Изба – основа Русского мира. Именно благодаря землянкам, да избам (одно стремительно превращалось в другое после обживания на местности), русский человек надёжно закрепился на всём пространстве Восточной Европы, а позже «перешагнул» за Урал и дошёл вплоть до Сахалина и Камчатки.
Но изба избе рознь: эти важнейшие строения отличались как «мелочью» - флюгерами, резными элементами фасада, формой трубы и прочими нюансами и особенностями, так и очень крупными деталями. И самое сильное различие бросается в глаза тогда, когда невольно сравниваешь настоящие «терема» Русского Севера и довольно скромные частные жилые дома средней полосы РФ.
Почему так повелось издревле? Ответ на этот вопрос вы найдёте в рамках моей новой статьи. И удобнее всего вести повествование выделив три основные причины.
Первая причина – копирование строений местного населения
На Русском Севере испокон веков, ещё до прихода сюда первых русских первопроходцев, жили язычники – чуди и мокши. Эти два финно-угорских народа, благодаря огромному количеству доступного строительного материала и в условиях действительно тяжёлых зимних морозов привыкли собираться под одной крышей со всей живностью. А потому избы указанных народов сразу же содержали внутри всё, что только можно – «гараж» под телегу, конюшню для лошадей, мастерскую, сеновал, птичник, стайку для скотины, спальню и кухню. Иными словами вся жизнь концентрировалась внутри одной огромной избы, которая напоминала скорее сказочный терем, чем жилище, привычное для нашего взгляда.
Немудрено, что русские первопроходцы, на новых территориях перенимавшие только лучшее у местного населения, по достоинству оценили особенности местной жизни и стали возводить нечто подобное. Так, наработка племён чуди и мокши превратилась в общую черту Русского Севера.
Надо отметить, что финно-угорские племена имели привычку расширять уже имеющиеся избы. И новая семья, вместо того, чтобы отделяться от родителей, просто делала свою пристройку, так как это было намного выгоднее во всех смыслах.
Кстати, любой дом легко превращался в крепость, так как его стены, в основном, складывались из лиственницы, а окна и двери изначально делались небольшими (в том числе ради сохранения столь драгоценного тепла). Да и на фотографиях прошлых лет прекрасно видно, что и в конце XIX – в начале XXвека русские подданные на Севере действительно могли возводить очень сложные сборные конструкции, порою не используя при этом ни единого железного гвоздя.
Вторая причина – влияние набегов и войн
Центр России – это та территория, по которой испокон веков прокатывались глобальные войны и социальные катаклизмы. И если с первым фактором всё понятно – хазары, половцы, печенеги, татаро-монголы, литовцы, поляки, крымчане, казанцы, тевтонцы, норвежцы, шведы, датчане, французы и фашисты (список далеко не полный) постоянно пытались нанести максимальный вред своему главному противнику, то со вторым фактором не всё так однозначно.
Ко второму фактору, к примеру, относится такие глобальные потрясения, как опричнина и внедрение крепостного права. Вот уж где свои же люди поиздевались над простолюдинами всласть!
Так и получилось, что в центре России, вплоть до прихода советской власти, не было никакой возможности поставить большой и просторный дом – земля была либо очень дорогой, либо находилась в руках помещичьего класса, либо имелась сложная внутриполитическая обстановка и полное отсутствие внятных перспектив на будущее. И представители угнетаемой прослойки общества если и строились, то в совсем-совсем малых масштабах, нередко не имея возможности даже выложить печь «по белому».
На Севере всё было иначе.
Во-первых, захватчики сюда практически не совались – никого не интересовали небольшие и разрозненные деревни, разбросанные по действительно огромному ледяному пространству.
Во-вторых, опричнина и прочие грозные события сюда не дотягивались. Царская власть вообще считала: платят оброк, да и на том спасибо. А потому, если он исправно собирался, то и ездить сюда с карательными акциями не было никакого смысла.
В-третьих, крепостное право здесь отсутствовало как явление. И в виду того, что своих помещиков здесь никогда и не было, а так же в виду того, что именно сюда стремилось самое свободолюбивое население, максимально отдаляясь от больших городов и хоженых трактов, строились от души. Да так, чтобы жизнь как заблагорассудится и не чувствовать «щелчки плетью над ухом».
Третья причина – большое количество строительных материалов
Третья причина прямо проистекает из первой и второй позиции. Дело в том, что на Севере было действительно много фактически ничейного леса. И ни у кого не надо было просить «специальную бумагу», чтобы «выбить» подходящий материал для строительства. Может быть, вам покажется странным, но даже при освоении Сибири многое исполнительные царские воеводы и начальники острогов именно просили разрешения у государя вырубить столько-то и столько-то строительного/корабельного леса и даже платили в казну за это деньги.
На Севере лес считали общедоступным достоянием. А потому он использовался совершенно без меры, никогда не сверяясь с разрешениями и сметами. Царские управляющие здесь, конечно, тоже появлялись. Да ничего сделать не могли – при малейшем давлении местное свободолюбивое население немедленно снималось со своих мест и уходило ещё дальше. И немудрено, что в конечном итоге на уровне Москвы было решено, что лучше оставить прежний уклад данных территорий, но исправно получать налоги и сборы с подданных, чем «надавить» и упустить большую выгоду в виде той же пушнины и даров рыбного промысла.
Тем и обоснована разница. На Севере избы напоминают царские хоромы в два этажа да с мансардой и балконом, а в центре России – только небольшие по площади одноэтажные здания.
Картина меняется к Сибири – здесь также имелось большое количество свобод и свободного стройматериала. Но облик среднестатистических домов здесь имеет смешанный характер. Оно и немудрено, с учётом того, что именно в Сибири сливались представители самых разных народов, культур и образов жизни. Иногда – насильно, в виде каторги и ссылки.
И можно встретить как совсем маленькую «бабушкину избушку», так и вполне себе основательное «общесемейное гнездо» с огромным хозяйством при нём.