В честь окончания университета родители подарили Юрию двухкомнатную квартиру, полностью подготовленную для комфортной жизни.
- Это, сын, тебе наш с мамой подарок за хорошую учёбу, за успешное окончание вуза и задел на будущее: чтобы ты работал усердно, не отвлекаясь на бытовые вопросы. Машину мы тебе в прошлом году купили, вот сейчас жильё – ты только трудись. Впереди тебя ждёт прекрасная карьера. Я, конечно, тебе помогу, однако ты же понимаешь, что даже я не всесилен. Поэтому тебе придётся и самому чего-то стоить, побыстрее зарекомендовать себя с наилучшей стороны, чтобы я с чистой совестью мог тебя продвигать. Глядишь, лет через 7-10 и прокурором станешь.
- Спасибо, отец, мама! Я очень вам благодарен за заботу и такую хорошую поддержку. А насчёт прокурора… Я бы хотел, пап, со временем уйти в частную адвокатскую практику…
- Эх! Молодо-зелено! – Семён Игнатьевич снисходительно потрепал Юрия по плечу. – Адвокат… Романтика… Ты понимаешь, что такое прокурор? Какие возможности и плюшки? Ладно, наберёшься ещё ума.
Юре, конечно, было немного неприятно, что отец так равнодушен к его, Юрия, интересам, а гнёт свою линию, но радость от собственной квартиры смазала остроту его недовольства.
- На этой неделе или на следующей я найду время, и мы переоформим жилплощадь на тебя: хочу, чтобы ты был полностью самостоятельным. Но и ценил то, что мы для тебя делаем, - подвёл отец черту под разговором и ушёл в кабинет работать.
*******
В школе Юра учился хорошо. С седьмого класса, когда к ним пришёл новый учитель истории, очень увлёкся этим предметом. С огромным интересом и удовольствием участвовал в республиканских олимпиадах и международных конкурсах, завоёвывая призовые места. А в одиннадцатом классе победил в республиканской олимпиаде. Эта победа давала парню возможность поступить в вуз на соответствующий профиль без испытаний.
Юрий был счастлив. Он очень хотел изучать историю глубоко и всесторонне, а в дальнейшем заниматься историко-культурным наследием. Ну или стать архивистом. Юре нравились два эти направления, но он ещё не определился окончательно.
Однако родители Юры, особенно папа, не разделили восторгов и предвкушений сына по поводу исторического факультета.
- Чтоооо?! – снял с носа очки Семён Игнатьевич. – Какая ещё история?!
- Но папа…
- Никаких «но»! И чтобы я больше этих глупостей не слышал! Ты знаешь, что местечко тебе уже подогревается? И я голову сломал, как так подгадать, чтобы именно ты туда сел в нужное время!
- Но я ведь люблю историю!
- Ну и люби себе сколько хочешь, если за одиннадцать лет ещё не налюбился, - хихикнул отец.
- Я хочу на истфак! – попытался протестовать сын.
- Образование – только юридическое! Или – на вольные хлеба. Пойдёшь «в люди», как какой-то там русский поэт или писатель, не помню…
Мама, Юлия Андреевна, только плечами пожала и руки развела.
*******
Пойти против воли родителей парень не осмелился. Отец, возможно, и не выгнал бы своего единственного сына из дома, но проверять это Юра не стал.
Поступил на юрфак. Со временем вошёл во вкус и даже заинтересовался. Зла на отца не держал. Но и историю свою Юрий не забросил: много читал, смотрел видео в интернете, покупал книги.
На юридическом факультете Юра учился хорошо. Отец был им очень доволен: не будет стыдно за такого сына, и никто не скажет, что посадил своего недоумка на хорошее место! Поэтому за год до окончания университета Семён Игнатьевич вручил сыну ключи от машины. Пусть и не только что из салона, но автомобиль добротный и качественный.
Сказать по правде, делать такие дорогие подарки сыну было за что. Во-первых, как я уже сказала, учился он хорошо, был одним из лучших студентов на потоке. А во-вторых, начиная с третьего курса Юрий уже подрабатывал в суде: сначала помощником адвоката, а потом – судьи. Казалось, что Юрий вполне удовлетворён своей жизнью.
И вот – окончание универа, отличное распределение, собственная квартира, автомобиль и новая жизнь. Юра был очень доволен.
Через месяц парень переехал в свою квартиру и начал, как он думал, самостоятельную, взрослую, свободную жизнь.
*******
Однако до самостоятельности и свободы, как оказалось, Юре было ещё далеко. Потому что мама не давала сыночке продыху. Она два раза в неделю приходила убирать и готовить, загружала стиральную машину, гладила его рубашки, аккуратно складывала одежду, книги и документы, перестилала постель и тому подобное.
Сначала Юрий мирился с такой оккупацией. Он лишь вежливо просил маму не опекать его так усердно, отдохнуть, поберечь силы, заняться своими делами или хобби. Юлия Андреевна только отмахивалась от сыновних просьб.
- Сынок, ну что ты говоришь? Мне же приятно делать это для тебя, мне всё это в радость. Кто ещё за тобой поухаживает: приготовит, поубирает, постирает?
- Мама, я взрослый здоровый мужчина и сам могу всё это сделать. Мне очень неловко, что ты так себя нагружаешь, разрываешься на два дома, тратишь столько времени и сил на моё обслуживание. Прошу тебя: перестань, не загоняй меня в чувство вины.
Но Юлия Андреевна не унималась. Наоборот! Она стала иногда приходить даже три раза в неделю. Оставалась у сына до вечера, чтобы покормить его свеженьким, тёпленьким ужином; полюбоваться им и повздыхать.
Время шло.
Иногда по пятницам Юра приходил домой с приятелями, дело же молодое: пиво, креветки, ещё, может, что… И потому присутствие мамы его весьма и весьма напрягало, тем более, что она суетилась вокруг него как наседка, вместо того чтобы собраться и уйти домой, не мешать молодёжи. Друзья иногда посмеивались над этой ситуацией. По-доброму, вроде бы… Но всё же!
Юрий уже стал более жёстко разговаривать с матерью, пытаясь показать ей ненормальность этой ситуации, объясняя, что она ставит его в смешное положение и позорит перед друзьями.
- Сынок, разве ж это друзья? Друзей тебе надо искать в своём кругу, среди успешных людей со связями, среди богатых и обеспеченных мужчин.
- Мама! Может, хоть друзей-то мне уже можно выбрать самостоятельно?! Без вашей указки?
- Можно. Но с учётом наших советов и рекомендаций! А этот твой одноклассник Химкин, пустоголовый разгильдяй, да сосед Мишка Елистратов, сын алкоголиков, - это не друзья, это расходный материал. И в жизни они тебе хорошо устроиться не помогут. Так что гони их и в нашей квартире не привечай!
- Вот они-то как раз и друзья! Самые настоящие! Потому что не продадут меня за тридцать сребреников в случае чего. Наша дружба проверена временем, и я им доверяю! Кроме того, квартира моя, а не «наша», как ты выразилась. И приводить сюда я буду тех, кого посчитаю нужным, не испрашивая твоего разрешения.
- Ах вот, значит, как! – задохнулась Юлия Андреевна.
Дома она нажаловалась отцу. Тот звонил и отчитывал. Поговорив с сыном, Семён Игнатьевич повернулся к супруге и сказал сердито:
- А ты и в самом деле отстань от Юрки! Что ты бегаешь вокруг него, сюсюкаешь?! Он так и не женится никогда, если ты там сидишь безвылазно.
Юлия Андреевна обиделась и на мужа.
Две недели продлилось счастье Юры: сам себе хозяин! Хочу – собираю вещи, хочу – раскидываю. Хочу – сам мою посуду и полы, не хочу – клининг вызываю. Ну красота же!
Однако Юлия Андреевна долго обижаться не могла. «Это же кровиночка моя, сыночек! Разве ж он хотел меня обидеть? Так сказал, сгоряча. А теперь, небось, раскаивается, но гордость мужская не позволяет ему позвать меня назад. Да и молодой ещё совсем, глупый. А пойду-ка я сама! И как ни в чём не бывало продолжу своё материнское служение», - рассуждала мама.
Вернувшись в один прекрасный вечер домой и увидев идеальный порядок, а также почуяв непередаваемые ароматы маминой стряпни, Юра просто-таки застонал от бессилия и злобы. Он тут же набрал номер Юлии Андреевны и, поздоровавшись, сказал:
- Мама, я тебя люблю. И, конечно, очень тебе благодарен за заботу и внимание, за то, что ты меня вырастила и воспитала, но, если ты не перестанешь вмешиваться в мою жизнь, я вынужден буду забрать у тебя ключи от своей квартиры или сменить замки.
У Юлии Андреевны затрясся подбородок: она-то думала, что сын звонит, чтобы рассыпаться перед нею в благодарностях, чтобы похвалить её старания и сказать спасибо. Что он сейчас будет долго и со слезами в голосе извиняться за те грубые слова. А он…
- Юра, скажи, что ты пошутил, сынок! Что ты рад нашему примирению. Что счастлив оттого, что я тебя простила.
- Мама, за что ты меня простила? Разве я тебя обидел? Я просто попросил не вмешиваться в мою жизнь, не позорить меня перед людьми, дать мне возможность самому налаживать свой быт. Я уже просто задыхаюсь от твоей назойливой опеки, от указов, приказов и советов! Мне двадцать пять лет, мама! Не пять! И даже не пятнадцать! Двадцать пять! Я уже семь лет как совершеннолетний!
- И что?
- Короче! Я тебя предупредил.
И Юрий отключился.
Мать весь вечер трезвонила. Она хотела донести до Юры, что он совершенно неблагодарный сын, злой и чёрствый человек, который до глубины души оскорбил Мать в самых лучших её чувствах. Что если бы она знала, какого бессердечного человека вырастила, то ни за что бы не позволила отцу дарить ему квартиру и машину и т.д. и т.п. Однако у неё ничего не получилось, так как Юра просто включил беззвучный режим.
Через пару дней женщина подуспокоилась и … продолжила свои набеги в дом сына. Однако если раньше она приходила по графику (понедельник, среда, пятница), то теперь являлась хаотично, объясняя это тем, что надо контролировать гостей сына. Может, он шушеру какую в "их" дом водит; может, там девицы какие непотребные ошиваются; может, ещё что… Юлия Андреевна могла заявиться и в субботу вечером, и в воскресенье с утра; и по будням рано утром приезжала, чтобы подловить кого-либо.
И, само собой разумеется, подлавливала. И мужские посиделки с пивом, вином и в сигаретном дыму были ею запротоколированы. И девицы с низкой социальной ответственностью (с точки зрения Юлии) неоднократно были выдворяемы из постели сына и из «их» квартиры. И на следы вчерашних гульбищ в «их» доме она натыкалась…
Бог ведает как, но из назойливо-заботливой матери Юлия Андреевна вдруг превратилась в подозрительную, злую, вредную мамашу, единственной целью которой стало уличить сына в недостойном поведении, вывести его на чистую воду, а по сути дела – отравить ему жизнь. Во всяком случае Юра именно так всё это воспринимал.
Всё доносилось отцу, Семёну Игнатьевичу. Преувеличенное и раздутое. Отец нападал на сына, тоже обвиняя его в неблагодарности.
Юра пробовал серьёзно поговорить с отцом, изложить свою позицию. Отец вроде как отнёсся с пониманием, сделав тем не менее внушение сыну на будущее. Но под воздействием жены снова и снова отчитывал парня, припоминая все благодеяния, совершённые им ради светлого будущего сына.
Одним словом, родители своего молодого, умного, образованного и перспективного парня просто-напросто загнали в угол. Жизни у Юры не стало вообще никакой: невозможно же существовать в постоянном стрессе.
Так прошёл ещё один год.
И Юрий в конце концов не выдержал. Что же он сделал? Думаете, мужчина, обуреваемый гордостью и жаждущий независимости, вернул родителям квартиру и машину, а сам в рубище мыкал горе по жизни? Отнюдь!
Юра продал машину и квартиру и уехал в другой город, деньги положил на счёт. Он снял там буквально угол и поступил на заочный факультет по специальности «История». Работать продолжал в юриспруденции: прошёл стажировку и стал адвокатом.
Разумеется, Семёну Игнатьевичу ничего не стоило разыскать сына. И он это сделал. Даже приезжал, предлагал вернуться, обещал, что всё теперь будет по-другому…
Но Юрий отказался, объясняя своё решение тем, что только сейчас, в этой убогой квартирке, в городе без связей и знакомств, обучаясь любимой истории, он почувствовал себя самоценным, свободным и счастливым человеком.
Юлия Андреевна была крайне недовольна тем, что супруг не вернул неблагодарного силой и не заставил его каяться и просить прощения. Но Семён пообещал ей, если она не прекратит куролесить, отправить подлечить голову в соответствующее учреждение. И жена притихла.
У Юры всё сложилось хорошо. Он окончил университет и впоследствии стал известным политологом. Женился. Брак был счастливым. В нём родилось двое детей, свободу выбора которых родители всегда уважали.
Своих родителей мужчина не бросил. Когда пришло их время, он сделал всё, чтобы они ушли достойно.
А вот ещё один рассказ о материнской "любви":
🎀С вами Татьяна Ватаман.