Сегодня я хочу поговорить о двух вымышленных героинях, которых этот самый кризис затронул. Первая из них известна всем – это Ольга Рыжова из «Служебного романа», достигшая своих почти сорока лет без потерь и вдруг резко ушедшая в крутое пике. Вторая – менее популярная госпожа Вирджини Вальтер из «Милого друга» Ги де Мопассана, чья история еще печальней, но еще интересней.
Судьбы этих женщин очень похожи. Они обе – примерные жены. Обе провели довольно унылую юность (максимум Рыжовой – «целоваться в Кунцево» с красавчиком Юркой, у Вирджини Вальтер не было и того). После – замужество и дети, монотонная жизнь, уходящие годы, уходящие силы, чувство долга превыше всего, чувство приличия там же. Все как у всех – муж, семья, достаток. И жизнь-то вроде и неплохая, и все есть и ничего особо больше и не надо. Ну скучновато, ну однообразно, так оно у всех так.
И вдруг оказывается, что надо, да еще как надо. Рыжова и госпожа Вальтер обе имеют свою ахиллесову пяту, которая их и подводит в решающий момент. В жизнь обеих резко врывается СТРАСТЬ. И они обе оказались к ней не подготовлены, не «переболели» этим в свое время, не перебесились. Из детства они обе почти сразу шагнули в респектабельное замужество, так и не успев как следует накушаться любовью, страстями, восторгами и слезами. Не получили такой прививки, как от оспы, в юном возрасте и поэтому тяжело заболели этим в зрелые годы. Позволили страсти себя сразить и нырнули в нее с головой. И их закрутило так, что выбраться назад ни сил, ни умения уже не было.
То, что простительно юным девушкам, все эти письма, слезы, глупости, на которые со временем они сами пожмут плечами и скажут: «Что делать, я была так молода и глупа», уже смотрятся совсем иначе, когда все то же самое делает дама в годах. Рыжова, поджидающая Самохвалова на лестнице с робкой улыбкой и письмом наперевес. Вирджини, в свои сорок плюс вдруг впавшая в девичество, начавшая нелепо сюсюкать, подпрыгивать, хихикать и жеманничать. Обе они из достойных солидных женщин превратились не в милых влюбленных девочек, коими себя видели, а в посмешище.
"Она оказалась совсем не такой, какою он ее себе представлял: она разыгрывала из себя влюбленную девочку и пыталась прельстить его смешным в ее годы ребячеством. До сих пор это была сама добродетель, женщина с девственною душой, закрытая для страстей, свободная от вожделений, и вот у этой-то благонравной и рассудительной сорокалетней женщины бессолнечная осень, наступившая после нежаркого лета, неожиданно сменилась чем-то вроде чахлой весны, полной жалких, тронутых холодком цветов и нераскрывшихся почек, до странности поздним расцветом девической любви, пылкого непосредственного чувства, проявлявшегося во внезапных порывах, в манере вскрикивать, как шестнадцатилетняя девочка, в приторных ласках, в кокетстве, которое не знало юности и уже успело состариться. Как только они оставались одни, она набрасывалась на него с поцелуями, подпрыгивала, тряся своим пышным бюстом, резвилась, как нескладный, угловатый подросток, уморительно надувала губки. Ему претили ее ласковые словечки: «мышонок», «котик», «песик», «птенчик», «бесценный мой», «сокровище мое», претил этот девичий стыд, который она напускала на себя перед тем, как лечь в постель, претили эти легкие движения испуга, которые, видимо, казались ей самой очаровательными, претило ее заигрывание с ним — заигрывание развращенной институтки". Ги де Мопассан "Милый друг".
Обеим пришлось опомниться, конечно, но это сделала за них сама жизнь и это было очень больно для обеих. Рыжову Самохвалов опозорил на все их статистическое учреждение. Госпожа Вальтер, хоть и сохранила свой адюльтер в тайне, из привлекательной моложавой женщины превратилась в старуху, к тому же вынужденную смотреть, как ее страстно любимый Милый друг ведет под венец ее собственную дочь.
Таковы последствия страсти для неподготовленных, вроде бы зрелых, но еще не опытных сердец. Для этих двух женщин она оказалась чем-то вроде болезни, после которой им придется долго восстанавливаться. Осуждать их мы не можем. Может быть, через это испытание, кто раньше, кто позже, но проходит каждый?