Эва ждала его. Апрель дарил надежду, она не могла обмануть.
Но Орест не возвращался.
Май сменил апрель, буйство цветущих яблонь, появившихся здесь совсем недавно... И вишня, ее безумное по красоте цветение. И выросшие смородиновый кусты.
Она ведь и хотела посадить смородину, но так и не сделала этого.
Эва разбила небольшой огородик неподалеку от своего дома. Посеяла там первым делом зелень, ей хотелось свежей и именно выращенной ею зелени. Посадила и другое, и грядки через какое-то время покрылись милыми нежными всходами. А сорняки на них не росли, не больно-то Эве хотелось с ними бороться, к тому же здесь ей не хотелось и уничтожать любые формы жизни, даже и растительной. Пусть это только видимость - все равно.
Чаре тоже нравилась весна, она носилась, довольная, и норовила поймать бабочек и деловитых снующих повсюду шмелей, которые появились здесь во множестве.
"Лишь бы не пчелы", - немного хмуро думала Эва. Мед у нее был и без того, а пчел она и сама боялась.
Шмели были куда безопаснее. Чара иногда их ловила и тут же выплевывала, подчиняясь окрику хозяйки. Шмель прямо из пасти Чары падал в траву, беспомощно шевелил там ножками, а потом, видимо придя в себя, тяжело взлетал. Эва продолжала выговаривать Чаре, что шмелей трогать нельзя.
На реке бешено квакали лягушки, которых раньше здесь сроду не было. Их песнопения разносились вовсю в сумерках, постепенно Эва привыкла к этому и почти не обращала внимания.
Летом на одной из полянок возле реки появились крошечные лягушата, трогательные и почти прозрачные. Чара, увидев их в таком количестве, тут же принялась охотиться на крох и успела-таки проглотить нескольких, прежде чем Эва прекратила начинающуюся вакханалию.
Но Чара наблюдала за ними, при этом ее слегка потряхивало от возбуждения. Эве пришлось оградить полянку, чтобы прекратить посягательства Чары на лягушат. Впрочем, она видела нередко, что Чара выслеживает и явно ловит кого-то мелкого в траве, на окрик хозяйки она реагировала иначе, не так, как раньше: или продолжала свою охоту и убегала, что-то, очевидно, поймав, или убегала сразу и продолжала рыскать на безопасном расстоянии от хозяйки. Не так редко Чара и вовсе убегала в лес и возвращалась с весьма довольным видом, и однажды Эва рассмотрела что-то вроде следов крови на ее морде. В лесу Эва видела то ли зайчат, то ли крольчат, она не очень разбиралась, к тому детёныши были очень маленькие.
Сейчас Эва не сомневалась, что какое-то животное Чара лишила жизни даже здесь.
Пришлось обзавестись поводком, потому что она не могла допустить подобное зверство здесь, практически в раю (Эва не знала, находятся ли они в раю или все же нет).
Она выговаривала Чаре, что поступать так - это полное бесстыдство, в то время как Чара имеет здесь самые разнообразные лакомства для своего удовольствия.
Чара прятала морду между лап, иногда выглядывая оттуда с абсолютно нераскаянным видом, глядя, не надоело ли хозяйке читать нотации. Охотничьи инстинкты Чары по-прежнему давали себя знать, несмотря на ее породу.
- Ты ж овчарка, - выговаривала ей Эва. - А вовсе не охотничья собака! Могла бы и сдерживать себя вообще-то!
Чаре, и это было видно по ее морде, было все равно, хотя очевидно и то, что она все прекрасно понимает. Но ей были важны не слова Эвы, а множество мелкой добычи, появившейся в лесу, и наверно, это были не только зайчата.
В реке появилась рыба, которой там прежде тоже не было. Чара принялась ловить и рыбу, и Эва, измучившись следить за безобразиями, творимыми Чарой, в конце концов решила, что пусть лучше ловит рыбу, чем мелких детёнышей. Чара, поняв, что хотя бы это ей не запрещают, пропадала на "рыбалке" по несколько часов в день, правда не беспрерывно. Хорошо хотя бы то, что охоту в лесу она все же прекратила.
Зато лопала рыбу на берегу, это Эва наблюдала не раз. Однажды Чара и ей притащила свежую рыбу, которая ещё била хвостом. Чара уже приспособилась и держала рыбу настолько крепко, что та, как ни дергалась, не могла освободиться от хвата ее зубов, пока собака сама не положила ее на пол.
- Иди отсюда, душегубка! - это все, что услышала Чара.
Та подхватила рыбу с пола и отправилась со своей добычей обратно на речной берег.
"Наказание какое-то", - только и думала Эва и лишь желала, чтобы это жизненное разнообразие стало меньше, а рыба в реке перестала появляться, как и раньше.
Однако и здесь не выходило в соответствии с ее пожеланиями. Пришлось ограничиваться ежеутренним выговором Чаре, что если она вздумает ещё кого-то поймать и слопать в лесу, то будет отправлена в поселок к бабуле, потому что собака-душегубка Эве не нужна. А в поселке охотиться не на кого, разве что на кур, которых держали некоторые люди, так ей там влетит и за кур.
Чара каждое утро недовольно выслушивала эти проповеди, а потом спокойно отправлялась на речку ловить рыбу.
Шло лето, но Орест всё так и не возвращался.
Постепенно все в природе вставало на свои места, лето делало лес и прилегающую территорию почти прежними, разве что рыба в речке не исчезла, но ее стало там намного меньше, поэтому рыболовство Чары в основном ничем не заканчивалось, и Чара постепенно потеряла интерес к этому занятию.
Эва по-прежнему плавала в реке, теперь ощущая как соскучилась по этому; все же до того, как здесь начали меняться сезоны, она прожила больше трёх лет возле постоянно летней реки и привыкла плавать в ней почти ежедневно, а теперь несколько месяцев наслаждалась другими удовольствиями, но не этим.
Теперь она наслаждалась с особым вкусом летним теплом и летом как таковым, чего не было уже давно. Смена времён года заставила вновь почувствовать летнее счастье.
Теперь на корте, который снова занял свое законное место, сменив каток, в соответствии с ее желанием появилась специальная стена и дополнительное ограждение, и Эва играла в соло-сквош, ей это очень нравилось. Пусть не так, как играть в теннис с Орестом, но все же...
Лето длилось и длилось, Эва снова ходила в лес по ягоды, следя теперь особо тщательно за Чарой. Но, видимо, малыши подросли, и Чаре не удавалось моментально кого-то поймать, а ее попытки начать охоту Эва пресекала быстро, как и когда-то раньше.
Все вставало на свои места. И аромат свежего варенья часто витал в ее доме, снова.
Камин Эва теперь не разжигала, ей вполне хватило этого за все холодное время.
Да, лето шло и шло, и Эва, конечно, думала, что это снова - навсегда. Развлечений в виде смены времён года ей вполне хватило. Она лишь надеялась каждый раз, что придет Орест. Расскажет о своих путешествиях, что он там видел...
Да, вот тогда она точно разведет огонь в камине, они будут сидеть здесь после вкусного обеда или ужина, пить чай с ароматным вареньем, а Орест будет рассказывать и рассказывать ей о своих приключениях.
Но теперь Эве уже не очень-то хотелось, чтобы Орест возвратился сюда со своей избранницей сердца, которую нашел в дальних путешествиях. И дело было не в ревности, нет, - думала Эва. Причем здесь какая-то ревность? Орест не мог ее любить по-настоящему, в этом Эва по-прежнему была убеждена, а значит, и ревности никакой быть не могло, как и любви между ними.
Размышляя о том, почему ей вдруг стала так неприятна мысль об избраннице Ореста, Эва думала лишь об одном: не получится поговорить с Орестом так, как хотелось бы, если там, в его доме, его будет ждать какая-то дева - прекрасная, ему под стать. И пусть так, так правильно - чтобы внешне его избранница соответствовала ему. Но он будет рваться к ней, а это значит, что и приятных вечеров у камина с ароматным чаем и вкусным вареньем, и не менее вкусными и неторопливыми рассказами Ореста, - не будет!
Скорее всего, именно так... Нет никакого сомнения, что Орест найдет возлюбленную, не менее прекрасную, чем он сам. Не будет никаких вечеров у камина... Он и вовсе вернётся лишь для того, чтобы окончательно распрощаться с Эвой, раз она хотела этого. А если и расскажет что-то о своих путешествиях, то лишь коротко, торопясь уйти отсюда к своей раскрасавице.
И пусть...
Эва, размышляя о таком, почему-то обижалась на Ореста, словно все, о чем она думала, и впрямь уже произошло по-настоящему.
Но Орест даже и не возвращался.
Эва кроме обычного земляничного и клубничного наварила и смородинового, и вишнёвого, и яблочного варенья, потому что появившиеся здесь вишни и яблони, так прекрасно цветущие по весне, дали свои обильные плоды. Яблоки были самые разнообразные, разных сортов. Эва и прежде здесь не сидела без яблок, но они просто появлялись на ее кухне, когда она этого хотела, и были примерно двух-трёх видов, которые она именовала "просто яблоки", "красные яблоки", "кислые яблоки, которые я покупала для салатов".
Теперь же она ходила от яблони к яблоне и пробовала самые разные яблоки, так как на каждой яблоне они были свои, отличные от тех, которые росли на соседних. Это были и огромные, и средние, и совсем мелкие яблочки, и каждый сорт обладал своим непередаваемым вкусом и ароматом. Кажется, столько яблок она не ела никогда в жизни, и Эва готова была поклясться, что это - самые настоящие яблоки, точно такие же, какие растут там, на земле, хотя она понятия не имела, как называются все эти сорта. Яблонь было очень много.
Она даже принималась считать, сколько именно яблонь, а стало быть и сортов, но досчитав до пятидесяти, сбивалась. Яблони росли теперь повсюду, и около ее дома, и около дома Ореста, и далее, далее, вдоль полян и просеки, уходящей куда-то вдаль, в противоположную сторону от леса с тропинкой, ведущей к поселку.
Наверно, именно по этой просеке и ушел Орест. А теперь по этой же просеке, следуя яблочному духу и пробуя все новые и новые сорта, уходила Эва, так далеко от дома, как ещё никогда. Она собирала яблоки на яблонях более поздних сортов, тех, где яблоки были ещё зелёные и кислые, в то время как на других деревьях висели вполне зрелые плоды. Теперь и эти поздние яблоки созрели и нравились ей даже больше, чем все остальные.
Она набирала эти яблоки и, притащив их домой, жаловалась Чаре на усталость и на то, зачем она забралась так далеко от дома в этой своеобразной "охоте" за всё новыми и новыми сортами.
Яблоки Чару не интересовали, как и усталость хозяйки. Но ей нравились дальние прогулки.
Эва раскладывала яблоки на чердаке, и весь дом был окутан яблочным ароматом, но яблоки все ещё не приедались Эве. А яблочного варенья, повидла, компотов и других заготовок было столько, что одни они занимали почти весь большой погреб дома Эвы.
Эва вовсе не хотела, чтобы лето заканчивалось, но с удивлением отметила появление желтых листьев на деревьях. Как, снова?!
Но, хотела она этого или уже не очень, лето вновь сменяла осень.
**************