглеют и ведут себя соответствующе.
— А тебе что же, Любочка, не понравились наши соседки? — снова, как будто прочитав мысли своей невестки, поинтересовалась Елизавета Петровна.
— Нет, не понравились, — Люба решила не кривить душой и сказать правду. Врать она никогда не умела, а свекровь была слишком проницательной, чтобы распознать неискренность.
— Почему же? — усмехнулась Елизавета, — неужто соперниц в них разглядела?
Люба едва не выронила из рук поднос с чашками. Неужели Елизавета Петровна на полном серьезе предполагала, что какая-то Люся со своей теткой могли стать конкурентками Любе? Да и в чем, собственно, они могли соперничать?
— Я не понимаю вас, Елизавета Петровна, — осторожно ответила Люба, стараясь не выходить за грани спокойствия и холодной вежливости, — в чем они могут быть мне соперницами?
Елизавета хитро прищурилась:
— Люся – прекрасная девушка. Умная и сразу видно, что домовитая. Такая не будет просто так на шее у мужа болтаться, а будет его двигать вперед. У таких женщин мужья многого добиваются в жизни.
И снова Люба почувствовала укол от свекрови. Елизавета Петровна почти прямо заявила своей невестке о том, что была бы рада видеть Люсю в роли жены для Бориса. Какая-то девчонка-администратор из дачного магазина виделась свекрови куда лучшей партией для сына нежели Люба. Обида и досада захлестнули Любу с головой, но возражать свекрови она не решилась, и без этого мир в их отношениях висел на тоненьком волоске.
На следующий день на дачу приехали Борис с отцом. Люба была несказанно рада приезду мужа, прыгнула ему на шею, страстно поцеловала в губы, не обращая внимания на недовольный взгляд Елизаветы Петровны, стоявшей неподалеку от них.
— Как будто сто лет не виделись, — буркнула она, — неделя всего прошла, а Люба так демонстрирует свою любовь, что даже переигрывает.
Люба сделала вид, что не услышала очередного упрека со стороны свекрови. Накормила мужа обедом, потом они вместе отправились в магазин, чтобы купить бутылку вина к ужину. Само собой, в магазине Люба нос к носу столкнулась с Люсей.
— Здравствуй, соседка, — обратилась к Любе Люсенька, а потом заинтересованно уставилась на Бориса, — а это и есть твой муж? Тот, о котором Елизаветы такие оды пела?
Лицо Бориса вытянулось, да и сам он приосанился и с гордостью посмотрел на Люсю.
— Не знал я, что обо мне тут уже оды слагают, — весело отозвался он, — извините, а откуда вы знаете мою супругу и маму?
— Мы же соседки, — сладким голосом ответила Люся, — может быть, вам посоветовать что-нибудь? Сегодня у нас был завод колбасной продукции, очень вкусную колбаску завезли, сардельки, и все от местных производителей. Сыры у нас белорусские, не желаете?
Борис устремился за Люсей, прошедшей в середину торгового зала, а Люба, открыв рот, наблюдала за тем, как ее муж, словно послушный ослик, увлеченно побежал за сладкой морковкой.
Через десять минут сияющий как медный таз Борис вернулся к жене, неся в одной руке бутылку вина, а в другой – две упаковки колбасной нарезки.
— Люб, я тут… — Борис замялся, — в общем, пригласил Людмилу вместе с ее мамой к нам в гости. Ты не против?
Люба чуть не задохнулась от возмущения. Стоило ей отвернуться на пять минут, как ее муж уже поддался чарам какой-то администраторши, умудрился купить вредной колбасы и дорогущего вина, а еще и в гости ее с теткой пригласить.
— Я не против, — соврала Люба, а внутри все переворачивалось от ревности и досады, — только не будет ли против твоя мама?
— Мама любит гостей, ты же знаешь, — с улыбкой ответил ей Борис.
Елизавета Петровна и в самом деле была рада, узнав о том, что ее сын не только познакомился с Люсей, но еще и в гости ее позвал. Люба злилась на мужа, на свекровь, на соседок, а еще на себя за то, что она не смогла отговорить мужа от попытки сблизиться с двумя свободными от отношений соседками.
— Любочка, ты на Борю не злись, — ласково сказала ей Елизавета Петровна, — он ведь как лучше хотел. Ну да, вот такие мы, любим общение и веселую компанию. Вчетвером мы и дома в городе можем посидеть, а тут свежий воздух, шашлычок, компания хорошая!
Люба кивнула, а сама непроизвольно сжала руки в кулаки. Как же ее все раздражало, а в первую очередь, собственная бесхребетность.
Вечером на дачном участке Елизаветы Петровны было шумно. Николай Сергеевич поставил стол, Борис готовил шашлык, а Люба нарезала салаты и морщилась всякий раз, когда до нее доносился звонкий смех Люси. Она то и дело хихикала, постоянно крутилась вокруг Бориса и все время норовила то прикоснуться к нему, то сказать что-то невпопад.
Елизавета Петровна же была довольна. Угощала гостей домашними заготовками и первой зеленью, рассказывала о своих грандиозных дачных планах и все время пыталась угодить Люсе и Катерине.
— Прекрасные женщины! — подвел итог Николай Сергеевич, когда Люся с Катериной ушли к себе, — Лизонька, у тебя просто дар отыскивать интересных людей в минимальном радиусе от себя.
Елизавета Петровна радостно улыбнулась мужу. Как же ей все нравилось: и то, что супруг ее похвалил, и то, что Люся понравилась Борису, а он явно приглянулся ей. Люба чувствовала закипавшую внутри себя злость, боролась с желанием все бросить и уехать в город, перестав прогибаться под свекровь и мужа.
— Мы завтра с Борей пойдем к Катерине на участок, — объявил Николай Сергеевич, и только тогда довольная улыбка слетела с губ Елизаветы, — она – женщина одинокая, никто ей не помогает, а мужской силы негде взять.
— Но, Коля, — Елизавета Петровна разволновалась, — зачем идти к ним? У меня тоже на участке мужская сила нужна.
— Мы же вернемся потом, — Николай Сергеевич невозмутимо смотрел на жену, — тебе мы всегда поможем, а Кате некому помочь. Ну встань на ее место, представь, каково это, когда тебе нужно столько всего сделать, а сил не хватает!
Люба заметила, что свекровь сникла. Николай Сергеевич с таким воодушевлением говорил про Катерину, постоянно повторял фразу о том, какие «прекрасные женщины» живут по соседству, и как хочется ему помочь несчастной вдове и ее племяннице.
— Мам, не злись на отца, — вступился Борис за Николая Сергеевича, — ну хочется ему впечатление на женщин произвести. Ты же знаешь, что это все невинная шалость.
По лицу Елизаветы Петровны было заметно, что она так не считала. Когда Николай Сергеевич с утра ускакал на участок к Катерине, свекровь с недовольным лицом уселась на стул возле забора и пристально наблюдала за тем, что происходило на соседской территории.
И снова оттуда доносился противный смех Люси, возгласы восхищения Катерины, а еще бас Николая Сергеевича, пытавшегося не только помочь женщинам, но еще и получить от них как можно больше комплиментов в свой адрес.
— Боря, иди и приведи отца к нам! — требовательно произнесла Елизавета Петровна и вытолкала Бориса за калитку. Однако, ни через полчаса, ни через час сын Елизаветы так и не вернулся.
Было ясно, что оба мужчины попали в профессиональные сети двух обольстительниц, которые всеми силами пытались удержать возле себя чужих мужчин на подольше.
— Не нравится мне это, — хмурясь, заявила Елизавета Петровна Любе, а та вопросительно посмотрела на свекровь.
— Вы же были в восторге от Кати и Люси, — усмехнулась Люба и поймала на себе взгляд Елизаветы, полный неодобрения и обиды.
— Я не в восторге от своего мужа и сына, — буркнула она, — нужно что-то делать, иначе эти две прохиндейки уведут у нас мужиков.
Любе стало смешно. Неужели Елизавета Петровна и в самом деле переживала из-за того, что ее муж, с которым они прожили тридцать с лишним лет, вдруг уйдет от нее к другой? Хотя… Один раз же Николай Сергеевич уходил от своей первой жены к Елизавете, почему тогда не сможет повторить этот трюк снова?
Подумала об этом Люба и огорчилась. А вдруг ее Борис поступит также, как и его отец? Если Люся своими чарами сможет околдовать мужчину и увести его от Любы? От этой мысли ей стало страшно. Нужно было что-то делать, но для начала – объединить усилия со свекровью против двух дачных шарлатанок, любящих внимание чужих мужчин.
https://dzen.ru/media/id/6267f5b70e234165a0014e9c/-pochemu-vy-menia-nenavidite-tolko-potomu-chto-ia-vyshla-zamuj-za-vashego-syna-potomu-chto-on-poliubil-menia-da-zakliuchitelnaia-chast-33-6744335ea8ac0b5e159d5a01
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.