По мотивам видео «Батюшка, где вы раньше были?» протоиерея Павла Балина. Статья из цикла «Рассказы сельского батюшки».
Все женщины время от времени беременеют. Как Господь сказал: «Плодитесь и размножайтесь». Вот размножаться, кстати, русский народ что-то разучился.
С одной женщиной случилась такая оказия, забеременела. Она-то вроде радуется. Старшая уже взросленькая девочка, 13–14 лет, уже скоро отойдёт совсем. Надо бы ещё дитя. Материнская любовь не растраченная, надо ещё ребёночка родить. И вот забеременела, Бог дал.
Но муж почему-то не поддержал:
— Ты что, нафиг надо? Надо работать. Где я заработаю в деревне-то? Не, не надо ребёнка. Я этого прокормить не могу, только требует и требует.
Отказался, не поддержал. Дочка тоже почему-то агрессивно отреагировала:
— Вы меня-то прокормить не можете, вы меня-то не можете снабдить. Вон мне сапоги надо новые, а вы купить не можете, в старых хожу. Мне шубку надо новенькую, эта уже износилась, я выросла из неё. Тоже не можете мне купить. Мне планшет надо новый, все с планшетами крутыми ходят, а я всё ещё со старым хожу. Меня прокормите, оденьте, обуйте как следует, а то ещё брата собрались. Брата убей! Мама, не надо мне никого!
Мама в шоке:
— Семья, вы что? Я ребёночка хочу родить, я хочу мамой стать!
Они вдвоём на неё:
— Убивай!
Лариса пошла искать поддержку где-то ещё на стороне, ходила-ходила, пришла к соседке-подружке.
— Муж не поддерживает, дочка не поддерживает, а я родить хочу, что делать? Я вообще растерялась.
У подружки муж был такой праведник, Владимир.
— Убивать ребёнка — это нехорошо, надо родить. Нам вот Бог двоих дал, мы двоих родили. А ты что же, даже второго не можешь родить? Нельзя убивать.
А Володя такой, знаете, праведник был, работяга был. Работящие люди в деревне в авторитете всё-таки, он ещё и говорящий, не молчун. Как-то он мне рассказывал историю, как когда-то он в поле молотил:
— Я убираю, осень, сейчас дождь пойдёт, уже так тучи кругом, надо скорее домолотить. Я только молюсь: «Господи, дай мне успеть домолотить. Господи, дай мне пшеницу убрать». А на соседнем поле комбайны стоят, не работают. Я только убирать успеваю. А они-то что стоят? Что не убирают? Только я до последнего домолотил, к мужикам подъезжаю, смотрю, по эту сторону дороги сухо всё, а по ту сторону дороги дождик идёт, мелкая пыль. Она вроде сыпать не сыплет, а всё равно пшеницу смочила, она уже не обмолачивается. Мужики стоят на меня, смотрят, завидуют. Я всё убрал, только потом дождь пошёл.
Вот даже Бог его поддерживал, его авторитет был и у мужиков, и Господь как-то помогал ему всегда. И вот Володя её поддержал, но слабовато, всё-таки не его жена.
— Я знаю, как поддержать. Я батюшку попрошу.
Лариса ушла. Володя в церковь приехал, так и так говорит:
— Лариса у нас забеременела. Семья её не поддерживает. Она хочет убить ребёнка. Батюшка, это же нельзя, это же грех. Я вот не могу прийти, я же посторонний в их семье, а вот вы как священник можете прийти и поддержать их. Скажите им, что нельзя делать аборт. Это же ваша обязанность, да? Вы же должны ходить людям помогать. Они ведь убьют, а грех-то на тебе, батюшка, будет. Давай, иди.
Но мне тоже неловко ходить, уговаривать. Сами пускай решают. Володя меня так настроил.
— Хорошо, хорошо, Володя. Съезжу в этот дом, поговорю с людьми.
Приезжаю, первый раз стучал, видимо, дома никого не было. Не получилось, а всё равно как-то меня совесть мучает, и Володя мне всё время звонит.
— Батюшка, ты был, ты Ларису остановил от убийства? Ты что-то сделал хоть? Ты почему так делаешь-то? Давай ещё иди, убьют ведь. Ты виноват будешь!
Второй раз приехал. Собака лаяла, тоже никто не вышел, дома никого не было. А время идёт. Приехал третий раз, муж открывает, проводил меня в дом. Сам куда-то сразу ушёл, в сарай к скотине. Я захожу в дом, Лариса увидела меня, кинулась ко мне.
— Батюшка, я ведь что натворила-то? Я ребёнка своего убила, я аборт сделала.
Я сам семейный, у меня четверо детей, у меня пятеро внуков. Я люблю, когда семья большая. Я только хотел поругать её. Но не успел сказать ничего. Она кинулась мне на грудь, схватила меня, рыдает.
— Батюшка, что я натворила? Я как будто часть себя отрезала и всё, и выбросила. У меня часть души отпала. Я стала убийцей.
И рыдает. Вместо того, чтобы ругать, стукнуть её тихонечко, мне пришлось её жалеть, мне пришлось её погладить. За одну секунду нужно было вот так вот перестроиться. Стал её жалеть, а она рыдает, а она не может остановиться.
— Я убила своего ребёнка, я так его так хотела, но ни муж не поддержал, ни дочка. «Убей» да «убей». Все против ребёночка моего настроились. Батюшка, батюшка, где вы раньше были? Может, вы поддержали бы, может, я бы решилась, родила, поставила бы их перед фактом, и всё.
Но вот не знаю, виноват я в этой истории, не виноват, успел, не успел, в общем-то, дело-то семейное, на семейном совете должны решать. Но вот есть у меня такой грех, хочу покаяться.
Не остановил, не сумел, не получилось. Если Бог даст ребёночка, конечно, надо рожать. И ходит сейчас эта Лариса с гробиком, она всю жизнь будет этот гробик носить с собой. Она считает:
— Вот сейчас бы уже сыну у меня вот столько было бы, вот сейчас уже в школу пошёл бы. Какой бы у меня он был красивенький. А я всю жизнь с этим гробиком хожу и никуда мне теперь от этого не деться. Придёт время, перейду в вечность и встречусь с ним, и что я ему скажу?
Так что, девушки дорогие, даёт Бог ребёночка, надо рожать. Страхов много, но, если Бог дал, надо брать. Даст Бог дитя, даст и на дитя. Помоги вам, Господи.
Понравился рассказ? Читайте другие 👉истории сельского батюшки👈