Мамочка!
Я о тебе пишу впервые. Решилась всё-таки поднять из глубины души эту боль, которая неизлечима никаким временем. Пора. Боюсь так никогда и не рассказать о тебе.
Кажется, я тебя непростительно мало знала. Мне было без одной недели шестнадцать, когда тебя не стало. Я пришла из школы, открыла дверь своим ключом и обомлела. В комнатах были скатаны паласы и накрыто зеркало белой простынёй...
Ты запомнилась мне лучиками первых морщинок вокруг глаз, милой щербинкой, обязательной для всех членов вашей большой семьи, добрыми тёплыми руками, обнимающими нас с братом.
Ты всегда улыбалась нам - и мы были уверены, что у тебя всё хорошо. Была порой молчалива и задумчива - но ведь это не признак болезни. Всё реже напевала свои любимые песни, а потом и вовсе перестала, но я не придала этому значения. Ничего-то я не понимала тогда, мамочка...
Бабушка и старшая твоя сестра примчались самолётом, как только тебя отправили в больницу. Они жили у нас больше месяца, до того самого черного дня, но я и тогда ни о чём не догадывалась и была уверена, что тебя вылечат. Я знала о твоей онкологии, но после операции прошло почти три года, и всё было замечательно: ты работала, ездила с нами в отпуск, водила в кино. Мы с папой освободили тебя от домашних дел, не подпускали к плите, сами готовили, стирали, убирали. Но всё равно не сберегли...
Храню последнюю записку, отправленную тобой из больницы нам с братишкой. В ней нарисованы аллея, облака, солнце и птица в небе. И подпись: "Вид из моего окна. Люблю вас и скучаю".
По крупицам всю жизнь собираю сведения о твоём детстве и юности. В школе попался старый журнал выдачи аттестатов, и там твои пятёрки и четвёрки. Кто-то из родственников сказал, что ты дружила с одноклассником, который стал хирургом и тебя оперировал в Москве, ты специально к нему поехала, и он пытался тебя спасти. Вглядывалась в вашу школьную фотографию, хотела угадать, как он выглядел, но сердце мне ничего не подсказало, а спросить уже не у кого.
Соседка ваша бывшая говорила, что ты была очень красивой, статной девушкой, и когда шла по улице, какой-то парень, сидевший в следственном изоляторе, который находился напротив ваших домов, всё время кричал тебе в открытую форточку, что полюбил тебя и чтобы ты его дождалась, а ты боялась и убегала.
Знаю, что ты год побыла после школы секретарём в Лемешкинской типографии и уехала в Баку, где жила твоя тётушка с мужем. Работала там на швейной фабрике, заочно окончила институт, потом трудилась экономистом в управлении книгопечатания.
Папу, красивого моряка, встретила в поезде, обоим было уже по двадцать четыре года. Через некоторое время поженились, о чем родителям сообщили в письме. Получили однокомнатную маленькую квартиру, а до этого оба жили у родственников.
Вся твоя жизнь была преодолением трудностей. Папа уходил в плавание и несколько месяцев подряд мог отсутствовать дома, и ты со мной как-то управлялась одна - водила в садик, вызывала по ночам дежурного врача, когда у меня поднималась температура, возила к стоматологу, шила мне и себе одежду, выбивала подушки и матрасы во дворе, готовила очень вкусную еду и при этом большую часть дня была на работе, до которой ещё надо было ехать на автобусе.
Это всё я помню, была уже семилетней, когда папа наконец "сошёл на берег", как он сам говорил. Стало немного легче, он помогал, но тут появился у меня братик, и опять бессонные ночи, детские болезни, ясли, работа, а со мной приходилось ещё и уроки учить.
Помню, мама, как ты была счастлива, когда наконец мы переехали в новую квартиру, с огромными балконами и видом на море. Одно огорчало: оттуда до работы было так далеко, что вас с папой мы почти не видели - вы уезжали затемно и приезжали к ночи. При этом был только один выходной, который мы проводили вместе. Но какой это был выходной! Цирк, зоопарк, кинотеатр, карусели, поездки на пляж, приём гостей и походы в гости...
А через год - страшный диагноз. И ты долго в Москве, а мы с папой одни, и считаем дни до твоего возвращения...
На твоих похоронах я не была. Мы с Валерой сидели в соседнем доме у знакомых, дрожа и закрыв уши, потому что невозможно было слышать похоронный марш. Я успокаивала братика, но у меня не получалось сдерживать себя...
А мои одноклассники вместе с учительницей тебя проводили. Как я жалела всю жизнь, что не смогла пересилить свою боль и побыть в те последние минуты с тобой.
Прости меня, мамочка. Знаю, что уже простила. Я постоянно чувствую твоё присутствие и защиту, мысленно советуюсь с тобой и получаю нужный ответ. Благодарю тебя, мама, за жизнь, за безграничную взаимную нашу любовь, за счастливое моё детство. Я живу за нас двоих.
А ещё есть теперь на земле твои внуки и правнуки, их сейчас тринадцать. Старшая внучка уже такая, как ты, ей сорок один...
И нет тебе конца, как не было начала,
Ты капелька в потоке вечной жизни,
И будешь в нём струиться, как и прежде,
И будет бесконечен тот родник и небо...