Воспитанница престижного лицея, она сорвалась совсем случайно, когда Перо, вспотев от усердия, торжественно выводило последнюю строку каллиграфических письмён. Упав на ослепительно-чистый лист, Клякса испугалась: что теперь будет? Наутро, как она и ожидала, её вызвали к директору. Правда, никто её, как ни странно, не ругал. Совсем недавно назначенный в лицей психолог сочувственно спросил:
— Ты, конечно, устала от непонимания?
Подозревая подвох, Клякса решила на всякий случай не портить отношений и соглашаться со всем, что ей ни скажут.
— Да, — притворно вздохнула она. — Я же хотела как лучше…
Психолог оживился:
— Как я тебя понимаю! Твоя недюжинная творческая натура страдает среди бездарной серости, не имея возможности самовыражения…
Училась Клякса, прямо скажем, посредственно; в творческих порывах и взлётах нужды никогда не испытывала и в глубине души понимала: чтобы подняться до уровня Пера, ей не хватило бы и десяти жизней. Однако перспектива без особых усилий стяжать репутацию креативной личности её вдохновила. Ухватившись за слова психолога, как за соломинку надежды, она горячо затараторила о жёстких рамках приличий, сковывающих её спонтанные порывы; о придирчивых учителях, измеряющих всех общим аршином; о скучных обывателях, не умеющих ценить неординарность; наконец, о глупости мироздания, лишь чудом просуществовавшего до её появления на свет.
Психолог умильно кивал головой и напоследок даже прослезился. На следующий день в школьной стенгазете появилась большая статья, которая воспевала героический поступок Кляксы, не побоявшейся бросить смелый вызов унылой действительности, и клеймила позором Перо — ретрограда, мракобеса и выскочку.
С тех пор жизнь в лицее резко изменилась: завидев Кляксу, прописи, тетради, книги бросались наутёк и прятались по тёмным углам, стараясь не попадаться ей на глаза. А Клякса, выступая на международных конгрессах и форумах, призывала презирать чистоту как явление отжившее и клеймила её как понятие косное, опасное и даже вредное для прогресса. Она стала популярной личностью, о которой охотно пишет пресса и которой сочувствует старушка Европа. Поговаривают даже, что кляксам принадлежит будущее. Но с этим можно поспорить.