Для того чтобы провести один день вместе с большой семьей Жиоржи, переехавшей жить в Россию из Франции, мы отправились в Красноярский район Самарской области.
Текст: Евгений Резепов, фото: Андрей Семашко
Поль, племянник Мари-Клер, не так застенчив, как ее сын Тао. Мальчик врывается на кухню, по которой плывут ароматы свежих круассанов и кофе, здоровается с нами по-русски и с аппетитом принимается за завтрак. Мари кричит сыну, спрятавшемуся в соседней комнате, что его кузен отважнее его. Затем в качестве последнего аргумента переходит на французский, но Тао все равно не выходит.
Мари хлопочет на кухне и рассказывает про своих родственников. Поль – сын Фредерика, младшего брата Мари. У Фредерика и его жены Люсии пять мальчиков, младший, Габриэль, родился уже в России. Пара мечтает о дочке. Тут Мари вспоминает о своей дочери и кричит: «Элеа!» Девушка не спеша выходит на кухню. В этом году она пошла в девятый класс школы райцентра Красный Яр, расположенного неподалеку от села Нижняя Солонцовка, где живет Мари. Элеа тоже здоровается с нами по-русски. Мари заявляет, что из всей их большой семьи дочь лучше всех владеет русским языком. «А Тао все не выходит, – сердится хозяйка. – Тао, иди сюда! Он просто стесняется чужих людей».
Глядя, как Поль уплетает круассан, Мари объясняет, что племянник заночевал у нее, потому что мальчики вчера долго играли. Да к тому же Поль был на занятиях в конноспортивной школе Красного Яра, а живет он с родителями в поселке Новый Городок, который километров на двадцать отстоит дальше от райцентра, чем Нижняя Солонцовка.
Рядом с Новым Городком находится село Большая Каменка. Там живут родители Мари и Фредерика – Кристиан Поль Жиоржи и Белла Виктория Мари-Франс. То есть дедушка и бабушка семи внуков: пятерых детей Фредерика и двух – Мари. Раньше они помогали Фредерику приглядывать за детьми. Но с тех пор, как дедушка Кристиан перенес инсульт, бабушка Белла ухаживает за ним. «Если бы вы видели, какой это был активный и энергичный человек! – говорит Мари и щелкает пальцами. – Благодаря ему мы и оказались в России».
Как получилось, что большая французская семья поселилась в четырех деревнях Красноярского района Самарской области? Мари смеется и говорит, что этот вопрос ей задают чаще всего.
ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ
Мы легко разыскали дом Мари, следуя указанной примете: он единственный в селе не обнесен забором. Сразу же подарили номер журнала со статьей об архимандрите Василии (Паскье), настоятеле Свято-Троицкого мужского монастыря в Чебоксарах (см.: «Русский мир.ru» №11 за 2010 год, статья «Одиссея отца Василия»). Мари улыбается, увидев фотографии своего земляка и духовного отца в журнале: «Он и сейчас такой же веселый!» Отец Василий раз в год навещает семью Жиоржи. Особые отношения связывают его с Кристианом. Во Франции отец Мари жил неподалеку от родителей отца Василия. Именно с их помощью Кристиан и связался с игуменом в далеких Чебоксарах, когда решался вопрос о переезде семьи Жиоржи в Россию.
Во Франции Жиоржи жили в сельской местности. Предпочитали ходить пешком и ездить на велосипедах. Кристиан работал медбратом и все свои силы и свободное время отдавал воспитанию детей. Учил сыновей ремеслам, сам тренировал их (Фредерик побеждал в национальных марафонах по бегу), воспитал детей христианами. Изучил Библию, читал ее на латыни и древнегреческом. Убедил дочь выучить древнегреческий язык. Категорически возражал против телевизора в доме.
Когда у Мари и Фредерика появились дети, в семье начали задумываться о переезде в другую страну. Жиоржи очень не нравилось, что во Франции стали попираться традиционные ценности. На семейных советах перебрали несколько вариантов. Сначала думали о Венесуэле. Но это очень далеко от Франции и слишком близко к США. Мари говорит, что отец предложил выбирать из тех стран, где строят храмы. И тогда сразу заговорили о России. Кристиан связался с отцом Василием и рассказал о желании семьи переехать. Тот поддержал идею.
Мари роется в ящиках стола и приносит копию письма, которое ее отец отправил в феврале 2015-го президенту России Владимиру Путину. В нем Кристиан Жиоржи писал, что его отец намеревался стать священником, но в 1940 году отправился сражаться с нацистами. «В этой войне миллионы советских людей отдали жизни за свободу своей родины. Сегодня Америка и Европа вооружают нацистов из Киева, которые убивают гражданское население Донбасса», – писал Кристиан. И сообщал, что семья Жиоржи, протестуя против этого предательства со стороны руководства Франции, приняла решение жить в вере Христа вместе с российским народом. «Мы начали распродажу нашей собственности – домов, имущества – в надежде ускорить наш отъезд в Россию. Наша семья стала изучать русский язык с сентября 2014 года». В письме Кристиан также перечислил всех членов семьи. Себя и жену назвал пенсионерами, сына Фредерика – предпринимателем, его жену Люсию – домохозяйкой, сына Жана – студентом. А имя дочери – Мари-Клер – он перевел так: Мари-Светлая. «Это он перепутал, – улыбается Мари. – Имя Клер можно перевести на русский как Светлана. А он написал Светлая». Далее в списке указаны муж Мари – Дениз Убер, а также внуки Кристиана.
Письмо это Кристиан сочинял с помощью словарей. Согласовывал его с взрослыми членами семьи, для чего все они приезжали к отцу, хотя для этого нужно было преодолеть расстояние в 400 километров.
Ответ из Министерства иностранных дел России пришел довольно быстро. В нем объяснялся порядок получения российского гражданства и сообщалось, что одним из основных условий его приобретения является постоянное проживание на территории РФ по виду на жительство в течение нескольких лет. Семья стала готовиться к переезду.
«СМОТРИ, КАК ВЕДУТ СЕБЯ РУССКИЕ»
Фредерик предлагал выбрать курортный город Краснодар, где он мог бы зарабатывать как музыкант. Мари хотела в Красноярск. Визы для первой, ознакомительной поездки помог получить отец Василий. Кристиан, Фредерик и Мари приехали в Самару, потому что друг-музыкант пригласил Фредерика, играющего на контрабасе, выступить перед местной публикой. Французы приглядывались к городу и людям, пытались понять нравы и выяснить интересующие подробности. На концерте их поразило количество нарядных и ухоженных женщин. Фредерик был шокирован тем, что впервые в жизни ему после выступления подарили цветы. Мари со смехом вспоминает, как она громко восхищалась всем, что видела. А отец делал ей замечания: «Прекрати жестикулировать. Говори тише. Смотри, как ведут себя русские: громко не говорят, руками не размахивают!»
В Самаре они поняли, что слышали о России слишком много лжи.
В тот приезд они побывали на приеме в Государственной думе в Москве, посетили миграционные службы в Самаре. В Самарском государственном социально-педагогическом университете семью пообещали записать на курсы русского языка. Жиоржи вернулись во Францию и начали срочно распродавать имущество. В итоге уехали, не успев ничего продать. Этим занимался нотариус, который продал все и переслал им деньги. Знакомым во Франции они сказали, что едут на большие гастроли по славянским странам Европы. «Не хотели говорить, что уезжаем навсегда. Могли отобрать детей», – поясняет Мари. Друзья, узнав, что они едут в страны с холодным климатом, принесли теплые вещи. Мари щелкает пальцами и поворачивается к Элеа: забыла нужное слово. «Водолазки!» – подсказывает дочь.
3 сентября 2015 года Мари с мужем и детьми сошли с трапа самолета в Самаре. У каждого было по два чемодана и рюкзак за спиной. Родители и семья Фредерика добирались из Франции на машине, преодолев почти 5 тысяч километров. Соединилась семья в Самаре, где сняли квартиру в доме на проспекте Ленина.
По приезде семья Жиоржи завела листок, разделенный вертикальной чертой, чтобы записывать плюсы и минусы жизни в России. Плюсы заполнили всю половину страницы. «А какие минусы записали?» – интересуемся мы. Мари морщит лоб, но ничего особенного вспомнить не может. «Элеа, какие минусы были?» – спрашивает она у дочери. Та задумывается, потом вспоминает: в первый Новый год все они поразились тому, как любят в России запускать шумные фейерверки...
ДРУЖНАЯ СЕМЬЯ
Тао наконец появляется на кухне. Смущаясь, здоровается: «Доброе утро!» «Тао, ты слышал? Наши гости говорят, что ты похож на русского. А раз так, значит, ты должен вести себя не просто хорошо, а очень хорошо», – улыбается Мари.
И правда, сложно поверить, что этот русоволосый сорванец – француз! Мари говорит, что даже имя сына связано с Россией. Дедушка Мари по отцу, Поль Бальдини, перед Второй мировой войной жил на Корсике, потом сражался с оккупантами. Когда у Мари родился сын, то в память о дедушке и о Корсике она назвала его Тао: на французском острове это имя встречается часто. И вот почему. В 1920 году молодой танцор из Нальчика Таухан Керефов эмигрировал в Константинополь вместе с белой армией. Его выступления поразили князя Феликса Юсупова, и он пригласил Керефова на Корсику. Здесь Тао, как называл танцора князь, завоевал огромную популярность. И остался жить на острове до конца своих дней.
Поль и Тао берут спортивный лук и идут во двор. «Мальчики, вы играйте, но стрелять нельзя! Ладно? – вслед им кричит Мари. – Дверь закрываем! А то много ос залетает в дом». Она рассказывает, что 12-летний Тао, в отличие от своих французских сверстников, ходит в походы, много играет на свежем воздухе, помогает по хозяйству, занимается в православном военно-патриотическом клубе. Тут Мари неожиданно прерывает рассказ, вскакивает и зовет дочь. Она вспомнила, что ей нужно добраться до автомастерской в Красном Яре, и просит Элеа присмотреть за ребятами.
У Мари видавшая виды «Нива» – самая подходящая машина для села. Под лобовым стеклом георгиевская ленточка. Над рулем маленькие иконки. Все как у местных.
До автомастерской добрались быстро. Суровые механики объясняют клиентке в белом платье и белых сапожках, что надо купить новый редуктор и восемь гаек. Едем в магазин, где Мари жалуется продавцу, что уже в третий раз меняет эту деталь. Возможно, на редуктор вода попала, предполагает тот, ведь в апреле Самарская область пережила сильный паводок.
Забирая коробку с покупкой, Мари проводит ладонью по стеклу витрины, стирая невидимую пыль. Продавец смотрит озадаченно: зачем? А это просто привычка: оставлять все в чистоте после себя Мари и ее братьев с детства приучил отец. Тому же она учит и своих детей. Правда, поднимать их в одиночку непросто, вздыхает Мари. Но она молится, и Бог посылает людей ей в помощь. Как, например, отец Иннокентий из храма Серафима Саровского в селе Белозерки. Или учительница из школы, которая привила Элеа любовь к литературе.
Установка нового редуктора обходится Мари намного дешевле, чем она ожидала. Она звонит Фредерику, чтобы сообщить об этом. Тот радуется вместе с ней. И нам становится ясно, как дружно живет семья Жиоржи.
По пути домой Мари вспоминает, как они искали участок в Самарской области. Поначалу вся семья планировала жить в одном большом доме. Но подходящие по размеру участки стоили слишком дорого. В итоге французы поселились в четырех разных селах, но поблизости друг от друга. Родители построили дом в селе Большая Каменка. Брат Фредерик с женой Люсией создали небольшое поместье в деревне Новый Городок. Мари с Денизом обосновались в Нижней Солонцовке. А младший брат, Жан, достраивает домик в селе Белозерки.
Родители помогали Мари и Денизу строить дом и освобождать участок от зарослей. Супругам хотелось иметь настоящую русскую избу, но пришлось согласиться на каркасный дом. Всю внутреннюю отделку и мебель делали своими руками. Внешней отделкой дома Мари занимается до сих пор с помощью племянника Лукаса.
Когда Мари спрашивают, почему вокруг ее дома нет забора, она отшучивается, что все деньги ушли на отопление и электричество. На самом деле Мари не против соседей, шастающих через ее двор. Не раздражают ее и чужие коровы или поросята. А этой весной, в утро Пасхи, во двор забрели ягнята, отбившиеся от проходившего мимо стада...
ВАЛЕНКИ, СНЕЖКИ И ПЕРВЫЙ БОРЩ
К Тао пришли в гости друзья – Роман и Артем. Без обеда Мари их не отпускает. Трапеза начинается с молитвы, а потом все дружно придвигают лавки к столу – стульев в доме нет. Когда гостей много – а это случается часто, – столы накрывают во дворе возле настоящей бурятской юрты, которую купили и установили во время строительства дома.
В речи Мари часто использует уменьшительно-ласкательные суффиксы, например называет воду водичкой, больше не носит шляпки и как обычная россиянка восклицает: «У меня голова кругом идет!» Правда, иногда она забывает нужное русское слово и нетерпеливо щелкает пальцами. В такие моменты она похожа на француженку из романов Франсуазы Саган. Когда мы ей говорим об этом, Мари отвечает, что недолюбливает эту писательницу из-за ее феминизма.
После обеда Мари спрашивает мальчиков, куда они пойдут. «Мы будем по России гулять!» – отвечает бойкий Роман. «Я очень рада, – смеется Мари. И тут же становится серьезной. – Но где? В лесу? В поле? Отвечайте! Это не шутка!» Она хлопает ладонью по столу, показывая, что переходить границы дозволенного не стоит. Так поступал и ее отец Кристиан, когда видел, что дети балуются. «А в Европе, если вы строго воспитываете ребенка, то вы – плохой родитель», – говорит она.
Поначалу жители Нижней Солонцовки дивились на новых соседей. Еще больше их заинтересовал отец Василий, приехавший в гости к землякам. Он освятил дом Мари, как и дома Фредерика и ее родителей. А семья Жиоржи ездила на юбилей отца Василия в Чебоксары. Он специально прислал машину, чтобы семейный ансамбль Жиоржи смог погрузить в нее все свои инструменты. И хотя жена Фредерика Люсия тогда только родила Габриэля, французы отправились поздравлять духовного наставника.
Еще одним своим духовным отцом Мари считает уже скончавшегося отца Николая Агафонова из храма в селе Белозерки. Теперь их окормляет его сын, настоятель того же храма отец Иннокентий. Отец Николай раньше служил в Волгоградской епархии и вместе с яхтсменом Владимиром Корецким построил миссионерский плавучий храм «Святитель Николай». Мы говорим, что писали об этом проекте (см.: «Русский мир.ru» №8 за 2023 год, статья «Обет»). «О! Мир тесен!» – удивляется Мари.
Наша беседа продолжается за чаем. Мари вспоминает, как в первую свою зиму в России они любовались в Самаре на замерзшие волжские волны. Как удивлялись тому, что взрослые вместе с детьми играют в снежки и катаются на лыжах. Как сельчане подарили ей и Денизу валенки с галошами. Как они устраивали в своем доме спектакли для соседей. Мари не помнит, когда точно она впервые сварила борщ. Соседка принесла свеклу, капусту, мясо, продиктовала рецепт. «Скорее всего, борщ варил все-таки муж», – говорит Мари. Они встречались семь лет, прежде чем пожениться. Дениз работал бухгалтером, играл в любительском театре. Мари была директором туристического бюро и выходила с мужем на сцену в любительских постановках по произведениям Чехова. Дениз, не задумываясь, поддержал идею переехать в Россию. Муж Мари, увы, ушел из жизни, похоронен он в России. И теперь эта сильная женщина в одиночку растит детей и управляется с хозяйством...
«ХОТИМ ДОЧКУ!»
Мы едем в гости к Фредерику в Новый Городок, где должна собраться вся семья Жиоржи. Мари ведет машину и напевает песню Salut Джо Дассена, которую любил Дениз. Дорога заняла немного времени. И вот мы уже на ферме «Цикада и муравей».
«В нашем доме поселился замечательный сосед…» – поет в микрофон мама пятерых сыновей Люсия. Фредерик играет на контрабасе, за пианино сидит их старший сын, Лукас. Этот семейный ансамбль может исполнять и джаз, и танго, и того же Дассена с Далидой… Но зажигательная песенка про замечательного соседа для семьи Жиоржи символична и исполняется ими виртуозно. Все инструменты начищены до блеска. Импровизированную сцену освещают три яркие лампы, в роли кулис – темные шторы, за ними окно во двор, где разбиты клумбы. «Будем считать это выступление репетицией, – улыбается Фредерик, водружая свою шляпу на гриф контрабаса. – Что вам еще исполнить? Хотите Пиаф? Или «Очи черные»?»
Мари сидит на лавке и держит на руках племянника Габриэля. Фредерик присаживается рядом, устало вытирает лоб платком: до импровизированного концерта он разгружал дрова. Люсия успокаивает расшалившихся детей и говорит, что ей надо подоить коз.
Фредерик вспоминает, что когда они жили в городской квартире во Франции, то соседи постоянно жаловались на его контрабас. «А здесь соседи далеко! – смеется он и поворачивается к сестре. – Мари, ты не рассказывала про юрту?» Купили ее сразу после приезда в Россию – намеревались ночевать в ней, пока строится дом. Продавец обещал доставить ее в июле, а привез... 1 сентября! Собирали юрту всей семьей. Ночевать в ней, конечно, уже было незачем. Но она пригодилась, когда у Мари стали собираться соседи, чтобы вязать маскировочные сети для СВО. Правда, в ней было слишком душно. И тогда Лукас помог Мари построить беседку. Так что волонтеры до сих пор приходят к Мари вязать сети.
Семейный ансамбль Жиоржи состоит из Фредерика, Люсии и Лукаса. Иногда к ним присоединяется Жан – младший брат Мари и Фредерика. Он неплохо управляется с трубой. «Правда, сейчас он чаще поет в храме на клиросе», – добавляет Фредерик. Ансамбль играет на свадьбах, юбилеях и корпоративах. Для выступлений Фредерик облачается в белый пиджак, а Люсия надевает красивое белое платье. И тогда в них трудно узнать владельцев фермы «Цикада и муравей», гостям которой устраивают мастер-классы французской кулинарии, учат делать козий сыр и играть в петанк и бильбоке. «У нас все хорошо. Есть только одна проблема. У нас пять мальчиков. А мы хотим дочку! Может быть, в России эта мечта сбудется?» – говорит Фредерик.
Ясно, что у Люсии и Фредерика хозяйство, требующее постоянного внимания и заботы. И еще пять сыновей! Но в этом доме хорошо знают, что такое порядок. Трава во дворе скошена. Тюки сена аккуратно сложены, как и дрова под навесом. Козы ухожены. Именно о такой сельской жизни Жиоржи и мечтали, когда переезжали в Россию.
ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА
Мари привезла на семейный сбор целый поднос свежеиспеченных круассанов, на которые дети поглядывают с нетерпением. Но мы ждем старших Жиоржи.
Наконец во двор въезжает машина. Дедушка и бабушка Жиоржи выбираются из нее и тут же оказываются в окружении галдящих внуков. Некоторое время уходит на поцелуи и объятия.
Мари подводит нас знакомиться с главным вдохновителем переезда семьи в Россию – своим отцом Кристианом Жиоржи. Выглаженная белая рубашка, идеально подстриженная эспаньолка, за очками в дорогой оправе – спокойные глаза философа. Да, из-за инсульта 69-летний Кристиан лишился возможности легко передвигаться и нормально разговаривать, но он с радостью смотрит на своих детей и внуков. За их будущее в России он спокоен. Старший Жиоржи кивает, приветствуя нас. Если бы не болезнь, он бы поговорил с нами на русском.
Кристиан Жиоржи вглядывается в лица дочери и невестки, которые о чем-то воркуют, и с любовью смотрит на резвящихся внуков: 15-летнюю Элеа, 12-летнего Тао, 16-летнего Лукаса, 14-летнего Пако, 10-летнего Поля, 7-летнего Батиста и полуторагодовалого Габриэля.
Кристиан помнит, что не все гладко шло в России. Чиновники тянули с выдачей разрешения на временное проживание, удивлялись: зачем переезжает такая большая семья французов? Дочь потеряла мужа. Отвернулись родственники и друзья во Франции. Не сразу удалось купить участки под строительство, некоторые отказывали им, не желая связываться с иностранцами. А земляки, работающие в России по контракту, сторонились семейства Жиоржи из-за их стремления жить по русским традициям...
Жена и дочь поддерживают Кристиана под руки. Он смотрит на нас, улыбается и пытается что-то сказать. И по движению его губ становится ясно, что он силится произнести французскую поговорку, которая знакома многим русским людям:
– La vie est belle! Жизнь прекрасна!