Иван ЗЛОБИН был вторым номером в расчёте 122-мм гаубицы. Снаряд с пикирующего немецкого бомбардировщика упал ему буквально в ноги... Истории последних ветеранов собирает гомельский журналист Дима ЧЕРНЯВСКИЙ.
ЛИЦА ПОБЕДИТЕЛЕЙ
Авторский проект Дмитрия ЧЕРНЯВСКОГО, Гомель
Серия 33. Рядовой шести фронтов
– Мой отец погиб на фронте в ноябре 41-го, – вздыхает Иван Злобин. – Из его пулемётного расчёта в живых остался только наш односельчанин Иван Ильич, который после прямого попадания снаряда вернулся домой без одной ноги. Он-то и рассказал мне обстоятельства произошедшего. Конечно, хотелось отомстить врагу. По досрочному призыву в 17 лет попал в гаубичную артиллерию. Моё дело было закрыть затвор после того, как 122-миллиметровое орудие зарядят 21-килограммовым снарядом. Потом по команде: «Огонь!» дёргал левой рукой за шнур с колечком. И – о-п-па! Готово! Откат нормальный. Моя гаубица аж подпрыгивала после выстрела.
Иван Злобин встречает нас в саду своего частного дома. С гордостью показывает большую грядку помидоров.
– Это всё моё, сам садил огурчики, помидорчики, лучок, – поясняет 91-летний ветеран. – Чеснок только пропал. Зато виноград у меня, видите какой, – с гордостью добавляет Иван Никитович. – Я из него ещё и вино делаю.
После краткой экскурсии по огороду Иван Никитович садится в машину, чтобы отправиться в музей военной славы.
– Я с 42-го по 45-й год воевал рядовым солдатом. Начинал наш боевой расчёт сражаться ещё в будёновках, которые остались на складе, наверное, со времён Гражданской войны. Очень уж жарко было в них летом. Но потом эти головные уборы на пилотки нам всё же поменяли.
– А где вы сражались? – уточняю.
– Я на шести фронтах побывал: Воронежском, Степном, Центральном, Брянском, 1-м и 3-м Украинском, – загибает пальцы ветеран. – Освобождал Конотоп, Чернигов, Бахмач, форсировал Днепр, Припять… – Иван Никитович перечисляет бесконечную вереницу городов и заключает: – Так что пришлось много чего повидать.
– А за что орден Славы III степени вручили? – интересуюсь.
– Пикирующего «костыля» в 45-м из пулемёта подбил, – говорит, как о чём-то несущественном, Иван Злобин.
– Поясните…
– «Костылём» мы называли «Юнкерс-87» за его неубирающиеся шасси. Попал в него, когда временно воевал в составе зенитно-пулемётного расчёта. Самолёт загорелся и упал за горизонт. Командир определил, что это мой крупнокалиберный пулемёт ДШК постарался. Хотя стрелял не один я...
Позже решаю поподробнее узнать, как ветеран получил свой орден. Захожу на сайт Министерства обороны России «Подвиг народа» и читаю:
«Наводчик зенитно-пулемётного расчёта рядовой Злобин имеет на своём счету один сбитый самолёт противника. А 20 апреля 1945 года на подступах к немецкому городу Тройенбрицен он метким огнём уничтожил станковый пулемёт противника с его расчётом и, продвигаясь дальше по уличным кварталам города, уничтожил семь немецких солдат и офицеров, взял в плен двух фаустпатронщиков, которые сидели в засаде. В этом бою был ранен командир нашего расчёта. Злобин, не жалея своей жизни, под огнём противника ползком на себе вытащил раненого с поля боя и доставил его в санчасть».
– Но и нам доставалось от авиации врага, – продолжает ветеран. – Помню, как-то на рассвете появилась «рама» (немецкий самолёт-разведчик «Фокке-Вульф». – Прим. авт.) – А мы в поле стояли. В общем, заметил он наши гаубицы. Через полчаса прилетела эскадрилья пикирующих бомбардировщиков. Тут-то нас и поколошматило! Пару бомб грохнуло рядом. Взрывной волной меня отбросило метров на пять. Из левого уха кровь потекла. Ощущение было такое, что левую руку и ногу как будто выкрутило. Из-за этого с коленным суставом мучаюсь последнее время. После контузии, сам не помню как, оказался в медсанбате. Полтора месяца там провёл. А когда обратно в свою часть попал, заболел тифом. Сначала меня несли на носилках, потом положили на матрас на полу. А дальше ничего не помню. 20 суток без сознания был. Высокая температура. Все думали, что умру. Но потом критический момент прошёл, и после почти двух месяцев в госпитале меня снова выписали.
– Повезло, что остались живы?
– Конечно, повезло, – соглашается ветеран. – На войне без этого никуда. Солдат мог погибнуть в любое время. Помню, ужинал наш боевой расчёт и откуда ни возьмись прилетел немецкий пикирующий бомбардировщик. В нескольких метрах от нас упал снаряд. Песком окатило. Ну, думаю, вот она, смерть! А снаряд не разорвался. Был ещё случай. Стоял с солдатом, разговаривал, и между нами осколок прямо в землю воткнулся. И это ж не во время боя, а на привале. И не задело. Вот это счастье! Да вот ещё в Польше налетели самолёты. Нашу машину разбомбили, орудие вывели из строя. Шофёра убило, командира взвода ранило. А все, кто в кузове сидел, остались живы. В том числе и я. Повезло? Конечно, повезло.
За разговором подъезжаем к музею. Фронтовик бодрым шагом, почти не опираясь на палочку, следует во двор учреждения, где расположилась выставка военной техники.
– Большую роль сыграло в войне ваше орудие? – интересуюсь мнением.
– А как же! Почти на 12 километров поражало цели.
К сожалению, 122-миллиметровой гаубицы в экспозиции не оказалось.
– Ну ничего, – ободряюще произносит Иван Никитович, – зато здесь есть, я бы сказал, двоюродная сестра моего орудия – 100-миллиметровая пушка. Принцип действия у них похожий, только у моей гаубицы колёса повыше и ствол покороче. А так всё равно близкая мне артиллерия. А она, как говорится, была настоящим богом войны. Без гаубиц и пушек не видать нам победы. Двух-, а то и трёхчасовая канонада. Кто такое выдержит? Гром стоял среди ясного дня, когда мы били. А что оставалось после? Вздыбленная земля и трупы врага.
Ветеран присаживается на станину пушки, готовясь к фотосъёмке:
– Пальцы не хотят работать, – вздыхает он, с трудом застёгивая пиджак. Потом на мгновение замолкает, будто что-то вспоминая, и добавляет: – А если бы моя гаубица была, зарядил бы, несмотря на возраст. Силы ещё есть. Вторым номером был в боевом расчёте из семи человек. Так называемым замковым, потому что закрывал затвор перед выстрелом. Помню, перед одним из сражений услышали команду: «К бою!» Так спешили выстрелить, да ещё уставшие были после длительных боёв, что забыли снять чехол со ствола. Снаряд, конечно же, никуда не улетел, а «раскучерявил» дуло. Разорвал его начисто. Хорошо, что все остались живы. – Иван Злобин делает небольшую паузу и продолжает: – На лошадях мы нашу гаубицу возили до 1943 года, а потом появилась машина. Спали под орудием и летом, и зимой, подстелив солому. Особенно хорошо гаубицы помогли на Курской битве у железнодорожной станции Поныри. Там после нашего артиллерийского удара всё поле было чёрным от немецких мундиров.
– А сами не боялись погибнуть?
– Всё было. Только сидела во мне какая-то вера, что вернусь домой. На войне ведь как? Жив – жив. Накормили – и хорошо. Воспринимал войну как работу, как будто на заводе или в колхозе тружусь. Сражаться было моей обязанностью. Легко ничего не доставалось.
– Ну а минуты отдыха были? – интересуюсь.
– В минуты отдыха к нам приезжали выступать артисты. Помню, как Лидия Русланова пела «Синий платочек». Запомнился мне и Герой Советского Союза, командующий 13-й армией генерал-полковник Николай Пухов, с которым мы Припять и Днепр форсировали. В Чехословакии видел дважды Героя Советского Союза, маршала бронетанковых войск Павла Рыбалко. Выдающиеся фигуры.
– А что вас ещё впечатлило на войне? – продолжаю беседу.
– Не на войне, а после, когда приехал из Орловской области, где родился, работать на Гомельский вагоностроительный завод. Тогда я увидел, как город из полуразрушенного превратился в отстроенный и цветущий. Сейчас Гомель не узнать. Много наши люди сделали, чтобы он возродился.
Иван Злобин и сам после войны многое сделал для становления города, отработав 47 лет на заводе. За добросовестный труд был награждён орденом Трудовой Славы.
– Победили мы врага благодаря стойкости и мужеству советского народа, его огромному терпению и трудолюбию, – рассуждает на обратном пути в машине ветеран. – Всю войну верил, что Победа будет за нами. А 9 Мая встретил в Праге. Ой, что тогда было! Как мы радовались, как стреляли в небо! – лицо Ивана Никитовича заметно молодеет от этих воспоминаний. – Никогда мне этого не забыть!
От редактора канала «Белорус и Я» Честно говоря, когда мы с Димой только начали транслировать его проект «Лица Победителей» в Дзен, и представить не могли, что найдутся «любители арифметики», которые начнут скрупулёзно высчитывать, сколько сейчас должно быть лет ветеранам – героям интервью, сколько им было, когда началась война и даже сколько, когда она закончилась. А потом радостно визжать в комментариях, что «автор облажался!»
Специально для таких «проДвинутых». Собирать интервью с ветеранами журналист газеты «Гомельские Ведомости» Дмитрий Чернявский начал ещё в 2014 году. То есть, в этом году проекту исполняется 10 лет, но он продолжается. За эти 10 лет Дима собрал уже больше 130 интервью. Проект, кроме собственно публикаций в газете, вылился в несколько фотовыставок, одна из которых прошла в стенах Государственной Думы РФ. В прошлом году по его материалам был издан альбом «Устами фронтовиков», обложкой которого мы начинаем все материалы Дзен-воплощения проекта. В мае проект "Устами фронтовиков" получил премию "Золотая литера" как лучший исторический проект в Республике Беларусь.
Тем же, кто пытается нас учить, что «негоже ставить интервью 2014 года», отвечу: такие интервью я ставил и ставить буду. Считаю, что их надо ставить и в 2024-м, и в 2034-м, и в 3334-м. Это живая память о величайшей трагедии, только сохранив её мы можем остаться людьми.
И математика (которую, как бывший студент мехмата МГУ, нежно люблю) здесь не причём.
Другие материалы проекта здесь:
Дмитрий ЧЕРНЯВСКИЙ, Гомель
Фото: Анна ПАЩЕНКО, waralbum.ru
© "Белорус и Я", 2024