Началоhttps://dzen.ru/a/ZzuC_TVyBDp6Vjev
Лаура
Я забрала из его рук папку, чтобы хоть как-то привлечь внимание к себе. После последней ссоры Марк погрузился в работу и наше общение свелось к минимуму. Я чувствовала себя лишней возле него, но и отступать не собиралась. Стать частью семьи Левицких было моей давней мечтой. Обеспеченная жизнь, уважение в обществе еще и мужчина, которого желает заграбастать любая девушка - все это было почти моим. Оставалось приложить лишь немного усилий.
- Ла, отдай сюда документы, - Марк рассерженно посмотрел на меня. - Не помогаешь, так хоть не мешай.
Куда делась его нежность? Такое впечатление, что мы стали совсем чужими. Я подавила возмущение в себе и спросила спокойным тоном:
- Ты ведешь себя так, словно обижен на меня. Хотя это как раз я должна обижаться.
- Обижайся на здоровье. а я постараюсь придумать, как разместить двенадцать китайских послов при наличии лишь пяти номеров люкс.
- Позже придумаешь, - я опустилась на его колени. - Сделай паузу.
Он положил подбородок на мое плечо и задумался. Я обрадовалась, что наконец смогла завоевать его внимание. Несколько минут Марк молчал, размеренно щекоча дыханием мое ухо.
- Может, поставить дополнительную кровать в сорок восьмой? - шепотом проговорил он.
Ну, это уже выходило за пределы разумного! От злости я подскочила на ноги.
- Ты серьезно? Я тут из кожи лезу, чтобы ты наконец меня заметил, а единственное, что тебя сейчас интересует – работа. Раньше такого не было!
- Оставь, я интересуюсь не только работой, – он коснулся моего плеча, но быстро убрал руку.
- О! Ну как я могла забыть. У тебя же в голове еще и Вероника, или как там ее зовут…
- Не начинай, - Марк встал с кресла и отошел к окну. - Она тут ни при чем.
- Так почему ты до сих пор с ней общаешься? Марк, проснись! Это из-за нее ты должен постоянно ходить к врачу, из-за нее бросил футбол…
- Ты ненавидишь футбол.
- Но ведь ты любишь! Если между вами ничего нет, то пусть катится на все четыре стороны. Забудь о последних двух желаниях! Развлекся и довольно.
Он посмотрел на меня так, словно боролся с желанием выставить за дверь.
- Прекрати.
– А если все же хочешь проучить ее - пожалуйста! Она может перемыть туалеты в отеле. Уборщицам будет подарок, и ей не привыкать.
Его лицо вдруг стало бледным.
- Лаура, я тебя предупреждаю. Не заводи разговора о Нике, если не хочешь снова разойтись.
Я насторожилась. Надо было сбавить обороты, пока не поздно.
- Да хорошо, хорошо. Я лишь хочу немного разгрузить тебя, вот и все.
- Тогда просто не затрагивай больше этой темы, договорились? - проговорил он, забирая у меня папку. - И закажи чего-нибудь поесть, холодильник пустой.
- Хорошо.
Я вышла из комнаты, едва сдерживая свое разочарование. Я начинала ненавидеть эту Нику всем сердцем. Что бы они ни говорили, но я чувствовала, будто меня пытаются обвести вокруг пальца. Простите, но своим я делиться не привыкла. Эта рыжая девка должна была узнать, с кем имеет дело.
Ника
Наконец пришла суббота, когда мы должны были ехать в детский дом. Подарки заняли целую ГАЗель, водитель которой согласился доставить все бесплатно. Заведующая встречала нас с равнодушным лицом. Вокруг не было камер, поэтому она не чувствовала необходимости проявлять гостеприимство. Я, выгрузив последнюю коробку, огляделась. Дети бегали вокруг нас, постоянно заглядывая в пакеты, как любознательные котята. Но рядом не было Томми.
- Татьяна Сергеевна, а где Томми? - спросила я у заведующей. - Он заболел?
– Все с ним нормально, - отмахнулась женщина. - Его усыновляют.
Мое сердце упало в пятки.
- Правда?
- Да, сейчас он на знакомстве с будущими родителями.
- А когда я смогу его увидеть?
- Думаю, что уже никогда.
Равнодушный голос заведующей не мог скрыть победный огонь, которым горели ее глаза. Я начала понемногу догадываться, в чем дело, но до последнего надеялась, что ошибаюсь.
- Почему? Я могу приехать в любой день недели.
- Томаса забирают через десять дней. Для него это и так будет стрессом, я не хочу, чтобы он отвлекался еще и на тебя.
– Но ведь мы должны попрощаться, - просила я. - Буквально десять минут, неужели я так много прошу?
- Я действую исключительно в интересах ребенка. Томаса забирает хорошая семья, это такая редкость в его возрасте. Мы уладим все и без твоего вмешательства. Сделай одолжение, не суй нос хотя бы сюда.
Она деловито сложила руки на груди.
- Так вот в чем дело! - гнев овладел мной. - Вы обиделись на меня? Из-за этого бала?
- Даже сироты знают, когда надо промолчать!
- Но ведь взамен мы привезли столько всего действительно нужного... Чем фонтаны и статуи лучше?
Заведующая красноречиво промолчала. Ей был необходим именно ремонт, а это обязательно имело под собой меркантильную подоплеку. Трудно поверить, насколько лицемерный человек прятался за маской любви к детям.
- Запомни, девочка, - вновь заговорила заведующая, убедившись, что нас никто не слышит. - Каждое твое действие приводит к последствиям. В следующий раз ты трижды подумаешь, прежде чем ставить кому-то палки в колеса.
- Я не имела целью ничего подобного! Разве можно сравнивать ремонт и детские чувства? Вы же понимаете, что из-за ваших скрытых планов будет страдать Томми. Он будет думать, что я бросила его!
– Не поднимай шума, - прошипела заведующая. - И иди отсюда по добру по здорову.
Я открыла рот, чтобы возразить, и поняла, что это не имело никакого смысла. Татьяна Сергеевна чувствовала себя королевой в этом маленьком царстве, ее слово было законом, а я была лишь незваным гостем. Я чувствовала такое отчаяние, что хотелось кричать от несправедливости. Вышла за ворота детского дома, и пошла домой, как побитая собака.
Я не оставляла надежды увидеться с мальчиком. Перешагнув через свою гордость, еще несколько раз приезжала в интернат, но меня даже слушать не хотели. Я не могла поверить, что Томми так просто исчезнет из моей жизни. Конечно, радовалась, что у него появится настоящая семья, но не могла отпустить его без прощания. Больше всего я боялась, что он сочтет меня предательницей, которой внезапно стал не нужен.
- Это же очевидно, - объясняла мне мама. - Заведующей важно было получить хорошую картинку. Газончики и скульптуры – это первое, что увидят гости или комиссия. Мало кто будет копать глубже.
- Возможно, так и есть... , - я задумалась.
Однажды Томми заболел. Это произошло, около трех лет назад. Мы тогда только начинали нашу дружбу и привыкали друг к другу. Все началось с постоянного кашля во время прогулки, который перерос в пневмонию. Его лечили подручными средствами и до последнего содержали в изоляторе при детском доме. Это продолжалось не одну неделю, пока он не начал серьезно задыхаться. Только тогда его отвезли в больницу. Маленький ребенок, которому не исполнилось даже четырех лет. Он оказался один среди незнакомых людей в белых халатах, должен был терпеть болезненные уколы и капельницы.
Я едва с ума не сошла пока получила разрешение лежать с ним в больнице. Для этого, даже, мой декан приложила много усилий, убеждая главного врача, что мне можно доверить ребенка. Персонал боялся, что не выдержу постоянных детских истерик и сбегу, а Томми будет скучать по мне. Но я не сбежала и оставалась с ним до последнего дня.
Как-то я разговорилась с медсестрой и та рассказала, что Томми еле откачали. У него было настолько запущенное состояние, что оно несло реальную угрозу жизни. Тогда я еще удивилась, почему же его сразу не показали нормальным врачам? Я была наивной первокурсницей, которая решила, что не разбирается в этих вопросах и не стала доставать заведующую претензиями.
Лишь впоследствии я поняла, что для многих руководителей подобных учреждений важно то, какими их увидят со стороны. Болезнь малыша до последнего скрывали, чтобы не поднимать лишнего шума. Рядовой посетитель должен верить, что у заведующей все под контролем, дети ухоженные и здоровые. Важна лишь обертка, за которой можно скрыть любое содержание.
– Но от этого мне не легче, - честно призналась я маме.
Как говорится в народе, беда не приходит одна. Едва я смирилась с потерей Томми, из дома прилетела страшная новость - не дожив полгода до своего семидесятипятилетия, умер дедушка. Он умер внезапно, от сердечного приступа, прямо возле своего дома. Соседи вызвали скорую, но та уже не могла ничего поделать. Я никогда не задумывалась о том, что смерть так скоро начнет разлучать меня с родными.
Мой дед был человеком, который никогда не жаловался на жизнь. Он до пенсии работал на ТЭЦ, потом подрабатывал, ремонтируя мелкую технику. Он обожал меня, а я ждала поездки к нему, как настоящего праздника. К сожалению, мы виделись слишком мало, хотя и жили в двух часах езды друг от друга.
Вместе с ним я впервые побывала на Дону. Он знакомил меня с казаками, рассказывал об их быте и мы ели кашу из котла. Он проводил интереснейшую экскурсию по краеведческому музею, находя интересные факты, от которых потом у моей учительницы по истории волосы становились дыбом. Когда я выросла, мы вместе ловили рыбу и жарили сосиски у костра.
Дедушка мечтал, чтобы я поступила учиться в Ростове и жила вместе с ним, а я стремилась доказать свою независимость, убегая как можно дальше от родного дома. Со временем наше общение ограничилось поздравлениями с праздниками, да и те разговоры были короткими. Я стала винить себя в том, что начала уделять ему мало внимания. Все мои проблемы в Воронеже стали такими мелочами на фоне потери родного человека.
- Ты точно уверена, что хочешь приехать? - переспрашивал папа. Он хоть и не привык показывать свои чувства окружающим, но в тот день не мог сдержаться. Его голосом дрожал и прерывался, он часто делал паузы, чтобы успокоиться и иметь возможность договорить то, что начинал.
- Конечно, - ответила я, стирая слезы рукавом.
Я забросила самые необходимые вещи в чемодан и уехала. Всю дорогу меня сопровождал мелкий дождь. Казалось, даже небо оплакивало дедушку вместе со мной. Я никогда раньше не чувствовала себя такой бессильной, как той ночью. Мне не хватало храбрости принять смерть, как нечто неотвратимое. До последнего хотелось верить, что я проснусь и все окажется лишь страшным сном. Но очень скоро солнце начало пробиваться сквозь пелену черного неба, автобус заехал на конечную остановку и я убедилась в том, что нахожусь в жестокой реальности. В реальности, где на одну часть моей души стало меньше.
На похороны приехало очень много людей. Многих из них я видела впервые в жизни, а те наоборот сразу узнавали меня и вспоминали, как сильно дедушка гордился своей внучкой. Они даже не представляли, что своими словами добавляют мне боли. Я не могла избавиться от чувства вины перед дедом. Меня захватила жизнь в большом городе, я занималась своими делами, параллельно отодвигая дедушку на задний план. Он воспринимался, как нечто постоянное. То, что всегда было, и всегда будет.
Мама всюду сопровождала меня, хотя и сама еле держалась. Она не помнила собственного отца, потому что тот бросил семью, когда дети были еще маленькие. Спустя много лет его заменил свекор, который стал заботиться о невестке так, словно она была родной дочерью.
– Скажи что-нибудь ему, - прошептала мама, когда мы остались одни у засыпанной цветами могилы. - Тебе станет легче, обещаю. Я отойду.
Она сделала несколько шагов назад. Я стояла и смотрела на деревянный крест, пытаясь собраться с мыслями. Еще несколько дней назад на семинаре по религии я распиналась о том, что верю только в науку. Что Бог на небесах - это такой же бред, как и единороги в волшебном лесу. Но теперь, перед могилой родного человека мне, как никогда, хотелось верить, что жизнь после смерти существует. Хотелось, чтобы близкие не исчезали из нашей жизни, а превращались в ангелов-хранителей, чтобы они всегда оставались рядом.
- Привет, дедушка ... , – начала я. - Прости меня за то, что стала забывать о тебе. Из меня выросла эгоистка, но знаешь, я всегда буду ценить то, чему ты меня учил. Я не забуду, как нанизывать червяка на крючок, не забуду, что бутерброд с маслом превратится в изысканный десерт, если его посыпать сахаром и всегда смогу настроить старое радио, как мы это делали вместе. Я не знаю, слышишь ты меня сейчас, или нет... конечно, было бы лучше, если бы я сказала это тебе раньше, но уже ничего не поделаешь. Я люблю тебя, очень сильно.
Тяжелые тучи виновато раздвинулись. Солнце ласково погладило искусственные цветы у могилы, осветило крест и провело лучом по моим мокрым от слез щекам. Возможно, его послал ко мне дедушка. Он договорился, чтобы солнце обняло меня вместо него и оно послушалось.
Я еще несколько часов провела с близкими. Брат не приехал на похороны, потому что находился в путешествии вместе со своим классом. Он еще даже не догадывался о потере, а родители решили не говорить ему, пока он не вернется домой. Мама с папой поддерживали меня и не давали окончательно расклеиться, после разговоров с ними я почувствовала себя лучше и была готова возвращаться обратно в Воронеж.
– Боль пройдет, просто надо больше времени, - говорила мама, провожая меня на автовокзал. - Не надо притворяться сильной. Если захочется плакать - плачь, даже кричи. Это нормально.
- Хорошо, мам.
- Мы будем ждать тебя зимой. Дай обниму.
Я окунулась в объятия мамы. Мне казалось, что я снова стала маленькой девочкой. Мне так не хотелось расставаться с ней сразу после того, как я навсегда попрощалась с дедушкой. Но Воронеж ждал, он уже успел рассердиться на меня из-за незапланированного бегства. Его не волновали причины, поэтому он начал готовить наказание.
Дни проходили, как в тумане. Боль скорби иногда притуплялась, но росла с новой силой, стоило мне остаться в одиночестве. Я углубилась в учебу, это немного помогало отвлечься, но все равно иногда замечала, что слезы сами по себе начинали капать на конспект. Вечером, когда я пыталась сосредоточиться на очередной практической работе, мне пришло сообщение от Марка:
"Пришло время для четвертого желания. Завтра об 11.00 ты должна быть в лобби отеля "Аврора". Лаура все расскажет".
Стоило подумать, что мое настроение не может быть хуже, и Марк превзошел самого себя. Это так он извинился перед своей девушкой? Подарил ей одно из своих желаний? Мысль о том, что я должна встретиться с ней один на один загоняла меня еще глубже в депрессию. Я чувствовала, что просто утопаю в тоске, и мне вдруг надоело бороться. Ответила коротким:"Ок", и пошла ко дну.
Утром я чувствовала себя полностью разбитой. Никак не могла избавиться от предчувствия, что скоро случится что-то очень неприятное. От волнения меня начинало тошнить. Кажется, своим негативом я заражала и соседку, она тоже выглядела смущенной.
- Надо было написать, что ты недавно похоронила деда. Тебе сейчас не до его желаний, – сказала Оксана, пытаясь поддержать меня. - Они бы поняли, наверное…
- Не хочу оправдываться, - я застегнула куртку и натянула на голову теплую шапку. - Прошлые желания Марка были относительно простыми. Надеюсь, и на этот раз обойдется.
- Удачи, - искренне пожелала соседка, а на ее лице появилось что-то вроде слабой улыбки.
Я вышла на улицу. Холодный ветер давал мне пощечины, пытаясь привести в чувство. По дороге к остановке я заметила аптеку и подумала, что было бы неплохо купить успокоительного. Лишние эмоции еще никому не помогали. Фармацевт посоветовала мне таблетки, которые обещали привести нервную систему в порядок. Самые сильные из тех, что можно купить без рецепта.
"Взрослым принимать по две таблетки после еды", - прочитала я в инструкции. Завтракать мне не хотелось, даже чай я не смогла выпить, поэтому пришлось принимать лекарства на голодный желудок. Я не очень верила в то, что они мне действительно помогут, поэтому вместо двух проглотила еще одну, на всякий случай. Дура, знаю.
Когда я подходила к шикарному зданию отеля, то заметила, что моя тревога отошла на второй план. Меня начала интересовать архитектура, дизайн помещения, воробей на кипарисе у входа... все казалось таким красивым и гармоничным, что я даже начала радоваться своему присутствию среди такой красоты. Тогда мне и в голову не приходило, что мой мозг просто таял под действием успокоительного.
Лобби казалось приемной в Королевском замке, а я в нем - Золушкой. Когда я рассматривала зеркальный потолок, ко мне подошла, нет... подплыла, знакомая блондинка. Где-то в глубине моего сознания маленькая девочка начала кричать, предупреждая об опасности. Но я не слушала ее, не давала портить себе настроение. Лаура придирчиво посмотрела на меня и сморщила свой маленький носик. Бедняжка, ей как будто постоянно чем-то попахивало…
- Марк сейчас на совещании с китайской делегацией, – сказала она, глядя на меня сверху вниз. - Он попросил меня заняться тобой.
Даже в розовом тумане от успокоительного мне было больно, что Марк так относится ко мне. Я бы никогда так не поступила по отношению к нему…
- Что я должна делать?
- Ты слышала о нётайморе? - спросила Лаура, и, поманив меня пальцем, велела следовать за ней.
- Не слышала…
- Это и неудивительно. Так называется ритуал подачи суши на теле девушки. Мы решили, что гостям из Азии будет приятно получить такой сюрприз. Конечно, ты не будешь совсем голой ... тебе выдадут специальное белье.
Девочка в моей голове свирепствовала. Она взывала забить палочками для суши Лауру, а потом и Марка. Они перешли все рамки дозволенного! Девочка кричала, билась кулаками о стену и плакала. Однако моя нервная система закрыла эту истеричку за семью замками. Я понимала, что Лаура заставляет меня делать недопустимое, но принимала это как должное.
– Я хотела извиниться за Рому, - сказала вместо протеста. - Я не просила его…
- Рома - красивый парень, - перебила меня Лаура. - Я рада, что он открыл все карты. Знаешь, мне у никак не шло из головы, почему ты все время крутишься возле Марка, пока я не узнала правду. Кстати, он и на бал пригласил тебя, чтобы меня позлить. Это же очевидно.
А Лаура была настоящим профессионалом по пыткам. Каждое ее слово оставляло кровавый шрам на моей душе.
- Я так рада, что помогла вам помириться.
Девушка не поверила ни одному моему слову.
- Мы уже пришли. Номер 314. здесь ты примешь душ, а потом тебя подготовят к фуршету.
Блондинка оставила меня в комнате с тремя незнакомыми женщинами. Они принялись рассказывать о традиции нётайморе , и их голоса переплетались в неразборчивый поток слов в моей голове. Я постояла под холодным душем, и это немного пришла в себя.
Женщины начали сушить мне волосы, делать макияж и разрисовывать тело цветами сакуры. А специальное белье, о котором говорила Лаура оказалась тонкими полосками ткани телесного цвета.
- Во времена гейш это было бы настоящей наградой для девушки. - восхищенно проговорила художница, заканчивая дорисовывать лепестки у меня на животе.
– А в наши времена – позор, - ответила я.
Женщины поняли, что я не разделяю их энтузиазма, поэтому продолжали работу молча. Наконец я стала выглядеть, как расписная ваза с копной медных локонов. Потом на меня осторожно надели халат и проводили в зал, где должен был состояться фуршет. Я шла, словно на казнь, при этом покорно принимала все, что должно произойти.
Мне помогли залезть на длинный стол. Затем на тело разложили целую корзину цветов и банановых листьев, поверх которой расположили суши. Это было унизительно, просто не передать насколько унизительно. Мне было стыдно даже перед самой собой.
В зал начали заходить гости. К счастью, я не видела их лиц, потому что могла смотреть только в потолок. Я чувствовала на себе взгляды мужчин, кожа по этими взглядами горела, словно об меня тушили окурки. Кто-то самым бессовестным образом коснулся пальцем моего бедра, а потом все вокруг рассмеялись. Все, что со мной происходило, не имело ничего общего с вековой восточной традицией. Видимо, успокоительное начало терять свою силу, потому что буря эмоций вдруг накрыла меня с головой. От отвращения, мои руки начали дрожать и я еле удерживалась, чтобы не сбросить с себя еду. Голоса вокруг стали еще громче, взгляды и шутки мужчин – пошлее. Я считала минуты, в надежде, что все скоро закончится, но фуршет продолжался целую вечность.
Через какое-то время гости замолчали, дверь снова открылась и в комнату зашли еще несколько человек. Я услышала знакомый стук каблуков - среди новых гостей была Лаура.
- Извините за опоздание, – проговорил Марк. Это точно был его голос.
Все мои страдания усилились в несколько раз. Я сжала зубы, от злости и разочарования. По щекам потекли предательские слезы. В тот момент я ненавидела Марка.
Переводчик сказал то же самое на китайском, и ему ответили несколькими короткими фразами.
- Господин Шен Цзу говорит, что за такой подарок готов ждать вас вечность.
Шаги Марка приближались. Люди вокруг меня расступились. Никто из них даже не замечал моих слез, все смотрели лишь на голое тело. Мне казалось, что я умираю, в прямом смысле этого слова.
- Ника?! - ошарашенно проговорил Марк. - Что происходит?!
– Это подарок нашим гостям, - пропела приторно сладким, голосом Лаура.
Я закрыла глаза, чтобы никого не видеть. От всхлипов мое тело вздрагивало, несколько кусков суши упали на пол.
- Приглашаю всех в ресторан, - Марк нервничал. - Вы можете заказывать все, что пожелайте за счет отеля.
Гости зашумели. Не надо было знать китайский, чтобы понять, что они были оскорблены до глубины души.
- Быстрее! - прошипел Марк. - Лаура, убирайся отсюда.
Один за другим мужчины покидали зал, пока не стало совсем тихо. От слез все плыло перед глазами.
- Черт, - Марк бросился встряхивать все, чем было покрыто мое тело.
- Не трогай! - девочка, которую сдерживало успокоительное наконец вырвалась на волю. - Отойди от меня!
Парень послушался. Мне стало все равно, что он увидит он меня обнаженной. Каждое мое движение, каждую мою клетку охватила ярость. Я спрыгнула со стола, в голове кружилось, а кожа покрылась мурашками от холода. Марк снял с себя пиджак и протянул его мне, отворачиваясь в другую сторону. Я закуталась в него, словно в одеяло.
- Я ... - начал парень.
- Как пройти в номер 314? - прервала его я.
- Прямо по коридору и налево. Но ты не пойдешь в таком…
- Не пойду в таком виде?! - я просто сгорала от злости. - Все это время я лежала голая на холодном столе, перед кучей мужчин! Ты даже не представляешь, что я чувствовала! Думаешь после этого мне будет стыдно пройти по коридору?
- Мне жаль, - в глазах Марка было безграничное сожаление, но я не замечала этого в порыве эмоций.
- Это мне жаль! Жаль, что я согласилась на эти пять желаний, жаль, что вообще встретила тебя! Просто скажи мне, за какие грехи? За что ты так со мной? Весело было придумывать это наказание? Вы с Лаурой замечательная пара! Два бесчувственных существа, которые только и думают о том, чтобы показать свое превосходство над другими.
- Послушай меня…
Марк сделал неуверенный шаг в мою сторону.
- Не подходи ко мне! Никогда в жизни не подходи ко мне. У тебя осталось одно желание и после него я смогу забыть о тебе, как о страшном сне.
Через мгновение я уже бежала по коридору за своими вещами, а Марк ошеломленно смотрел мне в след. Наскоро стирала влажными салфетками краску со своего лица, рук, живота...
Живота!
Я посмотрела на цветы, которые простирались от бедра до груди, точно так, как шрамы на Оксане. Гениальная мысль молнией загорелась в моей голове. Я достала свой кошелек и среди старых чеков отыскала ту самую открытку, на которой оставил свои контакты Круп.
- Алло, это Ника. Из спортзала ... Я готова рекламировать ваш салон, но при одном условии.
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/Z0HR-sEgylspm5BF
С любовью и уважением к моим читателям. Жду ваши комментарии, и благодарю за корректность по отношению ко мне и друг к другу. Если вы нашли ошибку или описку, напишите, я исправлю.