Час от часу не легче… Николай подошел ближе, встретившись с возмущенным взглядом Любы.
– Люба, простите, ей-богу, я не помню вас. Может, вы ошиблись? – недоуменно пробормотал он.
– Это ведь ты был в банде Лешего? Вы обчистили дом моих родителей, а потом… Один из ваших его сжег, Рыба, кажется, – громко всхлипнув, протянула она.
– Как? И вы там были?
– Да. Я молодой совсем была. Ты меня потому и не запомнил, – сглотнула Люба, вытирая струящиеся по лицу слезы кухонным полотенцем. – Жить надо было как-то… Пришлось сюда ехать.
– Лешего давно нет в живых. Остальные сидят. Меня выпустили.
– Так ты только откинулся? – возвращаясь к кухонной столешнице, уточнила Люба.
– Нет. Я просто… Развелся я. Жить негде, начальник уволил.
– Гулял, небось от жены? Мужик ты видный, Николай, – произнесла Люба, внимательно его разглядывая.
– Не гулял. Там в другом дело. Люба, вы простите меня. Я сожалею, что так получилось с домом. Выходит, я сломал вашу жизнь?
– Не ты, – вздохнула она, наливая в тарелку густой, гороховый суп. – Вернее, не только ты. Садись, Николай, ешь. Отсидел ты свое, а я… Наверное, зря я вспомнила об этом. Вот столько лет прошло, а сердце ноет от тоски по дому. Городок мой даже во снах мне снится.
– Так, почему вы не съездите туда? – присаживаясь за длинный, покрытый цветастой клеенкой стол, спросил Николай.
– Давай уже на ты. Нам работать вместе, – предложила она.
– Давай, я не против.
– Нет повода, понимаешь? Никто меня там не ждет. Родные погибли, подруг не осталось. Ешь, Коля, а то скоро парни со смены придут.
Колкие снежинки царапали стекло, ледяной ветер просачивался сквозь оконные щели. Где-то поблизости выли волки, скрипели тусклые фонари электрического освещения.
Интересно, сколько их – тех, кто пострадал от рук его банды? Как сложилась их судьба? Они живы, здоровы или вынуждены тяжело трудиться, как Люба?
Сожаление и тоска, как сестры-близнецы впились в душу Николая, как пираньи.
Может, и не должен он жить? Недостоин счастья?
– Коль, ты чего? – спохватилась Люба, заметив, как по лицу Николая текли слезы. – Тяжело тебе, да? Это хорошо. Значит, ты человек, понимаешь? Живой, совестливый. Не все потеряно, если есть сожаление.
– Люб, какая здесь самая тяжелая работа? – бесцветно произнес он.
– Ты же разнорабочим прибыл? Тяжелее некуда. Давай-ка, я тебе, Николай, чайку горячего налью. Варенье будешь? Я сама варила. Летом тут жить можно.
– Давай.
Николай быстро влился в коллектив. Старшим в их команде был Егорыч – суровый мужик старой закалки, потомственный нефтяник. Они с Николаем первое время делили комнату в местной общаге. По соседству жили Борис с Иваном – братья и, по совместительству, геологи-нефтяники.
Остальные работяги занимали другое крыло – с ними Николай общался реже.
Дни тянулись медленно. Николаю было трудно не думать о семье. Он то и дело вспоминал Наденьку, даже писать ей пытался, но письма оставались без ответа…
А потом от случайного знакомого он узнал, что Надежда сменила телефонный номер…
– Колян, ты с Любкой нашей не хочешь замутить? – спросил в один из вечеров Егорыч. – Она на тебя давно поглядывает.
За окном завывала вьюга, в печи потрескивали дрова, а мужики пили чай с фирменным пирогом Любаши.
Николай не хотел разводиться, все надеялся на что-то, а Надя все по-своему сделала… Так, почему не попробовать, если он теперь разведенный мужик?
Стали они встречаться. По воскресеньям в поселковый клуб «привозили кино», а после Николай с Любой ужинали в местном кафе или гуляли по заснеженным аллеям.
– Ну, что мы с тобой, как школьники, Коль? Мне уже тридцать пять! Рожать давно пора.
– Не торопись, Любаша.
– Ты как знаешь, а я вечером перевезу вещи в твою комнату.
Николай лишь молча кивнул. Да и устал он противиться судьбе. Плыть против течения и бороться с призраками прошлого. Хватит…
Любаша быстро освоилась в жилище Николая. Обустроила комнату по своему вкусу и стала готовиться к свадьбе.
А Николай до конца не осознавал, нужен ли ему еще один брак? Не ошибется ли он, женившись на нелюбимой, но очень хорошей женщине?
Срок его договора постепенно близился к концу. Суровая северная зима отступала, дни становились длиннее. Все реже по ночам блуждали зеленоватые отблески северного сияния.
– Я еду с тобой, – решительно произнесла Люба в один из вечеров.
– А как же… Люб, ты же говорила, что в городе у тебя нет никого?
– Теперь у меня есть ты. Заодно к родителям твоим съездим, познакомимся. Или ты против?
– Не против.
Наверное, Вселенная сама все за него решила? А если так, почему он должен противиться?
Николай с наслаждением вдохнул ароматный, весенний воздух родного города. И вместе с ним в его душу стремительно вернулись воспоминания… По этой улочке они с Надюшей гуляли, а в этом сквере ели вкуснейшие пирожки с капустой…
Она ему повсюду мерещилась… В каждой проходящей мимо женщине он искал ее…
Николай отбрасывал воспоминания, сосредоточиваясь на более «важных» делах – поиске жилища и работы.
Если с первым вопросом они с Любой справились относительно быстро, сняв простенькую однушку в центре, то с работой ничего не выходило…
– Коль, может, грузчиком в супермаркет пойдешь? Он недалеко от нас, время не нужно на дорогу тратить, – предложила Люба, нарезая овощи для супа.
– Хорошо, Люба. Я и сам хотел туда заглянуть.
– Ты матери помог деньгами на лекарства? Когда поедем к твоим?
Николай медлил… Что-то него в душе свербило, покоя не давало… Не был он уверен в их с Любой будущем.
В полной задумчивости он вышел из дома, отправившись в магазин.
– Добрый день, кто у вас здесь старший? Насчет работы с кем можно… Надя?! – удивленно протянул он, распахивая глаза.
Нет, она не могла здесь работать… Надежда с трудом сходилась с людьми, а с Зинкой ей было комфортно. Да и ценил ее хозяин.
– Коля? Глазам не верю, – улыбнулась Надежда.
– Тебе же сюда ездить далеко, Надь? Что-то стряслось? Хозяин обидел или…
Не имел он больше права лезть в ее жизнь. Расспрашивать, уму-разуму учить. Они теперь чужие люди… Сердце больно сжималось в его груди, когда он смотрел в родное лицо. Похудела Надежда, осунулась. Под ее покрасневшими глазами темнели круги, а лицо утратило румянец.
– Нет, все в порядке. Я и там работаю. А здесь в выходные подрабатываю.
– Я же присылал деньги. Ты не получала? – недоумевал Николай.
– Получала, Коль. Спасибо тебе. Ты мог и не присылать ничего. Мы, вроде как… – замолчала Надя, устремляя взгляд в сторону.
– Коля! Коль, ты насчет работы договорился? – запыхавшись произнесла подошедшая Любаша.
Она окинула Надю придирчивым взглядом и звонко поцеловала Николая в щеку.
– Люб, ну, чего ты? Люди вокруг, – смутился Николай.
– Так ты… То есть вы устраиваться сюда пришли? Грузчик требуется, так и есть, – пробормотала Надежда, с тоской взглянув на Николая.
– А вы знаете моего жениха? – упирая руки в бока, спросила Люба.
– Люб, прекрати.
– Жениха? – округлила глаза Надежда. – Поздравляю, Коль. Я, правда, за тебя рада. Идем, я провожу тебя к директору магазина.
Николаю не терпелось поговорить с Надюшей наедине. Не иначе, у нее что-то стряслось. Сердце болезненно ныло, а в душе расползалось грязным пятном сожаление… Не нужно ему было уезжать. Бросать семью и сдаваться. И Любу не стоило привозить…
Надежда, напротив, избегала Николая, стремясь поскорее улизнуть домой. Они чужие теперь… Ведь так она сказала? Посторонние друг другу. Никто…
– Надя, подожди, – окликнул ее Николай в один из теплых, весенних вечеров.
В коллектив он влился, с работой справлялся отлично. Впервые за долгое время он бежал на работу в надежде увидеть ее – ту, кого потерял по глупости…
– Чего тебе, Коль. Я тороплюсь, мне надо… – стыдливо опустила Надя взгляд.
– Надюш, почему ты меня сторонишься? Я помочь хочу. Расскажи, что у вас стряслось? – пробормотал Николай, касаясь ее хрупкого плеча.
– А тебя разве Люба не ждет дома? Ты бы поторопился, Коль. Продукты какие-нибудь захвати к ужину, а еще…
– Наденька, я не отстану, пока ты не расскажешь. Как Никита?
В ее глазах блестели слезы, плечи ссутулились, будто на них бетонную плиту положили…
– Плохо все, Коль. После твоего отъезда он совсем с катушек слетел. Курить стал, какие-то таблетки употреблять. А недавно он с дружками наш магазин ограбил. Хозяин повесил на меня недостачу. Приходится теперь везде подрабатывать, чтобы с голоду не помереть. Такие вот дела, Николай. Ты прав был, а я… Наверное, плохая я мать, если не смогла сына воспитать.
– Надюш, я помогу погасить долг, не волнуйся. Завтра вместе съездим к хозяину. И перестань ерунду говорить.
– Спасибо тебе, Коль. Не знаю, как тебя благодарить.
Николай притянул Наденьку к груди, понимая, что больше никогда ее не отпустит… Зажмурился, вдыхая родной запах.
– А это еще что такое? Мерзавка! Как ты смеешь обнимать моего жениха? – раздался неподалеку голос Любы.
На ее лице застыли ярость и обида, пальцы сжались в кулаки… Люба бросила на землю сумку и закатала рукава кофты.
В последний момент Николай успел закрыть собой Надежду.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.