Почему семья бывает недовольна тем, что человек пошел в психотерапию?

Бывает так, что через какое-то время после начала терапии у клиента обостряются отношения в семье. Но дело тут вовсе не в том, что психолог, нехороший человек, научил клиента плохому.

Настроил против всех родных и сказал клиенту: «Вернешься домой — поставь там всех на горох! Пусть переосмысливают!»

А в том, что любая семья — это устоявшаяся система. В которой уже всё сложилось так, как если не комфортно каждому ее члену, то как минимум привычно. А поэтому устойчиво и безопасно. Даже если внешне это не выглядит как безопасность — человек воспринимает привычную ожидаемую норму опасности как относительную безопасность.

А семья — это то место, куда каждый приходит за этим чувством — стабильности и надежности, как за ресурсом. И вдруг однажды ни с чего один из членов семьи начинает вести себя как-то иначе.

Реагирует на привычное непривычным, неожиданным для него образом.

Это вызывает беспокойство и ощущение угрозы своему привычному укладу для каждого члена семьи. Но особенно остро на это реагируют те, кто идентифицировал себя со своей семьей больше всего. К примеру, женщина, которая видит главной ролью своей жизни роль матери, очень тяжело переживет ощущение угрозы ее материнскому авторитету. Всё это может вылиться в угрозы своему взрослому уже ребёнку при его внезапной попытке «обозначить границы», обесценивание, высмеивание и пр. За всем этим стоит одно — собственная тревога. Из-за того, что всё вдруг пошло как-то иначе.

И это особенно усиливается тем, что для членов семьи не прослеживается причинно-следственная связь. Они не могут понять, почему человек вдруг решил реагировать на них как-то иначе. Процесс терапии и трансформации можно проследить и прочувствовать только изнутри. Для них же всё это всегда внезапно. А всё внезапное, непонятное и непрогнозируемое — это и есть главный источник любой тревоги. А как люди испокон веков справляются с тревогой?

Помимо выплеска эмоций есть ещё один «автоматический» способ — перевести ее в страх. Потому что тревога — это боязнь неизвестного (а значит, сразу всего подряд); страх — боязнь чего-то конкретного. Это переносится легче, поэтому ум отчаянно ищет это «конкретное».

Так чем-то конкретным становится факт «этот твой мозгоправ». Тут легче всего построить причинно-следственную связь.

Не ходил к психологу — не был таким.

Начал ходить — стал «каким-то другим», стал иначе реагировать, рассуждать.

Вывод — виноват психолог. Научил! Пришёл, дал инструкции, дал списки мерзких слов.

Мысль о том, что человек мог сам начать реагировать иначе, потому что начал думать иначе, как правило, не возникает. Только о том, что человек просто повторяет всё услышанное от «нового авторитета», как болванчик. Потому что понять процесс терапии, глядя на него только со стороны, очень сложно. Со стороны это два человека просто сидят и час разговаривают.

И тут кажется, что нам всем есть с чем сравнить. Ибо ну кто из нас не общался в жизни и час, и два подряд? Разве что-то в голове так кардинально менялось после этого?

Ну и как же тут понять, что разговор с психологом — это абсолютно другой разговор, не имея этого опыта? Это, по сути, часовой структурированный разговор с самим собой на самые важные темы через другого, на этот раз специально обученного для этого человека. Задача которого — естественным образом направить разговор так, чтобы вы начали смотреть на себя — такого вроде привычного изнутри — с новых, абсолютно неочевидных для себя ракурсов. Подсветить фонариком там, куда обычно свет не касался.

И именно это становится причиной того, что человек, по-настоящему увидев в себе что-то с новой стороны, уже и не может реагировать на жизнь по-старому. Потому что в процессе терапии он это не только начинает замечать, но и присваивать.

Признавать частью своей личности. И признаваемый образ личности конструируется заново. А новая, по сути, личность на всё реагирует немного иначе. По-новому :)

Автор: Кузьмина Регина Шамилевна
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru