Это был, пик войны - начало
1944 года. Мать — предупредила меня:
-Ты сегодня сиди тихо, тетеньки будут у нас гадать.
Когда стемнело, к нам пришли — несколько женщин. Троих я знал, это наши соседки - Зина, Валя и самая младшая — Дашенька. Еще были две женщины, которых я раньше не видел. Всю ораву привела моя тетка Серафима. Мама предложила всем попить чая, но одна из незнакомок, полноватая женщина сурового вида, сказала:
-Только после всего! Вторая женщина, рыжеволосая, в теплой залатанной кофте, ловким движением стянула со стола скатерку и развернула бумажный скаток кусок обоев длиной чуть больше метра. На нем полукругом выведены буквы. Та, что была, видимо, главной, вытащила блюдце. -Так, девки, садимся вокруг меня и трем ладошки, чтобы они были теплые, — дала она указание. Потом она рассказала, что каждой надо положить кончики пальцев на перевернутое блюдце. На его донышке острым треугольничком выделялась стрелка. «Загадывайте слово!» Блюдце лежало на середине стола. Прошло несколько минут, но ничего не происходило. И вдруг блюдце тронулось с места и медленно поплыло, приближаясь стрелкой то к одной букве, то к другой. Тетя Зина попыталась что-то произнести, но «начальница» приказала молчать. Когда блюдце остановилось у последней буквы, предводительница, которую все называли Физой, выдохнула: - -Вот видите - победа! Глаза у всех присутствующих радостно заблестели.
Тетя Валя попросила, чтобы погадали на ее мужа. Блюдце передвигалось от одной буквы к другой. Остановилось, и тетя Валя воскликнула:
-Жив! Жив Колька! Я так и знала!
Потом загадали на мужа тети Зины. У нее вышло слово «плохо». Физа попыталась ее успокоить:
-Ну чего ты! Мало ли чего случилось. Вот вчера у Ляпуновых блюдечко сразу показало “сгинул” и все».
Дошла очередь до матери. Выпало слово «Живой». Значит, папка бьет фашистов! А вот у Дашеньки блюдце не сдвинулось с места. Она махнула рукой и произнесла: -Мне как паршивому поросенку завсегда достается первая титька от заду.
Многое сбылось после гадания на блюдечке в тот далекий зимний вечер. Отец мой пришел с войны цел и невредим. Муж Зины с серьезным ранением попал в сибирский госпиталь. Он слал письма-треугольнички. А потом пришло сообщение, что он скончался в Тюмени и там же похоронен.
От мужа Дашеньки так и не было никаких вестей. Уже закончилась война, а от него все ни слуху ни духу. Пошла она в военкомат, там тоже были не в курсе, но сделали запрос в Москву. Потом сообщили, что ее супруг Николай пропал без вести.
Без отца росла у Дашеньки дочка Тася.
Прошло много лет. От тяжелой болезни Дашенька скончалась
в конце семидесятых. Осталась одна Тася. Правда, она уже к тому времени вышла замуж, и сама стала матерью. Неожиданно к ним на имя Дашеньки пришла посылка из Канады. В ней короткое письмецо, отпечатанное на пишущей машинке. И примерно такой текст: «Дашенька, не поливай меня грязью. Так уж вышло. Теперь у меня другая семья. Посылаю маленький гостинец ребенку. Меня искать не пытайся». И ни подписи, ни обратного адреса. Тася несколько раз перечитала это письмо. Поняла, что написал его родной папенька. Долго смотрела в одну точку, а потом сгребла в кучу все, что оказалось в посылке - постельное накрахмаленное белье, две стеклянные банки молотого кофе, несколько плиток шоколада и десяток кубиков жевательной резинки. Вынесла во двор к мусорному ящику... Вот, наверное, поэтому много лет назад блюдечко у Дашеньки на нашем столе оказалось в большом ступоре.