Добрый день, драгоценные! Не успели мы, как следует, обсудить тему про встречу Нового года, как отклики повалились еще и в личку!
И милый мужчина, попросивший называть его Германом, поведал нам, как однажды встречал любимый праздник детства, "как в фильме "Ирония судьбы".
Почти как в фильме, потому что в баню не с друзьями не ходил, никуда не летал, дверью не ошибался, "наклюкался в одну каску дома" и пошел развлекаться по полуночному городу. А тут его встретила судьба. И звали судьбу... Короче, как звали судьбу, он узнал только на следующее утро, потому что проснулся на чужом диване, "в штанах и ботинках", а женщина "с мужским лицом" (и это еще до официального признания европейцами их ценностей) спросила его строго, будет ли он "пятьдесят грамм и кофе"?
Герман, увидев чаровницу, отшатнулся! Потом стал - стыдно было! - ощупывать штаны. Вспоминать, не снимал ли? Почему спит в ботинках? Что это за дом? Как далеко этот дом от его дома? Что это за женщина? И женщина ли это, в принципе? Одна ли она дома? Не собираются ли его отравить и ограбить?
А главное - есть ли у него, что отдавать? На его они вчера пили или на свои? Потому что он брал с собой (повального увлечения электронными деньгами тогда не было) весьма скромную сумму, которой, конечно, хватило бы на коньяк, а вот на лимон и прочую закуску - уже с натягом. Короче...
Сделав вид, что он не проверяет, а всего лишь застегивает штаны, Герман выразительно привстал, опустил ноги на "зашорканный миллионами ног половик", натянул на ремень свитер, чтобы не урчал голодный живот и попросил женщину с "лицом оперного дьявола" принести ему - если можно! - минеральной воды! А еще - извините, конечно, не подскажет ли она ему, как ее зовут? Возможно, они знакомились уже, только он, увы, не помнит.
Имя у "дьяволицы" оказалось женским, поэтому Герман радостно выдохнул и даже присел. На журнальном, заляпанном "миллионами липких рук", столе стояла пепельница. А в ней - окурок, со следами красной помады. И Герман решил, что его случайная спутница накануне ярко красила рот, из-за чего он к ней в полусумраке аллей и прикипел! Но!
Тут, откуда-то из коридора, вышла еще одна женщина, помоложе, с таким же непривлекательным лицом и следами потекшей туши. А потом - о, боги! - и еще одна! И они какое-то время молча посидели вчетвером, причем женщины дружно курили, а Герман старался незаметно найти в карманах штанов кошелек! Но не нашел! Поэтому решил, что просто его обронил. Но, наверняка, где-то поблизости находится его дом, поэтому он доберется до него и пешком...
Ах, да! Кстати, был же еще и пуховик! Хотя бы его найти!
Ну, я пошел, сказал он милым дамам, когда они - так же дружно! - перестали курить и смотрели на него - как мышь на крупу.
- Ну, куда ты пойдешь, - сказала одна из них. - Сейчас Алексей выберет гроб и тебя отвезет.
Герман, бедолага, чуть не напрудил тогда в штаны! А оказалось, что попал он в дом к безутешной вдове и ее дочерям. Скоропостижно скончавшегося мужа уже увезли, а вслед за ним - на своей тарантайке - поехал его брат...
Но суть в том, что до дома, в который Герман так рвался в то утро, ему нужно пройти всего-то...11 км!
Мне даже неудобно стало спрашивать - как? Как я туда попал? - удивляется Герман. - Помню, что шел по льду медленно и осторожно, чтобы справить с народом Новый год!
Никогда не забуду.