Конечно же, прекрасная роксоланка Савлея была неукротимой и своенравной, но она умела подстраиваться и под обстоятельства. Савлея уже через несколько дней освоилась в доме Эмилия Павла. Ну а он был спокоен насчёт роксоланки. Он не переживал из-за того, что она могла попытаться сбежать от него. Слишком сложно, да и опасно это было сделать женщине в одиночку. Причём, даже такой, как Савлея. И поэтому он её ни в чём не ограничивал и никого к ней не приставил.
Ну а что же его гостья, эта самая роксоланская амазонка? Кстати, а Савлею кое кто так и звал!
А Савлее-Амазонке уже наскучило находиться в Халкедоне, и она без долгих раздумий согласилась сопровождать Эмилия Павла. Ей захотелось познакомиться с той провинцией, в которой посчитал нужным пустить корни этот пронырливый и далеко не глупый римлянин.
И специально для роксоланки на этот раз Эмилий Павел выбрал не морской, а сухопутный путь до столицы Вифинии. Чтобы Савлея получше могла узнать такую вроде бы и не очень уж и обширную, но всё равно замечательную провинцию, считавшуюся настоящей житницей всей Малой Азии.
Передвигалась их двухосная повозка, в которую была запряжена пара иберийских лошадок, не спеша. Их сопровождали ещё четверо рабов. А чтобы в пути Савлея не заскучала, по желанию роксоланки была взята ещё и её подруга, фракийка Филисия.
Дорога была живописной и протянулась по холмистой местности, заполненной небольшими городками, белоснежными виллами и совсем крохотными поселениями. Ну а между ними простирались бескрайние поля, засеянные пшеницей, а также оливковые рощи и ухоженные виноградники. Необработанной земли почти что не встречалось.
Всё-таки Вифиния, как и Лаций в Италии, а также дельта Нила и устье сирийского Оронта являлись наиболее заселёнными регионами империи. Ну и едва ли не самыми процветающими.
Пару раз Эмилий Павел и Савлея останавливались в придорожных табернах, и отдыхали и обедали в них.
Но вот на горизонте показалась уже и сама Никомедия…
***
Столица Вифинии была достаточно древним городом, который греки основали ещё в VIII веке до новой эры. Тогда она называлась Астаком.
После развала державы Александра Македонского Вифиния обрела окончательную независимость, и царь Никомед перенёс сюда столицу царства, ну и за одно переименовал Астак, дав ему своё имя.
К правлению Траяна это был уже большой и процветающий город. По своему значению он признавался пятым во всей необъятной империи. Население его тогда приближалось к четырёхстам тысячам жителей, и по этому показателю он уступал на Востоке лишь только Александрии, Антиохии и Эфесу. Однако даже на фоне этих древних мегаполисов Никомедия выделялась своей архитектурой и живописными окрестностями.
Город располагался на берегу Астакийского залива, являвшегося частью Мраморного моря, и занимал очень выгодное положение. Здесь сходились десятки морских и сухопутных дорог. А над обширной гаванью, в которую заходили ежедневно до сотни судов, возвышалось самое величественное здание вифинской столицы – храм Деметры. Это был один из самых больших и красивых храмов во всей Римской империи.
Также поражал воображение своими роскошью и размерами дворец Никомеда, а ещё впечатлял и Большой акведук, который относился к пяти крупнейшим инженерным сооружениям того времени. Он в некоторых местах в высоту превышал семиэтажный дом и протянулся на десятки миль. И с ним могли поспорить только акведуки Рима.
В этом городе было множество уличных статуй, общественных фонтанов, рынков, коллонад и несколько терм.
О термах Никомедии я особо скажу.
Они ничем не уступали по размерам и роскоши римским. Да и многие районы Никомедии, как и в Риме или в Антиохии, были застроены многоэтажными домами-инсуллами, жилые помещения в которых сдавались в наём как горожанам, так и многочисленным приезжим.
И уже вскоре Эмилию Павлу стало очевидно, что на Савлею Никомедия произвела неизгладимое впечатление.
Савлея ещё никогда не видела таких огромных и превосходно спланированных городов! Ну и впрямь, а что она раньше-то могла увидеть, кроме своего становища на берегу сурового Борисфена?
Пустынную и унылую степь?
Карпскую столицу, которая обнесена деревянным частоколом и совсем небольшая?
Или города Таврии: Херсонес, Неаполь-Скифский и им подобные?
Но это всё было не то. Это были далёкие задворки ойкумены! Настоящее её захолустье!
И только вот сейчас Савлея это стала хотя бы отчасти понимать.
Прежде говоривший ей об этом же римский купец Эмилий Павел оказался во многом прав. Савлея теперь была всё же вынуждена с его высказываниями согласиться.
***
Проконсула и наместника Вифинии Варена Руфа, как и полагается, похоронили на третий день после его смерти. А точнее его кремировали, ну и затем уже прах Руфа повезли на родину усопшего, то есть в Италию.
По завещанию он наказал развеять свой прах над родным городом в Лации.
Впрочем, Эмилий Павел не для участия в погребальном обряде своего бывшего непосредственного начальника отправился в Никомедию. У него была совсем другая цель…
В столице Вифинии проживал закадычный друг детства Эмилия Павла, некто Анний Феликс по прозвищу Сабинянин, тоже крупный торговец и выходец из Италии. Этот Анний Феликс был чуть постарше Павла. Он был среднего роста, сухопарый и всегда до синевы выбритый, ну и остриженный совсем коротко. Эту причёску некоторые римляне и греки шутливо называли "причёской под бритого ёжика". А ещё этот Феликс был известным женолюбом, ну и являлся одним из членов городского сената, и относился к едва ли не самым влиятельным гражданам Никомедии. Он уже не один год курировал все городские финансы.
Эмилий Павел и Анний Феликс-Сабинянин крепко обнялись при встрече, и сразу стало понятно, что между ними были по-прежнему дружеские отношения и они давно друг друга знали.
Друг детства купца и разведчика Траяна разместил приезжих в своем обширном доме, который располагался в одном из живописных пригородов Никомедии.
***
Вечером, в честь прибывших гостей, Анний Феликс-Сабинянин устроил торжественный симпосиум, на котором столы не только ломились от самых экзотичных блюд, но и на который были приглашены иногородние циркачи, певцы и музыканты.
После уже второго кубка Феликс поинтересовался у Эмилия Павла:
- А скажи-ка мне, мой друг, у тебя что, завелась новая пассия? Надумал пополнить свою коллекцию молоденьких и смазливых невольниц?
- Ты имеешь ввиду мою спутницу? – переспросил Павел.
- Ну, да, я имею ввиду роксоланку, которая прибыла с тобой. Извини, но мне хочется побольше узнать про твою голубоглазую красотку…Я люблю таких необычных красавиц! У девушек с Севера очень белая и нежная кожа! Жаль, они редки в наших краях. Ты много за неё заплатил? Она что, у тебя из далека?
- О-о! Это - моя гостья… - ответил Эмилий Павел.
- Гостья?! Хм-м...
- К тому же, гостья почётная!
- И ничего более?
- И пока ничего более!
- А с чего это она вдруг твоя гостья?
- Ха-а-а! Ну она же дочь моего друга… Верховного вождя роксоланов. Ты же слышал про такого?
- Ты сейчас подразумеваешь... ну этого варвара, ещё его, ка-а-ажется, зовут... зо-о-овут его... А-а-а! Ты же имеешь ввиду Фарзона? Я не ошибаюсь?
- Её отец - Верховный вождь северных кочевников Фарзон.
- Ну а ты-ы-ы…
- Если ты хочешь знать ещё: а сплю-ли я с ней, с этой прекрасной голубоглазой роксоланкой, дочерью Фарзона, то я отвечу тебе: с ней не спал и не сплю!
Анний Феликс-Сабинянин сглотнул слюну и произнёс:
- Ну, хорошо… А раз так, то разреши тогда мне с ней закрутить шашни? С этой амазонкой...
- Что, она тебе так понравилась? – переспросил Павел.
- Она мне о-оч-ч-чень понравилась! Признаюсь тебе в этом.
И Анний Феликс-Сабинянин вновь сглотнул слюну.
Эмилий Павел на это усмехнулся:
- Э-э, друг, не подавись слюной! Ну что ж, попробуй, Анний… Но только я не уверен, что после этого ты останешься живым! Или по крайней мере не будешь этой прекрасной роксоланкой покалечен!
- Что, она у тебя такая дикая?
- Угу… - и Эмилий Павел качнул в подтверждение головой, и, вновь усмехнувшись, добавил: - Она – не просто дикая, а она - отчаянная… Может запросто и зарезать! И потому я не советую тебе, Анний, с ней связываться!
Услышав это Анний Феликс развёл руками и произнёс:
- Я понял тебя, дружище! Значит буду этой красавицей любоваться только на расстоянии!
- Вот-вот! Но взамен её я могу предложить тебе фракийку Филисию, которая сопровождает мою гостью. Я думаю, фракийка тебе не откажет…
И Анний Феликс-Сабинянин удовлетворился этим предложением.
Лишь только к концу их дружеской вечеринки Эмилий Павел перешёл к тому вопросу, ради которого он собственно говоря и совершил это путешествие из Халкедона в Никомедию.
Эмилий Павел спросил друга:
- Анний, а вот просвети меня… Тебе известно, кто же должен сменить скончавшегося Руфа в Никомедии?
- Тебя интересует, кто станет наместником в Вифинии после смерти Старика (Так многие в Никомедии привыкли за глаза звать болезненного Варена Руфа.)?
- Ну, разумеется!
- Сложно сказать.
- И всё же?
- Ты знаешь, называют не одну, а несколько кандидатур...
- Ну а на твой взгляд, кто же вероятнее всего им будет? Кто к нам пожалует?
- Я-я... я вот думаю... Поговаривают, что новым наместником вероятнее всего может стать Гай Плиний Цецилий Секунд, - ответил Эмилию Павлу его друг.
- Э-это-о… это что же получается… Э-это который не только юрист, но и известный писатель? – уточнился Павел.
- Ты совершенно прав! – подтвердил догадку друга Анний Феликс. – Он более известен под именем Плиния Младшего…
Этот ответ для Эмилия Павла оказался неожиданным.
Вот уж про кого он не мог и подумать. Но Анний Феликс-Сабинянин слыл едва ли не самым информированным человеком во всей Никомедии, и к нему нельзя было не прислушаться.
Анний Феликс Сабинянин добавил:
- У Плиния Младшего имеется очень влиятельный покровитель...И я думаю, что именно он его и продвигает сейчас...
- И кто же этот покровитель?
- Луций Лициний Сура!
- Соправитель принцепса? Проконсул и правая его рука?
- Да! Я и имел его ввиду!
***
Хвалимир пребывал в депрессии...
Ему казалось, что он неудачник. Как не старался он и чего только не измышлял, причём на пару со старой ведьмой, жившей на краю болота, но у него пока что мало что получалось. Его по-прежнему обуревало упадочное настроение и он продолжал в немеряных количествах поглощать медовуху. Трезвым его теперь почти что никто и не видел. Последний запой у него оказался продолжительным и необычно тяжёлым. И этому запою имелось объяснение...
Старейшина рода Дулёб для Драговита являлся давним и непримиримым врагом, ну и, разумеется, он уже понимал, что для него будет очень плохо, если поход роксоланов на карпов закончится в очередной раз неудачно.
Слишком многие соотечественники уже не одобряли того, к чему их настойчиво призывал Хвалимир. Они уже знали, что он всё последнее время вроде как в борьбе с княжеской властью в действительности вставал на сторону кочевников и действовал с ними по существу заодно. И это он делал ради своих шкурных интересов. Получается, он наводил роксоланов на карпскую землю. А предательство карпы не прощали. Так что, в итоге все интриги их создателю могли выйти боком.
Ну а в самые последние два-три дня Хвалимир так вообще неотлучно находился рядом со старшим сыном Верховного вождя роксоланов. Вот и сейчас, когда Тагасий обходил сторожевые посты в их лагере, старейшина рода Дулёб отставил свою медовуху и следовал за ним по пятам.
- Та-а-агасий, - немного запыхавшись, продолжил своё нытьё Хвалимир, - ну почему ты тянешь? Почему ничего не предпринимаешь? Как ты не поймёшь, время же – не на нашей стороне! И не сегодня-завтра всё может поменяться.
- И ничего я не тяну! – огрызнулся раздражённый Тагасий.
- А что ты делаешь?
– Я осторожен, и потому - выжидаю…
- Чего?!
- Когда будет удобно напасть.
- Ну смотри-смотри, как бы было не поздно…Клянусь Перуном! Если я не прав, то пусть он меня громом разразит!
Тагасий резко остановился и развернулся.
Хвалимир чуть не налетел на старшего сына Фарзона.
Ну а тот так же раздражённо продолжил:
- А знаешь, что? Я тебе откроюсь. Я окончательно уже принял решение…
- Ну, наконец-то! И какое? - Хвалимир уставился выжидающе на Тагасия.
- Решающий штурм Тамасидавы мы предпримем… уже завтра!
Ну и вечером того же дня Тагасий ещё раз собрал у себя в шатре всех тысячников и вождей тех роксоланских орд, которые принимали участие в этом походе на Север.
Они обстоятельно и тщательно всё продумали и обсудили, как же будут действовать. Прежде всего они наметили предпринять решающий штурм не днём, а ранним утром.
Вначале, чтобы отвлечь внимание защитников Тамасидавы, намечалось атаковать Главные ворота города, однако где-то через пару часов с противоположной, Северной стороны, должны были внезапно предпринять другую атаку уже наиболее опытные роксоланские вояки.
Всего числом до трёх тысяч.
Этим воинам поручалось обстрелять горящими стрелами укрепления, под которыми протекал ручей Пересечень (или вернее это был правобережный приток Данастрия, немного обмелевший), и где эти самые городские укрепления были по сути выстроены на зыбкой почве и являлись самыми уязвимыми и долго бы не продержались.
И вот долгожданный час настал.
В лагере роксоланской армии взвыли громко и необычно тревожно воинские трубы, и вскоре сотни спешившихся кочевников-роксоланов под своими знамёнами, которые напоминали знамёна даков и представляли из себя надувавшихся ветром устрашающих драконов с разинутыми пастями, пошли на штурм столицы карпов.
***
У Воислава было кажется какое-то предчувствие, что в ближайшие часы роксоланы предпримут штурм города. А буквально накануне у него состоялся разговор с матерью.
Они с Вирутой находились на башне, которая увенчивала Главные ворота. Вирута спросила старшего сына:
- Что слышно об отце? Как у него дела?
- По моим расчётам он уже прошёл через перевал Орлиный и вступил в Дакию.
- Значит, он далеко от нас...
- Далеко, матушка.
- А он знает, что под стенами Тамасидавы стоят роксоланские орды?
- Надеюсь, что уже знает, матушка… - ответил Вируте Воислав. – Я к нему отправил гонца.
- Гонец - надёжный человек?
- Я ему доверяю. Так что я уверен: отцу уже известно о вероломстве наших соседей… А потому, он обязательно к нам отправит помощь. А может быть и сам придёт нам на подмогу. Он не оставит в беде Тамасидаву и всех нас! Не волнуйся…
Однако в счастливом исходе осады города Воислав не был до конца уверен. Он просто свою неуверенность и тревогу от всех близких ему людей пытался скрывать.
***
У тех, кто укрылся в Тамасидаве, по-прежнему на душе было неспокойно. Уже не одну неделю столица карпов находилась в затруднительном положении…А вот причиной этого было то, что её осаждали кочевники.
Причём не просто кочевники, а одни из самых воинственных.
Воиславу не спалось, и он непрестанно обходил стены и башни осаждённой столицы. И уже где-то под самое утро он захотел спуститься к себе и немного вздремнуть, но ему это сделать не удалось. А всё потому, что роксоланы в своём лагере пробудились и вскоре стало понятно, что вот-вот они ринутся в бой.
Вначале они подтянули лучников и тысячами стрел засыпали Тамасидаву. Эти стрелы закрыли небо.
И вслед раздался роксоланский боевой клич, который был распространён в том числе и у других сарматов:
- Ма-ар-р-ра-а!
- Ма-а-ар-р-ра-а-а!!!
- Ма-а-ар-р-ра-а-а!!!
Этот устрашающий воинский клич был позаимствован сарматами у скифов, и они его только лишь немного изменили.
И тут же южные кочевники бросились атаковать укрепления карпской столицы.
Внутри Тамасидавы уже почти все её защитники собрались на стенах и башнях, и стали отчаянно отбиваться от нападавших. Взрослым мужчинам помогали даже женщины и малые дети. Защитники города метали дротики, подрубали лестницы или сбрасывали с них наступавших, а ещё и лили на их головы горящую смолу.
А где-то через два часа атаке кочевников подвергся Северный участок городских укреплений, и уже через некоторое время стена там зашаталась и как-то сразу рухнула, и в образовавшуюся внушительную брешь с торжествующими и воинственными криками хлынули несколько тысяч роксоланов. И их ничто уже не могло остановить. Нападавшие неуклонно, шаг за шагом, стали расширять захваченную ими территорию.
Когда об этом узнал Воислав, то тут же, собрав вокруг себя несколько сот дружинников, он бросился сломя голову на самый опасный участок обороны. А там было совсем плохо.
Уже внутри города вовсю раздавались звон оружия, проклятья, а также предсмертные стоны поверженных с обеих сторон и боевой клич роксоланов:
- Ма-а-ар-р-ра-а!!!
- Ма-а-ар-р-ра-а-а!!!
Казалось, что всё, Тамасидава обречена…Город вот-вот падёт. Наступавшие приближались к центру карпской столицы, и им оставалось всего ничего до княжеского терема, где находились сейчас Вирута и дети Драговита.
Часть терема князя была охвачена огнём. Кочевникам необходимо было продвинуться до него примерно три-четыре квартала. Это расстояние всего лишь на один рывок.
Торжествующий Тагасий уже мысленно представлял, как он въезжает на коне в поверженную столицу карпов.
Однако буквально через час с небольшим всё резко поменялось.
И внезапно уже роксоланы начали отступать.
И только чуть погодя Воислав и остальные защитники Тамасидавы поняли, что к ним на выручку в самую последнюю минуту успели подойти князь и его дружинники.
(Продолжение следует)