Егор устал и играл на полу лежа, положив голову на своего любимого, древнего, еще маминого медведя. Все начиналось очень обычно и скучно. В тягучей вынужденности безделья и тоски.
На полускомканном ковре, в гостинной, в складках полотна, он водил машинкой, представляя что это дороги, со сложной, витиеватой системой. Города, люди, персонажи и интереснейшие приключения. К слову сказать и машинкой то это не было. Это была пустая пачка из под си…ет, которую он наделил свойствами автомобиля. Не то чтобы у него не было игрушек. Их было полно. Но здесь, в гостях у бабушки, где они бывали редко, их почти не было, и ему не составило труда вообразить нужное, из того что имеется.
Периодически Егор уходил в мир фантазий, с которым граничила игра на ковре, уже ставшим гоночной трассой. Уходил намного больше, чем было нужно, для простой игры. И там, в воображаемом мире, было как то здорово и приятно. Не так как в их квартире и у бабушки. Не так ужасно и пугающе. Особенно, когда вечером приходил отец.
Фантазия дарила новое ощущение. В этом дивном мире все сопровождало чувство, которое можно было назвать счастьем. Золотистым и превосходным. Фантазии помогали создавать новые игры и игрушки. Ведь свои надоедали очень быстро и были такими примитивными. Нужно было еще уметь представить, что это все реально. И осмыслить как все обстоит дело на самом деле. Множество деталей и подробностей, создающих волшебное преображение картонной коробочки в настоящую машину, ковер в гоночный трек, а аварии на треке – в серьезную драму. Этот сложнейший процесс увлекал и задействовал маленький процессор ребенка ровно настолько, чтобы не уснуть, на грани между реальностью и воображаемым. Настолько просто и обычно он это делал, что не придавал этому сложнейшему умению никакого значения, кроме как развлекательного. Даже о том, что он спасается в своих грезах от суровой действительности, а детство у него было не простым, он не думал. Просто жил, вот так, и не знал другого.
Между тем на ковре смялась складка, сначала помогающая сюжету, но потом мешающая развитию сценария и ее необходимо было удалить. Она почему то не нравилась Егорке, и он надавил на нее ладонью. Она появилась рядом. Он взял её двумя ладонями и коленкой и надавил на неё. Она не поддавалась. Он ухищрялся и боролся с ней. И тут он провалился ладонями сквозь ковер. Как будто он был из мокрого, толстого картона, и он провалился. За ним была тьма и что то очень интересное, внизу, как будто в комнате, этажом ниже. Но Егор, почему то, понимал, что это не комната соседей. Захотелось это исследовать. Было ощущение таинства и игры. Он наконялся в темноту, с опьяненными, широко раскрытыми глазами, и улыбкой на лице, как будто окунулся в пруд, верхней частью туловища, очень медленно и вязко. На полу черной комнаты, больше похожей на черное, космическое, мерцающее темнотой, пространство, была другая игра. Более масштабная и интересная. Еще усилие и мальчик приблизился к ней, полностью оказавшись в темном пространстве. Это было жутко, страшно, и очень интересно!
Он ощутил себя маленькой точкой внимания, в темном пространстве. Бесконечно маленькой, для того, чтобы осмыслить происходящее, исходя из привычных масштабов мира, в котором он привык жить. Театр действий в этой игре, однозначно спортивной, которую можно было назвать настоящей битвой за первенство, представляла собой огромная гоночная трасса для машин, или того, что он называл этим словом. Необычной, очень крутой формы. Размером она была, скажем так, высотой с десять ниагарских водопадов. И огромные машины с ракетными двигателями неслись по ней вертикально вниз, соревнуясь, на невероятной скорости. Ясно было что он увидел только маленький отрезок какой то масштабной трассы. “Машинки” были разной конструкции и исполнения. Егор почувствовал что это очень опасное состязание. Это был другой уровень, совершенно не человеческий, в нашем понимании. Масштабы поражали и восхищали. Все особенности и детали этого состязания не были особо приняты восхищенным сознанием. Они были логичны и понятны. Он просто наблюдал. Восхищало другое.
Это была игра, которую невозможно было и представить в самых смелых фантазиях. Да что там, ее, такой, и в огромном, страшном мире взрослых не было. Даже чего то подобного. Вот это дело, вот это риск. Немыслимый уровень. Эмоции стали ярче. Было просто страшно смотреть, как гонщики несутся вниз, прямо в бездну. Как вода в водопаде, если смотреть на нее в нескольких метрах и в замедленной съемке. Исполинский, гигантский водопад из ракетных "гонок", несущихся к новому повороту.
Эмоции стали переполнять грудь. Страх, восторг, азарт, замирание сердца перед чем то великим, таинство неизведанного и понимание, что оно никогда не будет известно. Что он здесь лишь на миг, понять что то. Увидеть иное. Да он и слов таких не знал. Он просто чувствовал и участвовал. В тот момент, когда он попытался уловить эту мысль, он ососзнал, что в пространстве он висеть не может. Он попытался вздохнуть и понял что все это время там не требовалось дышать. А сейчас стало необходимо. Он запаниковал, как будто он плавал под водой, а воздух кончился. Попытался с силой втянуть воздух грудью и вздохнул, с тяжелым звуком, как выныривают на поверхность, после долгого погружения. Но сделал это уже на яву. Все это заставило его проснуться.
Он открыл глаза и обнаружил себя в той же позе, на медведе, с машинкой в руке. Была тишина. Некоторое время раздумывал об увиденном, без эмоций, с широко раскрытыми глазами. Потом беспокойно, со страхом и интересом. Несомненно он узнал что то серьезное. Даже то, чего не знает никто вообще. Невероятно! Но думал он не долго. В том возрасте он вообще почти не думал. Потом внимание упало на окно. Он залюбовался, как в первый раз. Свет проникал через полупрозрачную занавеску, мерцающими, красивейшими лучами. Потом он услышал звуки с кухни и вкуснейший запах. Увлекся и “полетел” в другое, чудесное место, совсем позабыв об этом сне. Он встал и пошел проверить, что там на кухне, происходит без него. Пробегая мимо зеркала, в коридоре, он на миг остановился и замер, всматриваясь в свои глаза. Он увидел тот же, но слегка измененный взгляд. Такие изменения мог заметить только самый близкий человек, владелец этих глаз. Другой взгляд. Там был азарт, игра, таинство, и новое, секретное знание, которое тут же забылось. Всё, надо бежать кушать, общаться, играть, скорее!