Сразу начну со странных вещей: в конце 12 века на месте Успенского собора стояла деревянная церковь, которую князь Даниил Александрович приказал убрать, чтобы на её месте возвести первый Успенский собор. В этом нет ничего странного. Деревянную церковь заменили на более прочный и надежный каменный собор. Это нормально. Странность в другом: прошло всего 25 лет, и Иван Калита приказал снести храм, чтобы на его месте построить новый собор.
25 лет всего прошло. Для каменного капитального сооружения это не срок. Но Калита почему-то решил, что здание должно быть новым. Очень странно.
Есть некоторые соображения, которыми я поделюсь в статье далее.
Следующая странность заключается в том, что новый Успенский собор построили по образу Георгиевского собора в Юрьеве-Подольском. А ведь он не являлся шедевром зодчества.
Обратите внимание также на то, что образцом стал Георгиевский собор (в честь Святого Георгия). Он находился в городе Юрьеве-Подольском. Юрий – это то же самое, что и Георгий. То есть, храм и город были названы в честь Святого Георгия Победоносца.
С одной стороны, ничего странного нет. У населенного пункта был свой покровитель и он же стал покровителем Москвы.
Тут нужно знать, что печать со Святым Георгием перешла от тверских князей к московским. Преемственность прослеживается. Всё довольно прозрачно и понятно. Хотя до сих пор нет ответа на вопрос о том, почему Иван Калита решил снести старый каменный собор.
Есть и ещё загадки. Например, ученые до сих пор не могут дать конкретного ответа на вопрос о том, почему для строительства пригласили иностранного зодчего.
«Архимед»
Так прозвали Аристотеля Фьораванти, который приехал в нашу страну, чтобы руководить строительством нового Успенского собора.
Есть информация, что Иван Калита обращался к псковским зодчим, но они наотрез отказались от строительства. Очень странно. Ведь возведение храма – это хорошее дело, богоугодное – во-первых. Во-вторых, Иван Третий был человеком сурового нрава. То есть, он мог легко разделаться со строителями, которые посмели перечить лидеру государства. Но Калита ничего зодчим не сделал, стал искать исполнителя в Европе, потому что и остальные русские зодчие от работы отказывались.
То есть, можно сделать несколько промежуточных выводов:
1. Иван Калита прекрасно понимал, почему зодчие не хотят соглашаться на его предложение.
2. Правитель знал, что, скорее всего, ему поможет кто-то из европейцев. По крайней мере, надеялся на это.
И, действительно, приехал Аристотель Фьораванти – «новый Архимед», под руководством которого построили Успенский собор.
Версия
Есть очень интересная версия, к которой нужно подойти издалека.
Иван Третий, как известно, взял в жены Софью Палеолог. Менее известный факт: дочь Фомы Палеолога некоторое время перед замужеством жила в Риме – при дворе папы римского. Фома там, кстати, тоже провел последние дни своей жизни.
Представляется, что это семейство приняло католическую веру. Вряд ли православные могли жить при дворе папы.
А теперь зайдем с другой стороны: когда на Руси основывали города, то выбирали для них второе имя – тайное. Впрочем, больших секретов никогда не было все же. Обычно имя связывали с каким-либо святым. Сразу же строили храм – на мощах святого. Храму, соответственно, давали имя того, чьи мощи имелись в распоряжении.
Может быть, не совсем корректное выражение использую, но храм становился «градообразующим предприятием».
Если бы главным храмом Москвы стал Собор Василия Блаженного, то тайным именем нашей сегодняшней столицы было бы, наверное, такое: город Васильев.
Но главным стал Успенский собор. И тут очередная загадка: мы не знаем, мощи какого святого выбрали, чтобы построить храм. Нет никакой информации. Собор – Успенский – в честь Успения.
Есть предположение, что взяли мощи католического святого. Возможно, на этом настояла Софья Палеолог. Кстати, нет информации, что она приняла православие, когда стала женой Ивана Третьего.
Возможно, зная, что взяты мощи католического святого, русские зодчие отказывались принимать участие в строительстве храма. Иван Третий к этому относился с пониманием. А Аристотелю Фьораванти ничто не мешало заняться строительством.
Это только предположение. Но, согласитесь, довольно интересное.