– Когда вы выезжали за границу, вы чувствовали, что отличаетесь от других?
– Многие сейчас говорят, что хоккей в Европе был круче, чем в Америке. Чехословацкая команда была фантастическая по всем параметрам. И мы каждый год же играли клубными командами против профессионалов. Уезжали к ним, с их судьями, их зрителями, с их коробкой маленькой. И мы в 70-80 процентах побеждали. Для нас это не было каким-то откровением.
Но одно дело, когда ты играешь в команде, а другое – когда ты приехал в команду. Я приехал в команду, которая по итогам предыдущего сезона была последней в лиге. Когда тебе 31 год и ты привык играть в интересный, конструктивный и красивый хоккей, и вдруг столкнулся с теми, кто тебя вообще не понимает. Это было непростое испытание.
Видимо, они приглашали для какой-то миссии, и команда через семь лет стала обладателем Кубка Стэнли. Из худшей стала лучшей. Какую-то философию мы все-таки заложили, когда приехали туда играть.
А эталон Русской пятерки «Детройта» – это сегодня мечта любой команды, собрать пять ребят, которые могут таким образом взаимодействовать и делать результат.
Непростая история была, а еще холодная война в разгаре, большой Нью-Йорк, где я играл в «Нью-Джерси». Это экстремистское, экстремальное отношение прессы ко всему советскому. А это ведь еще Советский Союз был, 1989 год. Это была дополнительная нагрузка, болельщики и все такое прочее.
Даже в команде, особенно американские ребята, они нас ненавидели. Входя в раздевалку, ты понимаешь, что здесь твоя команда, ты знаешь, что тебе прикроют спину, если что-то произойдет, а тут ты этого не чувствуешь. Тебе не до хоккея. Ты должен остерегаться всего, даже от своих.
Это была непростая история. Было два выхода: вернуться обратно или добиваться уважения, побед и авторитета там, – заявил двукратный олимпийский чемпион, депутат Госдумы Вячеслав Фетисов в интервью Роману Костомарову.
