Лазарь Каганович стремительно поднялся практически на самый верх политического олимпа в СССР, а затем упал практически в самое основание пирамиды. Рассказываем об одном из самых успешных, но забытых политических деятелей эпохи Сталина.
Лазарь Моисеевич Каганович (22 ноября 1893– 25 июля 1991) не был ни соратником Ленина, как Григорий Зиновьев, ни трибуном, как Троцкий, ни военачальником, как Буденный. И даже в революционных событиях 1917 года принял довольно скромное участие — всего лишь как руководитель большевистской организации и организатор Союза сапожников в Юзовке (Донецк).
Однако после установления советской власти карьера молодого большевика стала стремительно развиваться: сказывался кадровый голод первых революционных лет. В 1917 году Каганович переехал в Киев, принял по большевистскому списку участие в III съезде советов, был избран членом ВЦИК и остался в Москве. Оттуда поехал устанавливать советскую власть в Центральную Азию. И уже в 1924 году, когда ему было чуть за 30, получил назначение первым секретарем ЦК КП Украины.
Он очень точно угадывал, откуда и куда будет дуть ветер. Так, на посту главы украинских большевиков Каганович очевидно выступил против политики украинизации, которую поддерживал ряд руководителей республики, включая таких деятелей как нарком просвещения Украины Александр Шумский и председатель СНК Украины Влас Чубарь. Под их напором Сталин отозвал Кагановича в Москву в 1928 году, но, видимо, уже тогда приметил перспективного управленца.
В 1930 году Лазарь Каганович стал первым секретарем Московского областного, а затем и городского, комитетов партии, а также полноправным членом Политбюро ЦК ВКП(б). К этому времени в политбюро уже не оставалось никого из ленинского призыва. Каганович последовательно выполнял самые сложные партийные задания: отвечал за хлебозаготовки в страшные 1932-33 годы, занимался партийными чистками в 1934-35 годах, параллельно отвечал за нормализацию работы железных дорог, введя персональную ответственность.
Управленческие способности бывшего обувщика были оценены по достоинству: в 1935 году Сталин поручил Кагановичу отвечать за генеральный план реконструкции Москвы, а после срыва сроков строительства первой очереди Московского метрополитена — еще и за столичную подземку.
Каганович был известен своей преданностью Сталину, которого за глаза называл «хозяином».
Он входил в ближний круг генсека и принимал участие в проведении чисток внутри партии. Во время политических репрессий 1937-38 годов подписывал т.н. «списки», в которые были включены лица, обвиняемые в шпионских действиях и антисоветской деятельности. В конце жизни признавался, что вместе с другими руководителями партии «пересолил», то есть обвинил больше людей, чем того следовало бы. Этот период в жизни Кагановича был, пожалуй, самым успешным, он был одним из наиболее близких Сталину людей.
Однако после войны влияние Кагановича, как и некоторых других соратников Сталина, начало сокращаться. Он вернулся на прежний пост первого секретаря ЦК КП(б) Украины, а затем возглавил комитет Совета министров СССР по материально-техническому снабжению народного хозяйства. В число доверенных лиц вождя он уже не входил. Говорят, что «железный нарком», будучи евреем, выступил против готовящейся антисемитской кампании и, вероятно, мог стать ее жертвой.
После смерти Сталина шестидесятилетний Каганович поддержал своего прежнего протеже Хрущева, которого когда-то выдвинул на пост второго секретаря Московского комитета ВКП (б), в противостоянии с Берией. Однако в 1957 году был обвинен в создании «антипартийной группы Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова» и снят со всех постов. А в декабре 1961 года даже исключен из рядов КПСС.
Последние тридцать лет жизни он занимал мелкие должности, был пенсионером «союзного значения», писал мемуары, дожил до перестройки. На пенсии занялся самообразованием, регулярно ходил в библиотеку. До самого конца сохранял ясный ум.
Так в чем секрет успеха «железного Лазаря»? Он был идеальным руководителем эпохи индустриализации, который не щадил ни себя, ни других. Его стиль управления был крайне жестким, даже безжалостным. Отсутствие образования не мешало ему успешно управлять министерствами и ведомствами, поскольку в тот момент от руководителя требовалось не рефлексировать, а воплощать. Также стоит упомянуть его готовность идти на крайние меры для достижения целей, что сделало его одной из наиболее противоречивых фигур в советской истории. Но с окончанием периода сталинских реформ фанатичные исполнители линии партии перестали быть востребованными. Началась новая эпоха.