Айвазовский, Саврасов, Клевер, Горбатов… Я живу под Истрой десять лет, посетила несколько временных выставок и потрясающих концертов в МВК «Новый Иерусалим», но только сегодня погрузилась в удивительный мир постоянной экспозиции нашего музейного комплекса. Два зала церковного искусства и зал искусства светского - ощущений масса. Иконы разных школ, оклады Евангелий, элементы облачений, деревянная скульптура, парадные портреты, пейзажи… Возле отдельных экспонатов просто «зависала». Очень интересной оказалась икона «духовный лабиринт».
Всего два пути ведут наверх, зато вниз - целых одиннадцать! Задумалась: почему всего два? На ум пришло лишь одно решение: праведная мирская жизнь и монашеский подвиг. Верно ли? Не знаю. Но в пропасть свалиться шансов в разы больше - где справедливость? Почему шансы не уравновешены? Такое ощущение, что изначально человек обречен…
Искусство должно рождать вопросы. Но должно ли оно пробуждать в душе карамазовский бунт (я про Ивана, разумеется)? Тем более, искусство церковное. Или это только в моей голове? Мой спутник (человек верующий) с улыбкой слушал все эти бунтарские мысли вслух (ну прорвало меня) и в конце миролюбиво изрёк: «Это на тебя так протекший бойлер подействовал?». Да, накрывается бойлер, как зима, так началось: где тонко, там и рвется. Но эту проблему я уже решаю. И решу. А что делать с настоящими вопросами?
Временное спасение было найдено: Айвазовский, Саврасов, Клевер, Горбатов…
И если красота спасет мир, то, может, именно в ней найду спасение и я? Может, поэтому меня так притягивает красота? Красота - как некое спасительное бегство от несовершенства (остро ощущаемого в последнее время) миропорядка, мироустройства.
После выставки был поход непосредственно в монастырь. Раньше я была в нем, но сегодня меня провели «правильным» путем, по определенной системе, проведя своеобразную экскурсию . Полное погружение в атмосферу трагического начала христианства усилил вопрос: «Взойдем на Голгофу?». Простой вопрос, за которым прятался вопрос иного порядка. Безответного…
Выйдя уже затемно из церковных стен, я очутилась в стихии Мары: снег, обрушившийся с утра, перестал колоть иглами. Мягкие хлопья падали на землю, деревья, здания, людей. Было тихо, спокойно и удивительно тепло. Тепло зимой! И очень красиво… И словно не было никакого восхождения на Голгофу, словно не было никаких вопросов - не было ничего: только уютный вечер и умиротворяющий снег.
И это было счастье…