— Когда ты столкнулась с человеком-бомбой в первый раз?
— Мне было двенадцать...
— Кем был этот человек?
— Мой отец.
Собрание клуба анонимных жертв людей-бомб проходит, как всегда под покровом ночи в подвале лечебницы. Глава нашей группы — Алекс Часовщик. Он умеет помочь людям раскрыться. Девушка, с которой он сейчас говорит, уже приходила на три собрания, но заговорить решилась только сейчас.
— Ты не подозревала, что в нём тикает заводной механизм? — традиционно уточняет Алекс.
— Нет! Конечно же, нет! — девушка крепко вцепилась в свои предплечья, у неё точно будут синяки. — Он всегда был такой добрый. Носил меня на плечах, покупал мороженное и дорогие игрушки. Да, он не жил с нами и я видела его только пару выходных в месяц, но я любила его всем сердцем. И злилась на маму за то, что отец не живёт с нами. Но теперь я понимаю, что мама, кажется, догадывалась насчёт отца. Она всегда отговаривала меня сближаться с ним.
— Как это произошло? — Алекс интересуется ненавязчиво, как будто между делом.
— Мы пришли к нему домой. Он жил в маленькой гостиничной комнате. Там оказалась его новая женщина. Я не помню подробностей, но именно она спровоцировала отца. Мы сидели, ужинали за маленьким журнальным столиком. И женщина стала говорить о каких-то нимфах, о том, что я уже очень выросла и у меня появилась грудь. Конечно же, я покраснела. Ещё она говорила о каких-то гадостях... что мне стало не по себе. Я бросила вилку. Вскочила, попросила отца отвезти меня домой. И тут я увидела жар, который исходит от отца. Воздух вокруг его лица исказился. Кожа была такой красной, что светилась изнутри. А потом он взорвался...
— Где он теперь? — спрашиваю я, потому что мне интересно, что происходит с людьми-бомбами после взрыва. Истории всегда разные.
— А разве... разве они остаются жить? — девушка неуверенно оглядела всех членов нашего клуба, многие ей покивали понурыми головами — у большинства есть история о повторной встрече с людьми, что уничтожили их жизнь. — Н... не знаю, что стало с ним. Я больше никогда его не видела. Надеюсь, что и не увижу. Но вот моя жизнь... её просто не стало. Всё, что было до того больше не имело смысла. Превратилось в пустоту. До сих пор ощущаю жар от того взрыва...
— Удалось ли тебе собрать хоть какие-то осколки из прошлой жизни? — уточняет Алекс.
— Нет... та жизнь кажется мне миражом. Скорее всего её никогда не было. Два взрыва, которые были потом, превратили осколки моей прошлой жизни в песок...
***
Все мы здесь — люди с теми же мыслями и ощущениями, что и у этой девушки. Прошлая жизнь кажется ложью. Она меркнет перед яркой вспышкой взрыва, ослепившей тебя.
Люди-бомбы приходят в нашу жизнь, чтобы разрушить её до основания. Они таятся до последнего, пока ещё тикают часики в их спусковом механизме. А потом однажды... бам! и вся твоя жизнь всмятку — валяешься придавленный этим тяжёлым блином, не в силах подняться...
...или разлетается на кусочки и ты не можешь вспомнить, в какую школу ходил, где живёшь и кто твои родители...
...или в дерьме, если это была грязевая бомба.
Один мой друг как раз нарвался на такую помойную бомбу. Я однажды пришёл к нему домой, в руках бутылка вискаря и два кебаба в лаваше. Звоню — не открывает. Где-то внутри рождается предчуствие ужаса. Стучу, ору. Он должен был быть дома. И вот дверь открывает его девушка. Она вся в серо-коричневых канализационных помоях. От неё воняет. Грязь даже на очках, но только с внутренней стороны.
Из квартиры через порог выкатывается волной жидкая канализационная грязь прямо мне на ботинки.
— Я не знала... я не такая... это не я... — ревёт девушка. Упирает грязные вонючие руки в грязное вонючее лицо и убегает.
Захожу в квартиру, зажимая нос рукавом. Грязи столько, что мне по щиколотку, но иду всё равно, потому что где-то там мой друг.
Нахожу друга развалившимся в кресле. Он весь в помоях и, кажется, не дышит. Приближаюсь, хочу проверить его дыхание. А он начинает рыдать. Навзрыд. Чистые прозрачные слёзы расчищают дорожки от глаз к подбородку. Он не двигается, лишь ревёт рыком, каким не орал, наверное, с самого детства.
Такое предательство сложно преодолеть. Невозможно отмыться от него. Ты будешь всю жизнь вонять этой мерзкой канализационной грязью.
***
Самому мне везло очень долго, потому что всю жизнь я боялся встречи с людьми-бомбами.
Родители с детства пугали этими монстрами:
— Стив Маркус Карнеги, никогда не общайся с подобными людьми, — говорила мама. — Всегда ищи их кнопку или часовой механизм. Они не обязательно будут тикать, потому что в них могут быть электронные часы, а те не издают звука. Следи пристальнее за людьми. Снаружи они прекрасные, удивительные существа, которые сделают всё, чтобы ты был с ними. Они, как магниты, притягивают людей с железным характером. Они, как удавы, гипнотизируют безвольных обезьян.
Поэтому я всегда пристально приглядывался к людям. Снаружи я добропорядочный и отзывчивый, внутренне — подозрительный и мнительный. В обществе магнитов, я казался обезьяной. В компании удавов, изображал железного человека. Именно это меня спасало.
«Разденься», — внутренне я говорю каждому собеседнику.
«Раздвинь свои булки!» — в метафорическом смысле, разумеется.
«Я хочу видеть все потайные места, которые ты от меня прячешь. Я должен найти твои тикающие часы, обещающие разрушить мою жизнь».
Под моим внутренним взором люди распадались на атомы и я смотрел в их сущность. Простейший пример: крутой парень, которым все восхищаются, знакомится с тобой, дружит, но однажды ты понимаешь, что платишь за его квартиру и уроки игры на барабане. Всё под видом дружеского одолжения, конечно («Займи косарь до конца месяца, брат!»). Но это лишь внешняя оболочка. Внутри него живёт бомба «чёрная дыра». Как только она взорвётся, тебя в неё затянет.
Или вот девушка, которую начинает разносить, как только у вас всё складывается — вы вместе живёте, у вас куча совместных мечтаний о будущем, она даже надевает твою футболку, когда остаётся на ночь, и говорит, что не может тобой надышаться... Очевидно, что прежде она лишь изображала красотку, гипнотизируя тебя своей «нездешней красотой». И она — не то, чем кажется. То, что она начинает набирать объёмы в талии, в шее, в лице — симптомы вызревающей в её внутренностях бомбы. Химическая реакция, которая закончится взрывом, уже началась. Я уверен в этом. Я сбегаю.
Долгое время я избегал всех возможных отношений. Если был хоть малейший намёк на то, что девушка или потенциальный друг могли оказаться ЧБ (человеком-бомбой), я сразу же переставал с ними общаться. Потому что знал: первый же взрыв, что уничтожит мою жизнь, превратит мои способности в прах. А следом пройдёт череда взрывов, не оставив от меня ничего, ведь я уже никогда не смогу отличить хорошего человека от ЧБ.
***
Разумеется, я бы не оказался в клубе анонимных жертв, если бы в один момент моя жизнь не перевернулась.
Я расслабился, став слишком самоуверенным. Я знал, что вовремя разоблачу любого ЧБ. Мою самоуверенность подпитывали истории о тех людях, с которыми я вовремя распрощался. Эти истории я называл звуками взрывной волны. Те люди действительно оказывались бомбами. В большинстве случаев.
И я стал играть в игру: вовремя убеги от взрыва.
Я заводил общение с ЧБ. Получал от этого максимум: знания, чувства, эмоции — всё то, что излучают эти недолюди, приманивая к себе жертв. А потом, при малейшем намёке на то, что часовой механизм близок к нулю, я терялся. Оставляя их один на один с моими письмами, которые начинались словами: «Ты — бомба. Я раскусил тебя сразу же...»
Такая игра не могла привести ни к чему хорошему.
Как бы хорошо я ни прятался после таких игр, однажды меня нашли. Его звали Чарли. Мы с ним крепко дружили: делили девушек на двоих и всё такое. Но однажды я понял, почему ему нужны все мои девушки. Ему не нужны никакие другие. Только те, которых выбрал я. Я взял от него всё, что мог, и перестал общаться. Переехал в другой район города.
Но однажды судьба завела его в тот же район. На улице он увидел меня. Раньше, чем я его. Он подошёл ко мне, схватил за руку, повернул к себе... и взорвался. Если бы только я смог его увидеть первым...
***
— Стив, — обращается ко мне Алекс Часовщик, — кажется, ты хотел сегодня рассказать свою историю. Ты говорил, что кое-что вспомнил...
Я смотрю на Алекса, на девушку, которая, видимо, сегодня больше ничего не расскажет.
— Точно, — говорю я, — хотел. Я ведь уже рассказывал про Чарли, который взорвал меня?
Алекс кивнул, и все другие тоже закивали. Поэтому я продолжил:
— Бомба внутри него была обычная напалмовая бомба. Она выжгла в моём прошлом всё, до чего смогла дотянуться. Мне пришлось лечь в нашу лечебницу, чтобы восстановить хоть что-нибудь. Алекс, ты, наверное, меня помнишь. Я не стал ходить на собрания, но мы с тобой часто пересекались.
— Да, разумеется, — подтвердил Часовщик.
— У меня получилось восстановить профессиональные навыки, хотя пришлось пройти несколько экстренных обучающих курсов по моей профессии. А ещё раньше я время от времени вёл дневники, потому что родители мне советовали так делать. Говорили, что они помогут восстановиться, если произойдёт плохое. И оно произошло. Дневники мне действительно помогли. Я восстанавливал в памяти, как именно у меня раньше получалось отличать ЧБ от обычных людей. Не целиком — навык я всё-таки потерял, но хотя бы основы, в общих чертах.
Прежде чем выйти из лечебницы, я прошёл несколько онлайн-курсов по логике вычисления ЧБ... ну вы знаете — ЛВЧБ. Это помогло мне потом.
Той интуиции, что была у меня до Чарли, больше не было. Но появилась дедукция. Днём я знакомился с людьми — со старыми друзьями и с новыми. Вечерами я записывал в дневник все детали, которые запомнил об этих людях. Потом пересматривал конспекты по ЛВЧБ. Сравнивал. И с точностью восемь человек из десяти раскладывал всех за вечер. В общении с двумя из десяти приходилось возиться дольше.
Но однажды... однажды я встретил Хромую. Я не буду называть её имени. Пусть будет просто Хромая.
Просто шёл по улице с работы и мой взгляд привлекла её необычная похода. Она не была жалкой и в ней даже было изящество, но она совершенно определённо хромала. Меня это зацепило. Ещё у неё были выкрашенные во все цвета радуги волосы. На одном светофоре она обернулась, почувствовав, видимо, что я за ней иду. Что-то особенное показалось мне и в её взгляде. С расстояния десяти шагов я не смог различить, что именно. Она отвернулась. Как раз загорелся зелёный свет. Она шагнула с бордюра на проезжую часть и тут нога её подвернулась.
Она упала. Я ринулся ей помогать. Подал руку и тут смог разглядеть её глаза. Они были светло-серыми и тоже с дефектом — радужки глаз были разведены по разным уголкам. Но ощущения, будто она смотрит куда-то в сторону, когда смотрит на тебя, не возникало. Она совершенно точно смотрела на тебя.
Рыбка? Нет... и не хамелеон... но что-то близкое. Я почувствовал в этом красоту. Сердцем почувствовал. Мне захотелось, чтобы она всю жизнь смотрела на меня так.
Я помог ей, мы разговорились, я пригласил её на свидание. Именно в тот день она была занята, но уже на следующий я отвел её в бар, который мне удалось восстановить из своего прошлого. Я обожал его.
Эта хромая девушка вошла в мою жизнь и завладела мною. Я сходил с ума, не понимая, как она может управлять мною. Она давала мне понукать собой, унижать её — этим она меня и поработила, потому что я сам хотел принадлежать ей.
В те первые дни я вечерами напролёт сидел за своими записями, сверялся по сто раз. Все знаки указывали на то, что она — ЧБ. Я клялся больше с ней не встречаться. Даже переехал в другой район города. Но уже вечером сидел под её дверью с бутылкой вина.
Я не доверял ей ни секунды. Я ждал подвоха. Хромота — это ведь признак дьявольщины, нет? Есть тут ценители литературы и символики? Если есть, то вы должны это знать.
Каждую минуту я ожидал взрыва. Можно даже сказать, что я ждал его. Был уверен в скором его свершении. Иногда мне хотелось её придушить, избить, заковать в кандалы и исхлестать плёткой. Чтобы она показала, где прячет тайный механизм. Где её детонатор.
Но ничего не происходило. Имею в виду — взрыва не было. Только я менялся. Она видела во мне совсем другого человека, не тем, каким я был. Я старался соответствовать образу. Но я лишь удивлялся, на что она способна меня сподвигнуть.
Однажды я подрался на улице с человеком, который кричал ей вслед гадости. Я бы ни за что не сделал этого раньше.
«Кто ты? — кричал я на неё. — Зачем ты пришла в мою жизнь?» Но она лишь улыбалась.
Она зло. Она не может быть добром — думал я. Она — морок, окутывающий опасный сердечник, наполненный обогащённым ураном. Она привлекала меня, чтобы я не успел убежать. Чтобы обжечь меня испепеляющей силой взрыва, который таился в ней до поры до времени.
Я так и не смог ничего сделать. Она переехала ко мне. Я стал следить за ней. С кем она общается, как живёт, пока мы не вместе. Чтобы никто не спровоцировал её на взрыв! Она меня не замечала, как мне казалось.
Однажды я заметил, как она общается с мужчиной. Меня это взбесило. Ночью, когда я привязал её к кровати, я пытал её почти по-настоящему, но так и не смог ничего выудить... я слишком её хотел в тот момент.
А на следующий день она ушла. Осталось только письмо, которое начиналось словами: «У тебя внутри бомба. Я знала об этом сразу, но слишком сильно тебя любила...»
Я был вне себя. Я носился по комнате, по городу... искал её. В тот же день я встретил Чарли.
И знаете что? Он жил обычной жизнью! Сидел с друзьями в баре. Пил.
Я зашёл в тот бар. Накинулся на него. Избил. А он лишь просил прощения. Его друзья меня оттащили.
— Он — чебэ, — кричал я. — Не понимаете? Он человек-бомба. Он уничтожил мою жизнь, сравнял меня с дерьмом...
— Прости, — умолял Чарли. — Я не хотел. Я не знал, что я бомба...
— Да как ты мог не знать? — я смотрел на него уничтожающим взглядом. — Я сразу тебя раскусил!
— А себя? — спросил Чарли.
Я хотел убить его. Но меня держали его друзьям.
— Не общайтесь с ним, — бросил я им. — Он сотрёт вашу жизнь в порошок.
Я ушёл. Сел в автобус. И вдруг на одной из улиц увидел её. Хромую. Я заставил водителя остановиться, выбежал под дождь. Догнал её. И это действительно была она. В её глазах внезапное узнавание и любовь почти сразу сменилась ужасом.
Тогда я узнал о себе что-то новое... Я — человек-бомба. Я узнал об этом, когда разрушил до основания жизнь дорого мне человека. Не только жизнь... её теперь совсем нет...
Я остановил свою речь. Все члены клуба в ужасе уставились на меня. Что ж, я этого заслужил.
— Да, я — человек-бомба. Такие люди, как я, рушат вашу жизнь. Но правда вот в чём — после взрыва мы испытываем то же, что и все вы. Поэтому я здесь, в этой лечебнице. Кроме того, сейчас я не опасен. Мои часы остановились. Я перестал притворяться другим человеком, а значит обезвредил свой заряд.
Как будто меня это оправдывает...
---
Автор Макс Ридд
🖤 Понравился рассказ? Подпишитесь и поставьте лайк!
Хотите опубликовать свой рассказ в нашем канале? Читайте пост, как это сделать.