Морозным осенним днём мы волею случая оказались в скромном по размерам посёлке Ляскеля, расположившегося к северу от Ладожского озера, вдоль реки Янисйоки, в Питкярантском районе Карелии. С погодой неожиданно повезло, было очень холодно, и с самого утра над полями и лощинами начал собираться густой белоснежный туман, над рекой Янисйоки он клубился особенно сильно, растекаясь во всех направлениях. Покрытые серебряной изморозью леса, укрытые сияющим инеем поля и улицы поселений потонули в клубящейся мягкой мгле, каждый дом, каждое строение в облаках влаги приобретали фантастические очертания. Картина местности обратилась в сказку.
Первоначально Ляскеля входила в состав волости Сортавала, а затем принадлежала муниципалитету Харлу, который был передан Финляндии Советским Союзом. Рядом с работавшими там лесопилками были построены деревообрабатывающий завод и бумажная фабрика в Ляскеля, производившая в 1905 году оберточную бумагу. На старинной бумажной фабрике остановимся чуть подробнее.
Завод основал Нильс Людвиг Арппе, который в 1860 году купил Ляскелянкоски в Янисйоки Сортавальского муниципалитета и расположенные там водяные лесопилки. Другими крупными порогами Янисйоки, расположенными в Харлу, являются Леппякоски и Хямекоски, расположенные выше. Наследники Арппе продолжили его дело в 1892 году А.Б. под названием компании Н.Л.Арппес Арфвингар. В 1893 году фабрика была построена как деревошлифовальная, а в 1905 году, на фабрику поставили бумагоделательную машину, и 8 апреля 1905 года компания была зарегистрирована как общество с ограниченной ответственностью Läskelä Bruks Aktiebolag. В 1929 году название компании было изменено на Osakeyhtiö Läskelä Aktiebolag.
В 1912 году на предприятии Ляскеля работало 550 человек, и компания производила 10 000 стандартных пиломатериалов, 2 500 тонн древесной щепы и 9 500 тонн коричневой упаковочной бумаги. У компании было 75 тысяч гектаров собственных лесов. Компания также имела собственное профессионально-техническое училище, которое начало работать в начале 1920-х годов.
В 1924 году компания купила компанию Leppäkoski Fabrikers Ab, которая в 1929 году была объединена с компанией Läskelä. Компания Leppäkoski Fabrikers Aktiebolag владела деревообрабатывающим станком в Ляскеланйоки, основанным в 1893 году, и бумажной фабрикой, основанной в 1899 году, а также Завод по производству сульфатной целлюлозы в Котке, основанный в 1906 году, который он приобрел в 1920 году, уже принадлежавший Леппякоски филиал Kotkan Sulfaatticelluloosa Oy, вскоре был передан Uhdysbanki Северных стран, а затем в 1927 году Lohjan Celluloosatehdas Oy. Годовое производство фабрики Леппякоски до войны составляло 9000 тонн целлюлозы и 8000 тонн бумаги в год.
Oy Läskelä понесла значительные убытки на рубеже 1920-х и 1930-х годов, которые были вызваны крупными инвестициями компании и понесенными ею потерями от курса валют. Деятельность компании прекратилась в результате Советско-финской войны 1941—1944 годов и территориальных уступок Финляндии.
Завод сильно пострадал во время войны и был отремонтирован когда фабрика стала собственностью Советского Союза в 1946 году. Для восстановления фабрики использовались военнопленные. Во времена Советского Союза и России фабрика первоначально производила газетную бумагу и упаковочную бумагу, и деятельность фабрики практически не изменилась.
В 1958 году Харлу (целлюлозно-бумажный комбинат Леппякоски) и комбинат Ляскеля были объединены в одну компанию. В Советском Союзе было построено много домов, и фабрика в Ляскеля начала производить исключительно обойную бумагу удовлетворение нужд. С 1973 года фабрика Ляскеля была одним из крупнейших производителей обойной бумаги в Советском Союзе, и ее доля в общем производстве обоев в стране составляла около 25%. Обойная бумага экспортировалась на юг Советского Союза, например, в Грузинскую ССР. Производство обойной бумаги продолжалось практически без изменений до 1999 года.
В 1999 году завод купили бизнесмены Леонид Белуга и братья Амиран и Баграт Цицуа. Фабрика получила название «ОАО Pohjois-Latokka Paperikombinatti Läskelä» (ОАО «Северо-Ладожский бумажный комбинат «Ляскеля»). Директором фабрики стал Николай Скацков. На момент покупки производственное оборудование фабрики находилось в плохом состоянии. В 1998 году фабрика выпустила три тысячи тонн бумаги.
После инвестиций в 1999 году производство удвоилось, а также увеличилось количество рабочих мест. 23 марта 2000 года была запущена новая бумагоделательная машина. Запустил ее Председатель правления Республики Карелия Сергей Катанандов. Однако в 2004 году деятельность завода закончилась банкротством.
Сегодня же огромные краснокирпичные корпуса бумажной фабрики в тумане приобрели фантастический облик старинного замка, возвышающегося у каменистой впадины русла реки Янис.
По другую сторону от величественных корпусов бумажной фабрики разлился водной гладью тихий пруд. С одного берега - окутанные клубящимся туманом промышленные строения, с другого - зубчатая стена леса и уходящая в туманную облачность река Янис.
По выбеленному инеем и заросшему гигантским борщевиком склону, натыкаясь на старые погреба поднимаемся над рекой в сам посёлок Ляскеля. Здесь нас встречают тихие безлюдные улицы, утонувшие в белой пелене.
Вдоль главной улицы в Ляскеля сохраняется ряд довольно любопытных двухэтажных домов 1950-х годов постройки. Интересны они не только своим аутентичным видом, но и подобиями "французского балкона", только на балконы этих домов выхода в принципе не предусмотрено. Скорее всего, изначально выход на балконы был, а впоследствии по какой-то причине приняли кажущееся диким и странным, но такое обычное классическое решение - балконы же можно не ремонтировать, а просто закрыть на них доступ, дверной проём заделать, а вместо двери вставить окно))
Примерно треть квартир в этих домах заброшены.
Здесь была ещё и парикмахерская "Престиж". Прекрасный район одним словом, но хватило ли у парикмахерской престижа? Видимо нет, раз прекратила она своё существование.
И встретился нам на пути такой прекрасный Дом культуры. Закрыт 7 лет, на вопрос "можно ли поснимать внутри?" были посланы в администрацию. Заходим в здание администрации, в первом попавшемся кабинете я нашёл тётю, разговаривающую по телефону с некой Катей. После начала диалога и моих слов "я вам объясню нашу ситуацию", ей пришлось отложить важные переговоры, и выслушать мою просьбу о посещении заброшенного Дома культуры. И получил я ответ, что нам ничего нельзя, а можно только обойти вокруг и посмотреть снаружи. Все доводы о том, что нас не пугает ни аварийное состояние, ни провалившаяся крыша, остались без ответа. Но был предпринят альтернативный план действий - подождав у Дома культуры двух местных жителей, завели мы с ними беседу про этот несчастный храм культуры и творчества, получили информацию - закрылся он 7 лет назад, постоянно лазают дети и идите смотрите, всем всё равно)))
Войдя через открытую дверь, нам предстали следующие постапокалиптические картины. Крыша и вправду провалилась, внутри ужас и хаос, чудом уцелели два сломанных пианино.
Покинув сей оплот культуры на селе и, недоумевая зачем так охранять его от нашего безобидного вторжения, решили мы двинуться в сторону соседнего поселения Харлу.
Пропустив мимо страшненькую, но ещё вполне живую ферму с коровами, оказались мы среди полей и лесов.
Сто метров вперёд, сто метров назад - и стена тумана, ничего не видно в округе, только дорога, по которой нужно идти семь километров. В мутной пелене над зубчатой стеной елового леса плавал серебристый диск солнца.
Наконец показались первые признаки посёлка Харлу. Ещё через полчаса мы, под лай злобных свор собак, торжественно входим на улицу поселения.
В поселении Харлу присутствуют два магазина, один из которых, под названием "Рома" приказал долго жить, железнодорожная станция, каменный арочный мост через реку Янис, очередная заброшенная бумажная фабрика, где чудом выживает какая-то ущербная лесопилка, ряды скромных одноэтажных домов и собрание двухэтажных разваливающихся бараков. Уверен, здесь есть ещё много всего хорошего, но мы не добрались.
Вечерний туманный Харлу тоже довольно приятен глазу.
Под вой и лай собак мы выступили в обратный переход из Харлу, только теперь по железнодорожным путям. Так мы сильно сократили маршрут. Уже в густых синих сумерках, усиливающихся туманом, оказались в уже знакомых нам полях. Золотая луна поднималась над кромкой чёрного леса, туман стлался по полям белесым полотном, под прикрытием его, по полянкам бегали лисички, и светились в канаве красные глазки. Как всегда, перед самым Ляскеля, мы наткнулись на препятствие в виде своры злющих собак, выпущенных на ночь. Полезли в лес, выломали по дубинке, но в итоге просто свернули на другую улицу. И тёмными закоулками, то и дело встречая гуляющих собак на тёмных улицах, выбрались на остановку общественного транспорта. Правда, часовое и с туманными перспективами ожидание этого транспорта на промёрзшей остановке, в ледяной вечер, превратилось в пытку.