Николай Дмитриевич Кашкин — профессор Московской консерватории по классу теории и истории музыки и музыкальный критик. Он был другом Петра Ильича Чайковского и неизменно доброжелательным рецензентом его произведений.
Чайковский познакомился с Кашкиным заочно, еще когда учился в Петербургской консерватории — по рассказам своего соученика и друга Германа Лароша, который впоследствии стал музыкальным критиком. Ларош в свою очередь и Кашкину рассказывал о Чайковском. Так что, когда, закончив консерваторию, Петр Ильич приехал в Москву по приглашению Николая Григорьевича Рубинштейна, они встретились почти как старые знакомые. Чайковский сразу же стал своим человеком в доме Николая Дмитриевича.
По словам Лароша «дом Кашкиных начиная с 1865 года долгое время был одним из центров общества профессоров Московской консерватории». Однако после смерти Рубинштейна Кашкин перестал устраивать у себя большие собрания, и у него продолжали бывать лишь близкие друзья, среди которых и Чайковский. Композитор посвятил Кашкину романс «Ни слова, о друг мой».
Всегда любивший детей, Чайковский с удовольствием общался с дочерью Кашкина — Софьей Николаевной, у которой осталось о композиторе немало воспоминаний, в том числе и о его дружбе с ее отцом.
Одно из таких воспоминаний касается маскарада, на который отправились Чайковский и Кашкин.
Они поспорили, что нарядятся так, чтобы друг друга не узнать. В общественных маскарадах в масках обязательно были дамы, а вот мужчины обычно масок не надевали. Кашкин просто-напросто сбрил бороду и усы и поехал на вечер. Там его никто не узнал. Посвященный в секрет приятель представлял его как приехавшего откуда-то музыканта. Он сидел и разговаривал с одним из друзей, который тоже его не узнал и только не мог сообразить, кого же ему этот человек напоминает.
Между тем произвело сенсацию появление некой дамы. Она была одета в роскошное домино из черного кружева. Многие узнали это домино — это была единственная в своем роде вещь, сделанная на заказ для одной из московских богатых барынь.
Она несколько раз прошла мимо столика, около которого сидел со своими собеседниками Кашкин, как вдруг, повернувшись так, что Кашкин стал ей виден со спины, она остановилась, широким жестом ударила себя по лбу и воскликнула: «Идиот, да ведь он же обрился!» Дама узнала Николая Дмитриевича, а по характерному жесту и голосу присутствующие узнали Чайковского, и их инкогнито было раскрыто.
Николай Дмитриевич родился в Воронеже в семье книготорговца, владельца книжного магазина с библиотекой для бесплатного чтения, который служил своего рода клубом для местной интеллигенции. Отец был большим любителем музыки, писал стихи и рисовал. Он стал и первым учителем своих сыновей. Активно занимался Николай и самообразованием: знакомился с камерными произведениями классиков по выписанным из Москвы нотам, читал литературу о музыке на русском, немецком и французском языках, по различным учебникам изучал теорию музыки. С 13 лет он выступал как пианист и давал уроки игры на фортепиано настолько успешно, что приобрел в Воронеже репутацию виртуоза и авторитетного педагога.
Обладая немалыми способностями к математике, Кашкин собирался поступать в Технологический институт. Но в 1860 году по дороге в Петербург под влиянием рассказов попутчика о московской музыкальной жизни предпочел остаться в Москве.
Когда Кашкин выразил желание завершить профессиональное музыкальное образование в только что открывшейся Петербургской консерватории, Н. Г. Рубинштейн убедил его не покидать Москвы. Мечтая об открытии консерватории в Москве и собираясь пригласить Кашкина в нее профессором, Рубинштейн взял на себя обязательство заниматься с ним игрой на фортепиано. Он значительно содействовал росту Кашкина-музыканта.
В Московской консерватории Кашкин проработал до 1896 года. Помимо того, что он был профессором элементарной теории, он также вел обязательное фортепиано, младший класс специального фортепиано, историю музыки, сокращенный курс гармонии для певцов, третий курс сольфеджио, гармонию, энциклопедию для певцов, историю фортепианной игры, историю оперы.
Его дочь вспоминала: «…отец всегда категорически отказывался от всякой административной деятельности и представительства, хотя его, кажется, многие хотели иметь директором, но на моей памяти все директора консерватории всегда в важных случаях совещались с ним».
По инициативе Рубинштейна он первым начал вести в «Московских ведомостях» постоянную музыкальную хронику. С 1869 года он неутомимый популяризатор музыки Чайковского. Талантливый мемуарист, он опубликовал воспоминания о многих деятелях русского музыкального искусства, в том числе и о Чайковском.
А. Курлаева