«Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди…»
К.М. Симонов
Солнце клонилось к закату. Я шёл, не торопясь, и под вечер вышел к знакомому дощатому забору с зелёной калиткой. Над забором нависали ветви старых яблонь, усыпанные маленькими желтобокими яблочками. Я хорошо помнил из детства их кисловатый, свежий вкус.
Стоило мне приоткрыть калитку, как навстречу мне с радостным лаем кинулись Жмурка и Дураш. Жмурка валялась у меня в ногах, виляя даже не хвостом, а всем задом, а Дураш прыгал на задних лапах, пытаясь дотянуться и лизнуть мне лицо.
- Дураш, прекрати! Фу, Дураш, фу! – я отбросил его и присел на корточки. Жмурка перекатилась на спину, подставляя лысоватое пятнистое пузо, чтобы я его почесал. Несколько минут я трепал и тискал старых друзей. Затем поднялся и направился вглубь сада – туда, где меня ждала ещё более важная встреча.
Дед сидел в своём любимом садовом кресле, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. На деревянном столике перед ним стояла эмалированная миска с яблоками. Когда я приблизился, дед встал, расплылся в улыбке, крепко обнял меня, и я почувствовал, как у меня предательски защипало в носу. Его клетчатая рубашка пахла табаком и свежим сеном, и эти запахи будили самые тёплые детские воспоминания.
- Деда!
- Да, Сашка… Не ждал я тебя раньше выходных. Быстро ты отстрелялся. Ну полно, полно тебе, что сырость разводишь. Не девка чай. Садись лучше к столу. Устал, небось, а?
- Не представляешь, как, дед. Последние полгода были сущим адом. Даже вспоминать не хочу.
- И не вспоминай. На вон, яблочко возьми погрызи, - он пододвинул ко мне миску. – Маринка там как?
- Держится, вроде. Но ты ж её знаешь, по ней никогда не скажешь, что у неё на душе. Чёрт, дедуль, как же я рад тебя видеть! Это ты мне собрал? – я кивнул на старый велосипед, прислонённый к стене дома.
- Тебе, кому ж ещё. Колеса подкачал, вымыл его… Покатайся завтра, если хочешь. А сейчас сядь уже, что встал столбом!
Я сел в кресло напротив него и огляделся. Здесь совсем ничего не поменялось. Та же щербатая плитка, та же теплица в углу, та же груда кирпичей у теплицы… По траве вышагивала чёрная курица, деловито роясь в поисках червяков.
- А бабушка где?
- Пироги печёт в доме. Твои любимые, с капустой. Валентина! Валентина, а ну выходи! Смотри, кто у нас тут! – пророкотал дед.
На крыльцо вышла аккуратная маленькая старушка в очках. Прищурилась, посмотрела на меня поверх оправы и всплеснула руками:
- Сашенька! Золотце ты моё! Иди сюда, дай поцелую! Что ж ты худенький-то такой? Маринку твою увижу – навтыкаю ей. Совсем мужа не кормит!
Дедушка прервал её:
- Так иди на стол собирай! Миша с Таней скоро подъедут, шашлык пожарим, выпьем, посидим…. Сегодня особенный день! Давно мать с отцом-то не видел, а Саш?
- Давно… Просто не верится, что сегодня наша семья снова соберется вместе. А Лизка где?..
- Тут твоя Лизка. Достала меня в конец со своими нравоучениями.
- А Кондратий Иванович?...
- А вот Кондратий Иванович на том свете уже. Не дождался он тебя. Валентина, да не ерошь ты его! Пирогами займись лучше, сгорят ведь!
Бабушка убежала в дом. Дед курил, разглаживая широкой ладонью невидимые складки на линялых штанах.
Я сидел в своем кресле и наблюдал за чёрной курицей. Внезапно она замерла на месте и вперила в меня злобный взгляд. И тут я вспомнил её. Когда мне было пятнадцать лет, я по просьбе бабушки отрубил ей голову.
- Что это за место, дед? – спросил я тихо.
- А кто ж его знает. Может, рай. Может, междумирье какое. Здесь те, по кому мы скучали при жизни, дожидаются нас, чтобы увидеться в последний раз.
- В последний раз?! Я думал, у нас впереди целая вечность… Думал, мы с тобой больше никогда не расстанемся…
- Я повидал всех, кого хотел, Саш. Тяжко мне тут. На тот свет хочу. Я ж ведь как – работал всю жизнь, делом занят был. Сорок пять лет у станка, шутка ли! А тут и дел-то никаких, кроме как курить да Валентину лапать.
- Дед!!!
- А что? Это ты её видишь старой, потому что хочешь такой видеть. А для меня она молодая, рыжеволосая, сисястая, какой я её впервые повстречал в сорок восьмом.
- А меня каким ты видишь?
- Каким тебя запомнил тогда в реанимации. Помнишь, ты приезжал ко мне? Сколько тебе тогда было, тридцать? Тридцать один? А сейчас? Пятьдесят?
- Пятьдесят два, дед. Онкологию поздно обнаружили, а так бы пожил еще на этом свете…
- На том.
- Что?..
- На том свете, говорю. Не путай. Ты с того света сюда пришёл. И сможешь уйти на тот свет опять, когда последний, кто по тебе плакал там, обнимет тебя здесь. Вот я тебя ждал, а Валентина ещё и сестру твою ждать будет. А уж тебе скольких дожидаться!.. Наобщаетесь вдоволь.
Послышался скрип калитки. Я обернулся и увидел маму и папу с пакетами и огромным арбузом в руках. Волна ликования захлестнула меня. Я подскочил с кресла и кинулся им навстречу, даже не пытаясь сдержать подступающие слёзы.
Мы накрыли стол на улице и расселись вокруг него. Достали наливочку, солёные огурчики, выложили на тарелку зелень и помидоры, разрезали арбуз… Дымящиеся кусочки шашлыка возлежали на широком металлическом блюде, поблескивая лоснящимися поджаренными бочками. Дураш не сводил с блюда жалобного взгляда. Жмурка спала у меня в ногах.
Родители громко смеялись, вспоминая забавные моменты из нашего прошлого. Все было, как раньше, как когда-то… Тревога за Марину постепенно отпускала меня. Я понял, что непременно её дождусь.
Уже совсем стемнело, и дед зажёг фонарь на крыльце. Мягкие тени ложились на лица моих родных. Я чувствовал, как меня переполняет щемящее ликование и нежность, так долго остававшаяся невостребованной. Мы все ждали этой встречи много лет.
- Хорошим мужиком ты был, Сашка. Порядочным, - хвалил меня отец, подцепляя вилочкой горстку солёных опят из пиалы. - Жил честно, по девкам не бегал, что зарабатывал – всё в дом нёс…
- Пап, хватит. Я этого на похоронах наслушался.
- Кстати, о похоронах! – подала голос мама. – Саша, я просила тебя, чтобы меня кремировали? Просила или нет?
- Не помню такого.
- Просила. А ты мало того, что в гробу меня похоронил, так ещё и отпевание заказал. У меня партбилет лежит в шкафу до сих пор, я партийные взносы платила двадцать лет – какое, к чёрту, отпевание?! Почему ты никогда ничего не запоминаешь? Арбуз хоть не забудь в холодильник убрать, когда мы уйдем.
- Уберу, уберу… - скорчил гримасу я.
- Цыц, женщина! – рявкнул дедушка. – Погоди ты со своим арбузом. Я тост хочу сказать.
Он встал, поднял вверх стопку с наливкой и, откашлявшись заговорил:
- Я хочу выпить за то, что ты, Сашка, наконец присоединился к нам. Для тех, кто остался там, это горе. Для нас - радость. Я честно двадцать с лишним лет ждал, когда ты коньки отбросишь. Уж очень хотелось на тебя ещё разок посмотреть. Посмотрел - пора и честь знать. Сейчас доедим, посидим еще часик - и я того…
- Семён Кондратьевич, не начинайте, - укоризненно произнесла мать.
- Нет, Танюша, на этот раз точно. Я всё решил. Хочу снова пожить, поработать, полезным себя почувствовать… Сорок пять лет…
- …у станка! – хором закончили фразу за него все, кто сидели за столом.
- Мы понимаем, Семён Кондратьевич. Но Вы могли бы задержаться немного ради Саши… - мягко возразила мама.
- Сказано нет – значит, нет! Это случится сегодня и ни днём позже! – сердито отрезал дед, хлопнув кулаком по столу так, что задребезжали тарелки.
- Упрямый, как осёл, - шепнула мне на ухо бабушка и сунула мне пирожок. Отец молча покачал головой.
…Я даже не заметил, как это произошло. Минуту назад дедушка был с нами, и вдруг пропал. Я отвлёкся на мгновение, а потом увидел, что его кресло пустует. За столом повисла тяжёлая тишина. Наконец мама наполнила стопки, встала и со вздохом произнесла:
- В добрый путь, Семён Кондратьевич! Не чокаясь.
Бабушка смахнула слезу.
* * *
Этой ночью семейство Уваровых не спало. Рожала их любимица, Мушка, и роды были на редкость сложными. Ветеринар склонился над ведром, намылил по локоть руки и принялся разъяснять фермеру, Вадиму Петровичу Уварову, положение дел:
- Предлежание у плода тазовое. Воды отошли давно, Мушка обессилела от долгих и безрезультатных схваток. Плод очень крупный, вдобавок голова у него повёрнута в матке под невообразимым углом. Сейчас мне удалось продеть верёвку у него между зубов. Попробуем развернуть голову малыша и изменить его положение в утробе матери. Беритесь за конец веревки и медленно тяните по моей команде. Я буду направлять. Только не дёргайте, осторожно!
Четверть часа спустя, лёжа на соломенном настиле, усталая Мушка обнюхивала своё дитя. Фермер развёл руками:
- Спасибо огромное, выручили так выручили. Сколько я Вам должен?
- Я завтра пришлю Вам счёт. А сейчас дайте Мушке попить. Она умница. Такого крепыша родила! Это просто чудо, что удалось спасти обоих, - ветеринар погладил четвероногого новорожденного и улыбнулся: - Ну и задал ты нам жару, парень! Никак не хотел выходить, да?
Потом распрямился, пожал руку фермеру и сказал на прощание:
- А знаете что, Вадим Петрович? По моим наблюдениям, именно из таких маленьких упрямцев вырастают самые работящие ослы!
Автор: Samochka123
Источник: https://litclubbs.ru/duel/slonotjap-2-11.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: