Зачем то после реанимации мы уехали домой. В голове как азбука морзе стучало имя девочки, которую привела женщина полицейский на обследование. Малышку подобрали на улице. Та ночь была морозная, как она выжила в такой холод?!
- Юпитер. - Проговорила я вслух, так звали девочку.
Муж посмотрел на меня красными глазами от слез и добавил: Владимировна. Она Владимировна.
Это все что мы сказали друг-другу по пути домой. Здание, где осталась наша девочка, удалялось все дальше и дальше. Мое сердце с каждым новым километром билось медленнее и медленнее. Мне не хотелось уезжать, я хотела быть рядом с ней. Но врачи почти силой выпроводили нас: Сидя под дверью вы не как не поможете, а так хотя бы купите лекарства, которые пригодятся, когда Алиса придет в себя.
Знаете как эти слова дают сил родителям? Много дают сил и дарят надежду.
Я верила, что там помогут нашей девочке, я хотела верить, что помогут.
Мы купили лекарства, забрали карту из детской поликлиники, и снова приехали туда, снова сели под двери реанимации. Врач, что находилась на дневном дежурстве, нагрубила нам, тыкала мне в лицо карту и повторяла, почему ребенок необследованный, нет элементарного рентгена. Я ничего ей не отвечала, какая карта? Какое обследование? О чем вы? Там мой ребенок, она зовет меня, точнее звала меня. Почему она молчит? Почему она замолчала?
Я как тот безумец, что боролся с ветреными мельницами, пыталась пробиться, пройти, проскочить в палату к ребенку. Меня не пускали.
Это сейчас я нахожу слова и могу упрекнуть врача, как она не заметила на первой странице последний рентген, что мы делали два месяца назад? И у аллерголога мы стоим на учете. И даже больше, у нас запись на 30 ноября. Но это сейчас я могу ответить, а тогда я лишь взмолилась пустить меня к ней, к моей девочке. Пожалуйста.
Женщина посмотрела на меня с жалостью и отошла в сторону: Только быстро.
На соседней койке в себя пришел мужчина, звук исходящий от аппарата подключенному к нему звучал иначе. Все засуетились, медсестра улыбаясь сказала ему: С возвращением.
Я посмотрела на его худое лицо, я раннее видела его подключенным к ивл, сам он не дышал, раннее - это два часа назад, когда только привезли сюда нашего ребенка. А сейчас мужчина очнулся. Он дышит. Казалось, что прошло не два часа, а вечность.
Я коснулась руки нашей девочки, она была привязана, я беспомощно посмотрела на врача, который стоял за моей спиной, он словно читал мои мысли, ответил: Так положено.
Алисин датчик показывал, что уровень кислорода в крови 80, потом резко падал до 40 и снова поднимался 80-90. При этом он истошно пищал, когда ситурация снова опускалась.
Ближе к вечеру нам посоветовали все таки поехать домой, если что нам позвонят.
Если что....
Я жалею, что уехала. Могла мужа отпустить домой к детям, а самой остаться. Я жалею очень.
Мы покормили детей и решили снова вернуться туда, где наш старший ребенок. Нам позвонил знакомый врач и настоятельно рекомендовал нанимать реанимобиль и увозить нашу девочку в другую больницу. Я села за руль, а муж по пути обзванивал тех, кто предлагал такие услуги. Каждый ответ звучал как приговор: Детей не перевозим. Детей не перевозим.
Мой телефон лежал на торпеде. Когда он зазвонил, мы с мужем переглянулись, высветился неизвестный номер. Он снял трубку.
Я с трудом помню как остановила машину, только помню как выпала из нее. Помню грязный снег на обочине и тишина. Мир замер в мгновение.
Машины безмолвно проезжали мимо. Кто-то спешил домой, после трудного рабочего дня, кто-то торопился навестить маму. А мы корежимся от боли на этой грязной обочине. Не от физической боли, а душевной. Что-то страшное происходит, а ты ничего сказать не можешь, словно немой. Это потом я поняла, что орала так, что повредила связки. Вместо слов, слышался почти немой хрип.
С любимыми не расставайтесь! Любите сейчас! Любите сегодня!
Я всегда думала, что меня не когда не коснется такая трагедия. Думала, что и так сполна хлебнула за свою жизнь. Но оказывается нет, все может еще быть. И к этому нельзя быть готовым. Мы можем только учиться ценить каждый новый прожитый день со своими родными.
После похорон муж тихо мне сказал: Юпитер Владимировна оказалась нужнее этому миру.
Я вспомнила ту малышку, которую бросили родители на морозе. Ей всего 2 года. Может она будет как наша Алиса, добрая, ласковая, простит маму с папой, будет помогать бездомным животным и любить детей. Напишет много красивых стихов, наполнит дом любовью.
А наша девочка в свои 17 лет была готова к Царствию Божьему, значит там она нужнее, тут все что могла сделать - сделала.
А у Юпитера все еще впереди.