— Не выдумывай, я вас не гоню. Придумала, на ночь глядя тянуться в деревню. Себя не жалеешь, дите пожалей. Не стыдно вечно прощать?
— Я же ему верила! Он же потом обнимет мои ноги и горько плачет. Пропадет он без меня. Как же без мужика?
— Молча, — совершенно невозмутимо ответила Светлана Васильевна, хлопоча по кухне. Перед Алесей и маленькой Дашей будто бы из ниоткуда появились две полные тарелки борща, с горкой засыпанные зеленью. На деревянной дощечке лежал хлеб, тонко порезанное сало. Еще около малышки женщина поставила большую кружку с какао и булочку с маком.
Маленькая Даша сглотнула слюну и, не спрашивая разрешения матери, схватилась за ложку. Алеся, стыдливо опустив голову, принялась также жадно есть. Ей было стыдно за свое положение, но другого выхода не было. Они не успели поужинать, а возвращаться домой было страшно. Возможно, Сергей уже спит, а если нет?
Ее муж был идеальным ровно до той поры, пока не выпьет. И тогда он изливал всю свою злость на беззащитную женщину. Она плакала, терпела, уговаривала. Протрезвев, мужчина валялся в ногах и умолял жену его простить.
Алеся приехала несколько лет назад покорять столицу. Без образования, но физически развитая девушка не чуралась тяжелой работы. Устроилась на склад комплектовщицей, жила вместе с такими же, как и она, мечтательницами в общежитии. Потихоньку откладывала деньги, экономя на всем.
Познакомилась с будущим мужем там же, на работе. Водитель погрузчика, молодой светловолосый Сергей быстро заприметил новенькую. Подошел и шутя легонько приобнял:
— Привет, красавица.
Развернувшись, она, не задумываясь, отвесила ему такую оплеуху, что парень с трудом устоял на ногах. Удивленно вытаращив глаза, только и смог тихонько прошептать под гогот остальных рабочих:
— Сдурела?
— Прибью, если хоть еще раз дотронешься.
Она пошла работать дальше, а Сергей, постояв пару минут, только криво улыбнулся. Все, решено, она будет его. Нравятся ему такие строптивые, ух, кругом голова. А глазищи-то какие, глазищи.
Спустя полгода ухаживаний Алеся приняла предложение Сергея. Взяли кредит, сыграли пышную свадьбу. Сняли квартиру и стали вить гнездышко. Муж приносил все до копейки в дом, частенько подрабатывал. Но все портило одно "но", которое парень тщательно маскировал до свадьбы. Стоило ему хоть немного выпить — пиши пропало. Он превращался дикого зверя, который приставал к окружающим и нарывался на драки. К сожалению, чаще всего его буйный норов просыпался дома, где отпор могла дать только жена.
Первый раз, когда выпивший муж ударил ее, Алеся даже ничего не поняла. Она разогревала ужин, а любимый, сидя за столом, едко комментировал каждое ее движение. Это было на него абсолютно не похоже, поэтому она торопилась уйти из комнаты. Потом нервы сдали. Не поворачиваясь, она зло сказала:
— Можно хоть немного помолчать?
Секунда и резкая затрещина сбоку практически сбила ее с ног. Ничего не понимая, она развернулась и зло рявкнула:
— За что?
Ответом ей была тишина. Сергей смотрел на нее бешеными глазами, и она отшатнулась, пытаясь нащупать хоть что-то для защиты. Пальцы нащупали скалку, но она не успела. Муж ударил ее ногой в живот, она упала, и на нее посыпались удары. Девушка только и могла закрыться руками и зажмуриться. Даже не было сил кричать, она только могла тихонько поскуливать, глотая слезы.
Спустя время Сергей ушел в комнату, пошатался немного там и завалился спать. С трудом поднявшись, она поплелась в ванную и стала рассматривать себя, прижав руки к пылающим щекам. Слава богу, лицо не разбито. Болел живот, ребра, было тяжело дышать. Еще женщина кляла себя за трусость. Где ее сила и характер?
Всю ночь она провела на кухне, сидя на полу и обняв ноги. Надо подавать на развод и уходить. Когда стало рассветать, поднялась и, кряхтя, стараясь действовать потише, стала собирать вещи. Неожиданно Сергей проснулся и, потягиваясь, встал с дивана. Увидев собранную сумку и разбросанные вещи, удивленно спросил:
— Ты куда?
От его голоса она вздрогнула и только втянула голову в плечи. Сергей снова с нажимом переспросил:
— Ты от меня уходишь?
— Думаешь, после того, что случилось, я тебя прощу?
Сергей побледнел и сглотнул слюну. Потом потер заросшее лицо и тихонько спросил:
— Можешь рассказать, что вчера было?
Она сначала не хотела ему ничего говорить. Проще было гордо уйти, хлопнув дверью. Но было что-то в его глазах такое, что она села рядом и не таясь, все вывалила. Про его поведение, ее страх и избиение. Муж молчал, отводил глаза. Потом внезапно встал на колени, обнял ее ноги и заплакал. Алесе снова стало страшно, она от испуга не знала, что делать:
— Прости меня, дурака. Мне нельзя пить. Прости, только не уходи. Я клянусь, такого больше не повториться.
И она поверила! Первое время все было хорошо. Когда Алеся забеременела, муж вообще с нее пылинки сдувал. Они взяли квартиру в ипотеку, сделали там косметический ремонт. Когда Даше исполнилось несколько месяцев, Сергей снова выпил. И снова избил жену. И вот уже практически пять лет она со страхом каждый вечер ждет, придет ли муж пьяный или трезвый. Выпивал он редко, раз в несколько месяцев. Потом умолял ее простить, плакал, и она снова его прощала. И так по кругу…
Все чаще она стала задумываться о разводе. Трезвый Сергей был идеальным мужем и отцом, но пьяный… Страшно было даже вспоминать, сколько раз она замазывала синяки и ссадины. Она частенько ночами изучала потолок, лежала без сна. Уйти жалко и страшно, но остаться еще страшнее.
Алеся вздохнула, отогнала от себя воспоминания и проглотила еще ложку борща. Светлана Васильевна уже расстелила им кровать. Для нее соседка стала спасением, которой она, не таясь, рассказывала все, что с ней происходит. Та ругала ее, уговаривала уйти от мужа, подать заявление в полицию.
— Ох, хоть в петлю лезь от такой жизни.
— От какой? Ты сама во всем виновата. Ладно, тебя он бил, но теперь уже до Даши добрался. Это нормально?
Светлана Васильевна была женщиной старой закалки. В ее картине мира все было просто. Не нравиться что-то — меняй, а не ной. Дети жили далеко, приезжали редко. Познакомившись с Алесей, она потихоньку с ней сблизилась. И душой прикипела к Даше, частенько возилась с малышкой. И теперь злилась так, что руки колотились ходуном. К матери они решили возвращаться, в деревню. Этому, значит, оставить квартиру, а самим уехать.
Не выдержав, женщина снова спросила:
— А что там делать твоя Даша будет? Ты же сама говорила, что деревня умирает.
— Ничего, как-нибудь проживём. Зато хоть руку на меня никто поднимать не будет.
Всплеснув руками, соседка снова запричитала:
— Посади ты его. Посади, гада. Он же руки распускает уже постоянно, да и пьет чаще. Я же не глухая, все слышу.
— Не буду. Он мой муж, нельзя так поступать. Я деревенская, привычная. У нас всех баб бьют.
— Дура, — не выдержала Светлана Васильевна. — Чего тогда примчалась? Пусть бы дальше бил. Привычная ты.
— Дашу жалко, — шмыгнула Алеся носом.
Светлана, спохватившись, обратила внимание, что Даша уже поела и просто слушает их разговор. Поэтому увела ребенка в другую комнату, дала поиграть в телефон. Потом вернулась и плотно закрыла дверь.
— Не надо никуда ехать, тем более, в свою деревню. Сама там сгинешь, и ребенок тоже. Здесь работа, зарплата. На развод подавай, на раздел.
Алесе было страшно. Еще больно, обидно. Казалось, в груди образовалась черная дыра, которая потихоньку засасывала в себя все планы и мечты. Опустив голову, она, отодвинув пустую тарелку, тихонько сказала:
— Так у вас все просто. Какой раздел, у нас ипотека. Как я все выплачу?
— Хотела бы, выплатила, — жестко произнесла соседка. — Любая женщина способна поднять ребенка одна, было бы желание. Я в 90-е годы двух детей в зубах вытянула. Ты хоть знаешь, что такое идти домой, когда в шкафчиках ничего нет? Пусто. Нет продуктов. Когда каждый вечер на тебя смотрят голодные глаза? Нам по полгода зарплату не платили, нам дважды свет за неуплату отключали. Ничего, прорвалась. Детей воспитала достойных. Да ты их видела же. А внуки у меня какие? Гордость.
— Я слабая? — Она чуть не разревелась и сжала зубы, чтобы сдержаться.
— Не знаю, тебе решать. Ты же такая была боевая раньше, что с тобой стало сейчас? От любого шороха голову в плечи втягиваешь, ходишь как тень. Работа есть, здоровье есть. Выкрутишься. С Дашей я помогу, да и помогала же раньше.
Алеся с трудом заснула вздрагивая. Утром пошла и собрала необходимые вещи. Ей было стыдно даже смотреть на опухшего мужа, который жадно пил воду и силился что-то вспомнить.
— Солнышко, я вчера сильно буянил?
— Ты ударил дочку. Это все, последняя капля.
Мужчина побелел, потом с шумом втянул воздух. Хотел что-то сказать, но она не стала его слушать. Ей самой было сложно поверить в то, что она сможет поднять ребенка одна, без мужа. Потекли тоскливые дни, она временно поселилась у Светланы Васильевны, стараясь не сталкиваться с Сергеем.
**************
Когда жена ушла, Сергей только и смог длинно и витиевато выругаться. Потом, шатаясь, пошел под душ. Медленно приходили воспоминания. В голове вдруг зашумело так сильно, что пришлось опереться о мокрый горячий кафель и даже приложиться щекой к экрану кабинки. Жестяные струи лупили затылок, обжигали кожу под волосами. Держась за стену, он выбрался из душа, вытерся, морщась от отвращения. Потом заварил кофе, сел, прислонившись к стене и задумался.
Он прекрасно помнил своего отца. Это были не воспоминания, а сплошной комок ужаса. Маленький Сергей до дрожи в коленях боялся звуков его шагов, боялся лишний раз попадаться ему на глаза. Несколько раз даже описался от страха, зная, что за любую провинность и даже просто так последует наказание. И на всю жизнь запомнил опухшее лицо с вечным запахом перегара. И как умолял мать уйти, сбежать. Но та боялась ослушаться мужа, терпела многочисленные побои и закрывала глаза на избиение сына.
Может быть, поэтому Сергей и не пил, опасаясь стать таким же. Мог позволить себе расслабиться иногда, утром коря себя и уговаривая жену его простить. Было стыдно, он каждый раз клялся, что это в последний раз. Теперь же он ударил собственного ребенка.
От воспоминаний мужчина рванул в туалет и согнулся над унитазом. Он до сих пор не мог простить своего отца. Даже не приезжал на могилу, втайне радуясь, что тот умер. Неужели он стал таким же? Похоже, да. Сначала жена, теперь дочь. Надо брать себя в руки и просить Алесю поверить ему. Поверит ли? Он столько раз ее обманывал...
***********
Дни тянулись как резиновые. Алеся подсознательно ждала, что Сергей придет просить прощения, и боялась этого. Спустя неделю раздался звонок в дверь. Светлана пошла открывать, а потом испуганной птицей ворвалась на кухню:
— Сергей там стоит. Трезвый, с цветами. Хочет поговорить.
— Я не хочу, — отвернувшись, сказала женщина. Посмотрела на свои дрожащие от страха руки и чуть не заплакала. В кого она превратилась? Даша же, напротив, бросилась к двери, громко крича от счастья:
— Папа!
Светлана хмыкнула и открыла дверь. Облокотившись о косяк, резко спросила, осматривая притихшего мужчину:
— Чего приперся?
— Извиниться.
— Опять старые песни о главном? И через неделю концерт по заявкам?
— Нет, — мужчина помялся и протянул сложенную бумажку. — Передайте Алесе, я закодировался. Может быть, она даст мне последний шанс?
— Ты поднял руку на ребенка! Ты отшвырнул Дашу так, что она разбила лоб!
Светлана сама не заметила, как стала на него кричать. Ей было жалко и обидно за соседку, которую она неосознанно опекала.
— Я знаю. Поверьте, я это знаю.
Наверное, на его лице или в глазах что-то отразилось такое, что заставило пожилую женщину замолчать. Она секунду подумала и крикнула вглубь квартиры:
— Алеся, иди, зовут тебя.
Они просидели на диване практически полночи разговаривая. И Сергей, и она понимали, что камень преткновения — его агрессия во время употребления определенных напитков. И мужчина силился доказать, что все осознал, испугался и такого больше не повториться. А жена пыталась ему поверить. В итоге решили, что у него пока будет испытательный срок.
Спустя год Алеся забеременела и родила мужу сына. Они живут хорошо, мирно, о прошлом никто не вспоминает. Сергей не пьет, поменял работу и устроился работать дальнобойщиком. Это и к лучшему. С такой работой, даже если пройдет кодировка, ему будет некогда пить.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: