Или как мне первый раз намекнули че тут и как.
В пустом кинотеатре смотрю " Пролетая над гнездом кукушки". Прислушиваюсь к себе и понимаю, что перестройка, полная, уже произошла и я теперь никогда не буду прежней. Ничего никогда не будет прежним. Мир перепрошили на каком-то изначальном уровне. Я оплакиваю Макмерфи охватив ноги руками, всем сердцем стремлюсь вырвать глотку Милдред зубами, уж меня бы точно от нее бы никто не оттащил, но так же чувствую, что это понарошку все, фильм, актеры, южный вечер, а на самом деле мне только что приоткрыли завесу самой главной тайны и... тут же задернули. Слишком молода еще чтобы долго смотреть, ослепнуть можно.
В институте, после первого экзамена по актерскому мастерству, мальчишки, которые ничего не знали о летнем подростковом опыте, прозвали меня Николсон. Почему? Манерность похожая, ответили. Кличка прилипла намертво на все 4 года.
Идем ужинать в "Казанову" с друзьями. Я захожу в зал первая. В полутора метрах от входа, за ближайшим столиком, Николсон подносит вилку с макаронами ко рту, смотря на меня в упор. Стоп кадр. Я замираю, больно хватаю обеими руками вопль, почти вырвавшийся из горла; разворачиваюсь, как бравый оловянный солдатик в мультике; вылетаю из ресторана; сшибаю как кегли друзей и близких; мчусь вдаль по Пятой Авеню. Друзья, близкие и даже хозяин, обычно дружелюбно встречавший нас, настигли меня где-то на Сан Карлосе. "Что? Что случилось?" - кричат все. " Николсон! Там Николсон!" - ору, рыдая в голос. "Ну и что, ну да, он живет в минутах езды, он всегда здесь ест!" - успокаивает хозяин. Солнце соскребает меня с газона, и насильно тащит обратно, так как всем голодно. Не поднимая глаз, я прохожу мимо; нас, от Николсона подальше, сажают в противоположный конец заведения, где тоже есть выход на вторую террасу, куда Солнце может ходить курить. Все необычно возбуждены, хохочут, балагурят, хозяин почти пол вечера с нами просидел; я молча сижу, уткнувшись в остывающий ужин, к которому так и не притронулась, меня не трогают, жалеют. Стараюсь не реагировать больше на Джека: который совершенно ненамеренно, снова и снова проходит мимо нашего столика на дальнюю курильню, хотя у него есть своя, в метре. Садист. Володя пересекся с ним, несколько раз, тоже случайно. Извинился за меня; потом объяснил, с чем связана моя дикая реакция, про то, что сделал со мной его фильм когда-то; потом просто помолчали вдвоем.
Дома Солнце признался, что вообще не осуждает. И почти не ревнует. Даже, где-то, понимает. А, покурив рядом, теперь прям разделяет - наш слоняра.
Заканчиваю разговор, собираюсь возвращаться к гостям фестиваля, как меня на лету ловит за руку девушка, похожая на школьную отличницу - "Привет, ты клевая, Петя послал тебя тоже позвать. Вон он с Т-м говорит." Я оглянулась, Петю знала по городу и репутации. "Поедешь к Николсону сейчас? Мы уже отчаливаем. Круто будет, кокос, кристалл, все дела." У меня за миллисекунды пролетел в голове видеоряд от которого на лице проявилось такое выражения, прочитав которое, девушка отпустила мою руку и мгновенно скрылась в толпе.
Вечером, (после того как мне озвучили диагноз; после того, как я уволилась с работы и мне надоело бегать по квартире с вещами, которые я делила на кучки - отдать, выбросить, оставить Альке)) я легла смотреть мой фильм. Я не пересматривала его с того вечера 35 лет назад. Боялась, что мне показалось. Но нет, все так и есть. Как и тогда этот фильм, для меня, история возвращения Вождя к себе. Папа маленького вождя, который раньше был огромный, как гора, вдруг скукожился до такого состояния, что от него шарахались в отвращении местные собаки. С отцом это проделал внешний мир. Парень так испугался, что решил спрятаться от всего под крылышко сестры Милдред Рэтчед, притворившись предметом мебели. И все бы ничего, если бы однажды не нарисовался Рэндал и не начал куролесить. На первый взгляд, могло бы показаться, что это просто свобода борется с системой, как она постоянно это делает. Вождь выбрал сторону и пошел по пути к себе. Но когда он стал достаточно живой, что бы выбросить раковину и уйти, по дороге он начал вспоминать. Отца таким, какой он был всегда, даже когда стал совсем маленький. Через все лица, близкие и далекие начал проявляться, как в фотолаборатории один и тот же лик. Вождь подошел близко к этому образу и уткнулся в зеркало. И окончательно вспомнил кто он такой. И тогда исчезли у него за спиной страшный дом, где творилось зло, и обаятельный Николсон, и сам он тоже растворился в эфире. Осталось только то, что и должно было остаться.
И я вспомнила про старую тайну, промелькнувшую в сознании тем летним вечером. Мне показали путь. Меня предупредили, что это путь не простой. Будет много чего казаться. И очень страшного, в том числе. И что каждый должен по нему пройти, чтобы вспомнить. Я спросила тогда, а зачем все так сложно? Мне ответили что Босс играет в хардкорную адвентуру, чтобы скоротать время. Пока я нуб и правила мне будут объяснять по ходу стелса. Я почти поняла и сразу забыла тогда. А сейчас опять вспомнила, ненадолго. Надолго мне постоянно не хватает статов.