Начало:
Предыдущая глава:
Два дня я прожил в доме у Большаковых. С самого утра и до вечера мне приходилось быть рядом с Оливией. Нет, меня это не напрягало. Тем более, Оливия не пыталась меня соблазнить. Не пыталась пробраться ночью в неглиже в мою комнату, выделенную мне Михаилом Аркадьевичем, и запрыгнуть ко мне в постель. Даже в сауну ходила в приличном купальнике, как и плавала потом в бассейне. Меня это устраивало. Я продолжал исполнять обязанности её телохранителя. Мы с ней много разговаривали. Она спрашивала о моей службе. Я рассказывал ей, не всё, конечно. Но даже то, что я ей рассказывал ей было интересно. Она слушала очень внимательно, с большим интересом. На третий день, Михаил Аркадьевич сказал, что вечером поедем на одну презентацию. В какую-то выставочную картинную галерею, где должен был выставляться как-то шибко популярный среди богемной тусовки художник. Даже якобы должен был посетить выставку мэр. И вообще там собирались так называемые "сливки общества". Бизнесмены, крупные топ-менеджеры крупных компаний, политики и прочая тусня. Мне на саму выставку было глубоко наплевать. А вот Оливия очень оживилась. Рассказала мне про этого художника. Сказала, что приобрести его картину, это очень хороший тон и отличное вложение капитала. Показала мне в мобильнике его картины. Если честно, я ничего не понял из этой мазни. Не знаю, может у меня нет художественного вкуса? Хотя я никогда не жаловался на это. В своё время мама часто водила меня в картинные галереи. Мы побывали с ней в Третьяковской галереи, в Эрмитаже и многих других, в том числе и за рубеж когда ездили, она всегда находила время посетить Лувр, если были во Франции, галереи Вены, Берлина, Рима, Мадрида и прочих. Я с интересом смотрел на картины великих мастеров эпохи Возрождения, таких как Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль, Донато Браманте, Донателло, Ян ван Эйк. Да даже тот же Иероним Босх с его фантастмагоническими картинами. Как то читал, что у Босха проблемы с головой были. Но всё равно, они были понятны. Или картины наших художников - Шишкина, Васнецова, Сурикова и других. Но здесь, я не мог понять этого художества. Такое ощущение, что их рисовал либо олигофрен, либо трехлетний ребёнок. Но я ничего Оливии не сказал. Костюм для дресс-кода мне привезли. Всё как полагается. Тёмные брюки, пиджак, белая рубашка и темный галстук. Плюс туфли.
В назначенное время мы выдвинулись в город. За руль сел я. Надел солнцезащитные очки. В машине по мимо меня ехала Оливия и её отец, на заднем сидении. На пассажирском сидении сидел один из охраны. Позади нас шёл джип с людьми из СБ. По дороге в город и в самом городе ничего не происходило. Доехали нормально. В галерею уже собирался народ. Там был накрыт шведский стол. Дамы в вечерних платьях и костюмах, мужчины, все такие холёные, Я сопровождал отца и дочь Большаковых. Михаил Аркадьевич тут же стал общаться с такими же как он мужчинами. Пили шампанское, что-то обсуждали. Оливия тоже присоединилась к нескольким женщинам. Они переходили от одной картины к другой. Смотрели, обсуждали непонятное для меня творчество. Я медленно осматривал гостей, тех, кто находился вблизи Оливии. В какой-то момент, осматривая присутствующих, что-то царапнуло мой взгляд. Я вернул взгляд чуть назад. Увидел какого-то кадра. Он пристально смотрел на Оливию. И мне его взгляд не понравился. Он был алчным, хищным, похотливым. Глядя на Оливию, он облизал пересохшие губы, словно на него резко напала жажда. Я обратил внимание, на его опущенные вниз руки. Как его пальцы то сжимались, словно он хватал кого-то, то разжимались. Наверное, он почувствовал мой взгляд. Я чуть довернул голову, словно смотрел не на него. Хотя продолжал разглядывать этого кадра. Моих глаз он не видел, они были скрыты тёмными стёклами очков. И всё же, этот человек взглянув на меня, качнулся назад и скрылся за спинами других присутствующих. Но я продолжал наблюдать за ним. Видел, как он передвигается. В какой-то момент наши глаза встретились. Он смотрел на меня и понимал, что я тоже смотрю на него. Хотя по прежнему не видел моих глаз. А потом он куда-то исчез.
Больше я его не видел. Но чувство опасности вновь поселилось во мне. Словно передо мной возникла тьма и кто-то голодными и кровожадными глазами смотрел на меня оттуда. Я подобрался. Сначала я не мог понять, что меня так насторожило в этом человеке. Постоянно обводил взглядом зал в его поисках, но так и не увидел. Хотя иногда чувствовал чужой и недоброжелательный взгляд. Заметил, как Оливия вздрогнула и зябко повела плечами, словно почувствовала чьё-то ледяное дыхание. Оглянулась, пробежавшись по залу взглядом, потом посмотрела на меня, расслабилась, улыбнулась мне и вернулась к оживлённой беседе.
Потом началась распродажа этих нетленных полотен. Я удивлялся, как за это, можно отдавать такие деньги, и вообще отдавать деньги??? Мне эта мазня была даром не нужна. И даже если бы мне доплатили, за то, что я бы взял хоть один холст, я бы его повесил в туалете, чтобы быстрее опорожнятся, уж извините за мой французский. Но своё мнение я решил оставить при себе. Сам художник больше походил на мелкого жулика и даже бархатный берет, замшевый пиджак и узкие штаны-дудочки в клетку не делали из него того, кому бы я смог доверить даже соседскую болонку. Оливия тоже приобрела одну картину и была чрезвычайно довольна. Причём заплатила с банковской карты порядка ста тысяч рублей. Ловкий жулик. Ко мне подошёл Михаил Аркадьевич.
- Антон, скажи, я не совсем понимаю современное искусство, но разве это можно вообще к искусству отнести? - Я взглянул на него. Большаков говорил абсолютно серьёзно и я понял, что он сам в этих картинах не видит чего-то серьёзного. И сказал он тихо, чтобы никто не услышал кроме меня.
- Совершенно с Вами согласен, Михаил Аркадьевич. Максимум куда бы я повесил творение этого комбинатора, это в туалет. И то, если бы мне заплатили. - Ответил так же тихо.
- Почему в туалет? - Удивился Большаков.
- От запоров. Я правда ими не страдаю, но мало ли... - Ответил с абсолютно серьёзным видом. Босс хохотнул и отошёл.
Оливия с другими девушками и молодыми женщинами стояла недалеко от меня. Держала картину в руках. Повернулась ко мне.
- Антон, подержи, пожалуйста картину. Её надо бы отнести в машину. - Попросила она. Нет, тон был не приказной, а просящий. Но я не повёлся на это. Даже не сделал ни одного движения для того, чтобы забрать "шедевр". просто смотрел Оливии в глаза. Она смотрела на меня. Её знакомые мамзели глядели на меня кто заинтересованно, кто с некоей небрежностью. Молчание между мной и Оливией длилось меньше, чем полминуты.
- Ой. Извини, Антон. Я попрошу папу, чтобы кто другой её забрал. - Она обратилась к отцу. Большаков вызвал одного из охраны. Когда тот появился, ему всучили предмет "искусства". Оливия вернулась к женской компании. Одна из дам фыркнула, глядя на Оливию:
- Я не поняла, дорогая, а почему он не выполнил твой приказ? Он кто?
- Потому, что ему не положено. Его руки должны быть всегда свободны. Антон мой телохранитель.
- Что значит не положено? - Встряла ещё одна мадам. - Мой таскает за мной сумки и пакеты. И не дай бог не сделает так, как я хочу.
- Потому, Карина, что у тебя не настоящий телохранитель. - Ответила спокойно Оливия.
- Как не настоящий? А какой? - Блондинка искренне удивилась.
- Не знаю. Дилетант или просто клоун. А Антон профи.
Я, глядя на Оливию, слегка улыбнулся и чуть кивнул. Молодец, девочка. Этот урок она усвоила на пять. Всё же урок проходил по жёсткому варианту, там на парковке торгового комплекса, когда её и меня спасла только моя реакция. Весь женский кагал вновь посмотрел на меня. И уже без какой-либо небрежности, а очень даже заинтересованно.
- А он симпатичный, этот Антон. Может одолжишь, Оливия, пусть он меня поохраняет? - Усмехнулась ещё одна мадам, лет тридцати с бриллиантами в ушах.
- Лера, Антон не крепостной. И он уже охраняет меня. И хорошо охраняет. Когда он рядом я чувствую себя спокойно.
Весь этот женский трёп, я сохранял каменное выражение лица, словно речь шла совсем не обо мне. Заодно продолжал сканировать пространство вокруг моей подопечной. В какой-то момент к женщинам подошёл гламурный жулик в бархатном берете.
- Оливия, ты не познакомишь меня со своим отцом? - Попросил он и попытался взять правую ладошку девушки в свои руки, но напоролся на мой взгляд. Замер, глядя на меня, как кролик на удава. Молодец, прохиндей, хороший у него инстинкт самосохранения. Трогать Оливию он не стал. Просто улыбнулся ей, при этом искоса поглядывая на меня.
- Конечно, Рафаэль Всеволодович. - Ответила Оливия. Я почему то сразу подумал, что жульё совсем обнаглело, присваивать себе имя легендарного художника Эпохи Возрождения. Имя точно не настоящее. Небось какой-нибудь Агафон Пупкин, но туда же, Рафаэль, мать его. Однако Оливия радостно махнула отцу. - Папа, подойди к нам, пожалуйста. Большаков подошёл. В руке держал бокал с янтарной жидкостью. Где-то явно надыбал виски или коньяк. - Папа, познакомься, это Рафаэль Всеволодович. Именно его картину я купила. Рафаэль, это мой папа, Михаил Аркадьевич.
- Михаил Аркадьевич, я так рад познакомится с Вами. - Он протянул Большакову свою ладошку. Мой босс смотрел на "Пупкина" недоумённо. Потом кивнул ему и пожал руку. - Михаил Аркадьевич, хочу сделать комплимент, у Вас замечательная дочь. Умница, красавица. - Блин, я дурею. Конечно умница и красавица, купить какую-то хрень за сто штук, цена которой, по сугубо моему мнению, равно цене рулону туалетной бумаги!
- Я знаю, что у меня дочь красавица. - Про умницу Большаков ничего не сказал. Я мысленно усмехнулся.
- Михаил Аркадьевич, а Вы не хотите приобрести что-нибудь из моей коллекции?
Большаков подвис на некоторое время. Потом сделал глоток из бокала.
- Извините, эээ, Рафаэль Тициа... Извините ради бога, Всеволодович, но моя дочь уже приобрела один шедевр. И второй в моём доме, это будет явный перебор. Поверьте. - Я мысленно аплодировал боссу. Браво, Михаил Аркадьевич.
- Папа! - Оливия смотрела на отца возмущённо.
- Оливия, голубушка. - Тут же проговорил месье "Пупкин" с погонялом Рафаэль. Не, явно жулик. Он хотел погладить девушку по руке, но взглянул на меня. Мои темные стёкла очков ничего не отражали. Но я смотрел на него пристально. Чуть качнул головой, мол не надо. Никто, кроме "Рафаэля" этого не заметил. Он тут же убрал руку... Хотя нет, Большаков заметил. Какой глазастый у Оливии папочка. Он перевёл взгляд с художника на меня и обратно. Усмехнулся. - Зря Вы так, Михаил Аркадьевич. Я ведь от чистого сердца. Например работы того же Бенуа в его время стоили не дорого, а сколько сейчас стоят?
- Согласен, господин Рафаэль Всеволодович. Кстати, насчёт Бенуа. Я как раз веду переговоры о покупки одной картины Бенуа. И ещё одной картины Сомова. Это художники так называемого "Серебряного века".
- Но картины этих художников уже стоят десятки тысяч долларов. А я предлагаю за рубли. И не так много. Это хорошая инвестиция. - "Пупкин" опять покосился на меня. Хотя я ничего не делал, просто стоял и смотрел.
- То есть, господин, Рафаэль, Вы, человек искусства, будете меня учить, как зарабатывать деньги и во что делать инвестиции? - Спросил Большаков.
- Ну что Вы, Михаил Аркадьевич... - Жулик от искусства понял, что перегнул палку.
- Вот именно. - Прервал его Большаков. - С чего Вы решили, уважаемый, что Ваши картины спустя сто лет будут стоить десятки тысяч долларов или евро или какой другой востребованной валюты? Или это сугубо Ваше мнение. Художники "Серебряного века" их картины проверены временем. И то не всех. Многие так и остались никому не известные и их картины так и остались всего лишь мазнёй, которые не стоят и ломаного гроша?
- Папа! - Воскликнула Оливия.
- Помолчи, Оливия. - Остановил дочь Михаил Аркадьевич. - Мы говорим о высоком искусстве. Так вот в период так называемого русского ренессанса, то есть "Серебряного века", художников было как блох в бомжатнике. Но только единицы из них получили признание. И то спустя многие годы. А Вы так уверено говорите, что Ваши... Картины, будут иметь признание? Откуда такая уверенность? Извините, но я подхожу к этому вопросу чисто, как бизнесмен. И не надо на меня обижаться. Моя дочь, а значит и я итак внесли свою лепту в ваше... Творчество... Оливия заплатила сто тысяч. Вам мало?
- Нет, что Вы, Михаил Аркадьевич. Я не это имел ввиду.
- Знаю я, что ты имел ввиду... Но есть один плюс, с этой презентации. Коньяк хороший. - Большаков отсалютовал бокалом. - Я думал всё будет намного хуже. Но, признаю, ошибся.
- Папа, перестань! - У Оливии пар из ноздрей и ушей готов был вырваться. Я мысленно опять усмехнулся. М-да, Большакова на кривой кобыле явно не объедешь.
В итоге высококультуного разговора, Рафаэль Всеволодович отвалил не солоно хлебавший. Впарить моему боссу лажу под видом шедевра у жуликоватого "Пупкина" не получилось. Оливия обиделась на отца. Тот только усмехнулся и отсалютовав дочери бокалом, сделал глоток. Потом подмигнул женщинам и отошёл.
После, когда вся эта тусовка подошла к концу и все стали расходится, а лохи потащили купленную мазню к себе в норы, я вышел из здания галереи первым. Осмотрелся и мы прошли к машинам. Большакову и Оливии я сделал знак остановится. Сам подошёл к "мерседесу". Спросил у старшего группы охраны СБ. Они ждали на парковке.
- Возле машины тёрся кто-нибудь?
- Нет. - Ответил он. Я кивнул. Достал из кармана мобильник. Включил на нём фонарик и присев, заглянул под днище машины. Посветил. Днище оказалось чистым. Я выпрямился. - Антон, у тебя явно паранойя. - Сказал он.
-пусть у меня будет паранойя, главное чтобы не похороны. А вы свой джип проверили? Вдруг туда уже под днище заряд поместили? Старшему группы это не понравилось. Но я проигнорировал это. Смотрел на него. Он качнул головой, велел одному из сопровождения проверить машину. Днище просветили. Чисто. Я кивнул.
- Тогда можно быть спокойным. Знаешь, Сева, подцепить вам заряд на магните, дело пяти секунд и вы ничего не поймёте. Хочешь продемонстрирую?
- Прямо сейчас. - Севостьяну Константиновичу мой тон явно не понравился. Я отрицательно покачал головой.
- Не сейчас. Позже. И я не скажу как и когда подцеплю вам бомбу под днище. Просто подойду и скажу проверить. Договорились? И посмотрим, заметили вы или нет?! Севостьян Константинович, это Вам не в унижение. Поверьте.
Всё дело в том, что я не подчинялся всей остальной СБ Большакова. Я действовал автономно. И их инструкции, и требования меня не касались. Я действовал по своим инструкциям. Это было моё принципиальное требование, когда я пришёл в качестве телохранителя Оливии. И Большаков со мной согласился, возложив всю ответственность на меня. Когда ехали назад домой, Михаил Аркадьевич разговаривал с дочерью. Она на него наезжала, что он был непочтительно груб с Рафаэлем Всеволодовичем. Большаков улыбался и лениво отбивался от нападок дочери. А я ехал и всё обдумывал то, что произошло на выставке. Всё вспоминал того кренделя и что-то не давало мне покоя. Приехав в особняк Большаковых, высадились. Я всё продолжал гонять мысли. У меня всё в мозгу стояла ассоциация, тьма вставшая передо мной и жадный и голодный взгляд какой-то твари, смотревшей из неё на меня. И в какой-то момент я понял. Тьма была в его глазах, когда он посмотрел на меня. Твою мать!!! Этот взгляд был не только жадным, алчным, голодным и похотливым. Он был ещё и безумным.
Оливия скрылась в своей комнате. Я некоторое время стоял перед её дверью. Тревога во мне нарастала. Что-то такое неясное, но опасное, угрожающее было в моей душе. Я постучался в комнату к Оливии.
- Оливия, это я, Антон. - Дверь открылась. Девушка стояла в халате. Смотрела на меня. - Оливия можно зайти?
Она отступила назад. Смотрела на меня вопросительно. Я зашёл. Подошёл к окнам. Проверил их. Они все были закрыты.
- Антон, что ты делаешь? - Услышал я её голос.
- Прости. Просто проверяю, всё ли у тебя в порядке?!
- У меня всё в порядке.
- Это хорошо. Хочу попросить тебя. Окна не открывай, когда ляжешь спать.
- Почему? Я люблю спать с открытыми окнами. Сейчас лето, пусть и на исходе. Всё равно тепло.
- Всё равно, Оливия. Хочешь, включи кондишен. Но окна не открывай. - Почему-то это было важно для меня.
- Антон, что происходит? - Спросила она меня. Я решил пока не беспокоить по напрасну Оливию и её отца.
- Пока ничего не происходит. Просто сделай, как я прошу.
- Хорошо, Антон. Я сделаю, как ты хочешь... Ты чего то опасаешься?
- Пока нет. Просто мера предосторожности.
- Антон. Здесь весь периметр охраняется.
- Я знаю. И всё же.
- Ладно. Ты боишься, что ко мне кто-то залезет в окно?
- Ничего нельзя исключать.
- Антон, может тогда останешься здесь в моей комнате. Я тебе раскладушку поставлю? - Она улыбнулась и даже демонстративно запахнула свой халатик. Чёрт, наверное у меня реально паранойя.
- Прости, Оливия. Я буду рядом, через стенку.
Вышел из её комнаты, а фактически сбежал. Встал возле стенки и откинув голову назад, упёрся в неё. Дьявольщина. Кто кого воспитывает???? Ладно, пока забьём на это, сосредоточимся на другом. Кто этот кадр? Что ему надо от Оливии????...
Продолжение:
Ссылка на мою страничку на платформе АТ https://author.today/u/r0stov_ol/works
Ссылка на мою страничку на Литнет
https://litnet.com/ru/oleg-rostov-u652331
Ссылка на мою страничку на литературном ресурсе Букривер (Bookriver) https://bookriver.ru/author/oleg-rostov