Не раз за три года Виктория с болью думала о разводе. Пару раз даже говорила об этом Никите — и это не был шантаж. Она разочаровалась в нём как в муже и отце и всерьёз задумывалась: может, лучше разойтись, пока ещё молода? Встретить кого-то другого — доброго, заботливого человека, который будет любить её и Вадика. Человека, который никогда на неё не накричит. Никогда!
Но Виктория любила бы не этого «хорошего человека», а Никиту. Хотя, возможно, это когда-нибудь изменится…
Первую работу в Москве Виктория нашла благодаря соседке тёти Надежды, Олесе. Олесе было тридцать, она была замужем. Виктории тогда исполнилось двадцать три, она только что закончила институт в родной Твери и переехала в Подмосковье к тёте. Надежда приняла её тепло, выделила комнату — её дети уже жили отдельно.
— Ну, кем ты у нас будешь? — поинтересовалась тётя.
— Бухгалтером, — скромно ответила Виктория.
— Бухгалтером не устрою, да и сама ты вряд ли сразу найдёшь такую работу. Но могу помочь устроиться в магазин. Пойдёшь?
— А кем?
— Продавцом или кассиром. Справишься?
Виктория пожала плечами: наверное, справится. Что там сложного?
Вечером Надежда сказала:
— Собирайся, сходим к соседке Олесе.
— Кто это?
— Хорошая девушка, ты ей понравишься.
Олеся выслушала Надежду, посмотрела на Викторию и сказала:
— Завтра приезжай на стажировку, посмотрим, как у тебя получится.
На следующий день Виктория очень волновалась. Нужно было ехать в Москву на автобусе. А вдруг не туда попадёт? Или пропустит остановку? Тётя только пожала плечами:
— Не бойся, справишься.
Виктория добралась без приключений и, увидев огромный торговый центр, слегка растерялась. В Твери тоже были большие магазины, но этот впечатлял.
— Пришла? — Олеся подошла к ней. — Пойдём к главному кассиру, а потом я покажу, что к чему.
Главный кассир оказалась приятной женщиной, в отделе кадров Виктории объяснили, какие документы принести.
— Совсем без опыта? — с сомнением спросила кадровичка.
— Зато с дипломом бухгалтера, — вмешалась Олеся.
— Ну посмотрим…
Работа оказалась не такой сложной. Кассир должен лишь вводить сумму — аппарат сам считает сдачу. Были нюансы с товарами без штрихкодов, но рядом висел список для таких случаев.
— Молодец, справляешься, — похвалила Олеся. — Хочешь завтра уже выйти в смену?
Так Виктория стала работать. Зарплата была неплохая, выше, чем в других магазинах, но иногда она огорчалась, что работает кассиром, а не бухгалтером.
Виктория жила замкнуто, даже тётя говорила:
— Сходила бы куда-нибудь. Подружек завела?
— Пока только с Олесей общаюсь.
— Она хорошая, но тебе нужны ровесницы.
На работе Виктория ни с кем особенно не сблизилась. Остальные девушки были замужними и обсуждали только кастрюли и детей.
Перед Новым годом Олеся пригласила её на праздник.
— Приходи, будет весело, друзья мужа и мои подружки соберутся.
Виктория согласилась.
На вечеринке её познакомили с Олегом, но она почти сразу обратила внимание на другого парня — красивого, с немного надменным выражением лица. Никиту.
— Не советую, — шепнула Олеся. — Он эгоист и псих. У него травма — брат погиб на его глазах.
Но Виктории было всё равно. Она подошла к Никите, пригласила танцевать. Он согласился, сохранив своё высокомерие. А после вечеринки она попросила его номер.
— Зачем? — усмехнулся он.
— Хочу тебя увидеть, — ответила Виктория.
Они начали встречаться. Виктория чувствовала, что Никита смотрит на неё сверху вниз, но её это не останавливало. Она переехала к нему, и они жили в трёхкомнатной квартире с его сестрой и её мужем.
Никита часто менял работу, а Виктория устроилась в банк. Через некоторое время она сама сделала ему предложение, и они поженились.
Жизнь была неплохой, если не считать вспышек гнева Никиты. Он мог сорваться из-за мелочи, накричать и оскорбить. Виктория не спорила, просто уходила в другую комнату.
— Ты его не изменишь, Виктория! — предупреждала Олеся.
— Но я его люблю…
Когда Виктория забеременела, Никита предложил взять ипотеку и купить квартиру.
— Пусть наш ребёнок растёт в своём доме, — сказал он.
Викторию кольнуло, что он сказал «мой ребёнок», но она промолчала.
После рождения сына Никита не помогал с ребёнком. Виктория справлялась сама, хотя надеялась, что со временем всё изменится. Но Никита остался прежним. Он всё так же кричал во сне, просыпался и молчал.
— Ему надо лечиться! — говорила Олеся.
— Я не могу его заставить… Всё со временем наладится.
Но годы шли, а ничего не менялось.
После рождения ребёнка Виктория осознала, что в её жизни начался новый, совершенно иной этап. Вадик стал её маленькой вселенной, и казалось, что ничего важнее уже не будет. Она училась быть матерью: бессонные ночи, колики, первые улыбки сына. Но, как оказалось, в этой новой реальности Никита оставался таким же, как и прежде.
Он редко интересовался ребёнком. Если Вика просила его помочь с Вадиком — просто подержать малыша, пока она хотя бы примет душ или приготовит обед, — Никита отмахивался:
— Я устал, я работал весь день. Ты же дома сидишь, вот и занимайся.
И она занималась. Одной рукой держала сына, другой готовила ужин или стирала пелёнки. Иногда Вика чувствовала себя не женой, а домработницей, но продолжала молчать. В её голове всё ещё звучал голос Олеси: «Ты его не изменишь!» Но Виктория надеялась, что, может быть, с рождением сына Никита всё-таки станет другим. Заботливым отцом, любящим мужем. Ведь он сам захотел эту ипотеку, захотел свою квартиру для ребёнка, говорил о будущем.
Но прошло несколько месяцев, и надежда таяла. Никита чаще задерживался на работе или просто гулял с друзьями. Виктория всё больше ощущала себя в одиночестве. Иногда, в редкие моменты откровенности, она пыталась поговорить с ним:
— Никита, я не успеваю всё одна. Мне нужна твоя помощь. Это ведь твой сын тоже.
— Я же деньги зарабатываю, — сухо отвечал он. — А ты что хочешь, чтобы я ещё и дома вкалывал?
Вика молчала. Она понимала: спорить бесполезно. Но внутри всё больше накапливалась усталость.
Когда Вадик подрос, Виктория решила выйти на работу. Пусть даже на неполный день, но ей нужно было чувствовать себя живой, нужной, заниматься чем-то помимо дома и ребёнка. Никита отнёсся к этому равнодушно:
— Справишься? Сиди лучше дома. Мне так удобнее.
Но Вика уже не могла сидеть дома. Она устроилась на должность бухгалтера в небольшой компании. Днём Вадик был в садике, а вечером Виктория забирала его и снова оставалась одна с домашними делами. Никита всё так же приходил поздно, уставший, иногда раздражённый. Иногда она думала, что усталость у него — не от работы, а от жизни с ней.
Но однажды Виктория поняла: её терпение на исходе. В тот вечер Никита снова закричал. На пустом месте — просто что-то не так лежало, что-то не приготовлено. Он кричал, а Вика смотрела на него и понимала, что больше так не хочет. Не может. И не будет.
Когда он, устав орать, ушёл в спальню, Виктория осталась на кухне, сидела за столом и смотрела в пустоту. В голове звучал тот же голос Олеси: «Ты его не изменишь». И вдруг она поняла, что это правда. Не изменится. Ни завтра, ни через год. Она могла бы всю жизнь надеяться на чудо, но чудо не случится.
На следующее утро Виктория впервые заговорила о разводе серьёзно. Без слёз, без угроз, просто спокойно:
— Никита, нам нужно расстаться.
Он посмотрел на неё удивлённо, будто не ожидал услышать такого:
— С чего это вдруг?
— Потому что я больше не могу так жить. Потому что я устала быть для тебя никем. Потому что ты никогда не изменишься.
Он хотел было возразить, но Виктория уже не слушала. Она приняла решение. И впервые за долгое время почувствовала облегчение.