К святости призваны все христиане. «Будьте святы» (см.: 1 Пет. 1: 16), – говорит Господь. Но чаще всего мы относимся к святости как к чему-то запредельному, недоступному для нас. Мы чтим образы святых, но в то же время понимаем, насколько мы грешны. И все-таки, что такое святость? Реально ли ее достичь современному человеку? Есть ли какие-то алгоритмы святости? Как достигается святость в миру? На эти и другие вопросы ищем ответы вместе с настоятелем храма в честь святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО протоиереем Игорем Фоминым в рамках проекта «Говорим» Духовно-просветительского центра Сретенского монастыря.
– Отче, давайте начнем с терминов. Что такое святость? И действительно ли есть какие-то алгоритмы и инструкции, как ее достичь?
– Естественно, очень трудно определить, что такое святость. Если взять Ветхий Завет, то там мы чаще всего встречаем слово «праведность», то есть в иудейском обществе праведность была очень важна. Это точное соблюдение закона, то есть ты праведен перед законом, и, естественно, ты праведен перед Богом. Но насколько праведность близка к святости? Самое интересное, что из святости вытекает праведность, а вот из праведности не вытекает святость.
Что же такое святость? Я, наверное, здесь вспомню митрополита Антония Сурожского. Человек святой – это тот, на ком отображается отблеск Божественной славы Самого Бога. Каким же был Христос? Если мы внимательно читаем Священное Писание, то Господь говорит: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11: 29). Надо быть только решительным, следовать за Христом, а все остальное Господь Сам устроит.
Действительно, когда человек начинает подражать Христу, то льна курящегося он не угасит и тростинку не сломит. Кротость и смирение – два признака святого человека. Все остальное – под большим вопросом.
В Евангелии описывается, как Господь проходит искушение от диавола. И одно из искушений: диавол ставит Его на крыло храма и предлагает сброситься вниз. Лукавый цитирует 19-й псалом: «Ангелы подхватят Тебя, и Ты не преткнешься о камень ногою Своей» (см.: Пс. 90: 11–12; Мф. 4: 5–6). Ты сейчас это сделаешь, все увидят и начнут рукоплескать. А Господь отвергает веру через чудо. Чудо ничего не доказывает. Оно может свидетельствовать, но оно не доказывает. Чудеса, которые случаются в жизни святого, не являются ни его заслугой, ни его кропотливым трудом. Чудо творения даруется только кроткому и смиренному сердцу. Это единственный признак святости.
Самые большие чудеса случаются тогда, когда ты пребываешь в кротости. Мы помним, как преподобный Иоанн Лествичник, придя в один монастырь, увидел, что молодой подвижник вдруг достиг невероятных высот в смирении, и он спросил: «Брат, расскажи мне, как ты достиг таких высот? Ты, действительно, являешься образом смирения». Сам преподобный Иоанн Лествичник являлся молитвенником и подвижником и в молодом брате он увидел именно эту святость, это подвижничество. На что этот брат говорит: «А что мне обижаться на этих псов? Лают себе и лают». Получается, он был намного выше этого. И в этих высоте, снисхождении, взоре сверху даже человек опытный, автор «Лествицы», ошибся. Он увидел в этом и кротость. Оказывается, смирение и кротость – это, в первую очередь, не внешнее качество, а внутреннее, когда человек, уподобляясь Христу, восходит на крест своей жизни со смирением. А что такое смирение? С радостью и благодарностью воспринять всё то, что Господь ниспосылает тебе на жизненном пути. Это не сомкнутые зубы, такое терпение, когда ты весь напрягаешься. А когда с радостью и благодарностью воспринимаешь всё то, что Господь посылает тебе на жизненном пути.
Когда произносят слово «кротость», мне почему-то всегда вспоминается замечательный зверек – крот. Иногда хочется на него быть похожим: ниже плинтуса, тише воды, ниже травы.
Действительно, с кроткими людьми очень интересно общаться. Обычно кроткий человек – это тот человек, который своему собеседнику задает очень много вопросов, потому что видит в своем собеседнике всегда интересного человека. Кроткий человек – это тот человек, у которого, не побоюсь этого слова, отсутствует свое «я». И это совершенно ему не вредит.
Мы с вами очень ограниченные люди. Мы ограниченны временно, интеллектуально ограниченны. Есть определенное пространство, в котором живут мое «я», моя личность. Но в этом же пространстве должен жить еще и Бог, должны жить мои ближние, родственники, друзья, животный мир, растительный мир, дача, работа. И чем больше мое «я» в этом ограниченном пространстве, тем меньше места для всего остального. Самое интересное, что это пространство зависит только от моего «я»: насколько я могу дать Богу возможность занять в этом пространстве место. Если я хочу, чтобы как можно больше в этом пространстве было Бога, я должен как можно меньше сделать свое «я». Если я хочу, чтобы мои ближние узнали о Боге, я должен в это пространство запустить и Бога, и своих ближних. Но если ты православный христианин, то ты не можешь не желать, чтобы твои ближние узнали о Боге. Значит, еще меньше должно быть твое «я». Получается, что чем меньше мое «я», чем меньше его заметно, тем мне должно быть комфортнее, потому что здесь сразу присутствуют и Бог, и ближние.
И как же определить, кроткий я человек или не кроткий? Мое «я» большое или маленькое? Когда в мое пространство начинают тыкать, и если «я» – большое, то в него обязательно попадут, и будет очень-очень больно. А если в мое пространство тычут и говорят: «Дорогой отец Игорь, вы дурак, окромя сана», то я задумываюсь и говорю: «Слушайте, точно, да. Так оно и есть».
Святость мы можем с вами разложить, как я уже сказал, на эти две составляющие – на смирение и кротость. Они никогда не бывают без интеллектуального роста, потому что смиренный и кроткий человек всегда очень терпеливый. Он всегда очень внимательный человек. Он в каждом человеке видит интересного собеседника, интересного человека, от которого он может почерпнуть много полезного.
И к смирению и кротости нужно прибавить любознательности, причем только одной направленности – на познание Христа и всего, что связано со Христом. В смирении и кротости обязательно присутствует молитва. Не в виде правила, а именно молитва. Это тоже очень важный показатель.
Мы можем обратиться к нашему времени. Есть ли среди нас с вами святые? Конечно, есть. Это всегда очень непростые, несложные замечательные люди. Причем они могут быть как яркими, я имею в виду общественную жизнь, так и совершенно незаметными для общественной жизни. Святость – это не соответствие какой-то инструкции, а жизнь во Христе. Но жизнь во Христе накладывает на человека определенный отпечаток.
– В обычной жизни встречаются просто спокойные, тихие, доброжелательные люди, очень терпеливые, но в храм они не ходят и Христа не знают. Святость без Христа не будет полноценной, настоящей христианской добродетелью. Правильно я понимаю?
– Да, абсолютно правильно. По-другому мы и помыслить сейчас не можем. Вы затронули очень важную тему: спасется ли хороший человек? А кто такой хороший человек? Вот мы придем и скажем: «Господи! Я не украл, не убил, не прелюбодействовал, почитал отца и мать, не поклонялся другим богам. Я выполнил Твои заповеди?» Господь скажет: «Нет. Мои заповеди не про дела, а мои заповеди – о Любви». Любви, естественно, с большой буквы. Кто такой хороший человек, который не убивает, не крадет? Это просто нормальный человек, понимаете? И если мы встречаем в человеке какие-то нормальные качества, которые не соотносятся со Христом, это не значит, что теперь Христос обязан взять его в Царствие Небесное. Нет, не поэтому. Мы спасаемся верою, об этом говорит апостол Павел (см.: Еф. 2: 8–9). Мы спасаемся именно верою во Христа. Ни от каких дел закона мы оправдаться не сможем.
– Кто в очах Божиих ближе к Богу? Человек, который не верует во Христа, не ходит в храм и в то же время является добрым, отзывчивым, может пожертвовать собой ради другого, никогда никого не обидит, защитит слабого? Или человек, который верует во Христа, постоянно грешит, но кается, ходит в храм, пытается вести какую-то борьбу и духовную жизнь, но по нравственным качествам он гораздо ниже первого?
– Хочется сейчас привести пример благоразумного разбойника или первосвященников, которые были очень грамотными, которые все понимали и во всем разбирались. Но самое интересное, что здесь мы с вами не можем сесть на Престол Судьи Всевышнего и говорить: «Кто Тебе, Господи, больше нравится?» Господь Сам выбирает тех людей, которые к Нему стремятся. Все-таки важна вера во Христа, вера в Его спасительную Жертву. Это тот же самый благоразумный разбойник. Если внимательно прочитать его диалог, увидим, как он обращается ко Христу. Что он говорит? «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» (Лк. 23: 42). Он прекрасно себя знает. Ему будет уже хорошо, если он будет знать, что его помянут в Царствии Небесном. Вот она – кротость. Вот оно – смирение. Вот оно – самоуничижение и умаление своего «я».
Мы точно с вами не можем сказать, что более угодно Христу: добродетель пролонгированная или одномоментная. На самом деле святость – это очень трудный вопрос. Ты можешь всю жизнь посвятить служению Христу и в последний момент так и не войти в Царствие Небесное, отказаться от Христа. Это большая трагедия. У преподобного Серафима Саровского мы читаем очень интересное выражение: «Когда я говорю от Бога, я говорю правду. А когда я говорю от себя, я ошибаюсь и часто ошибаюсь».
Давайте посмотрим в глобальном плане на наши добродетели. А добродетели ли они? И разве не должны все мы поступать добродетельно и за это не получать никакой награды? Причем Евангелие об этом говорит прямо и четко: «Кто из вас, имея раба пашущего или пасущего, по возвращении его с поля, скажет ему: пойди скорее, садись за стол?» (Лк. 17: 7). Если он выполнил то, что он должен был выполнить, какую похвалу он за это получит? Никакой. Но мы должны переводить пожилых людей через дорогу, мы должны уступать место в метро, положительно думать о других людях, доверять, не осуждать. Это норма, это то, что дает человеку жизнь.
– Отче, а святые осознавали, что они святые? Ведь мы читаем у святых постоянно о том, что они сокрушались о своих грехах. Мы понимаем, что они не кокетничали, это действительно правдивое и истинное видение своего состояния. Получается какой-то парадокс: те, кого мы считаем великими святыми, на самом деле считали себя грешниками. Как это разрешить?
– Конечно, если человек ощущает себя святым, то непонятно, где у него эта святость. Святыми делает Господь, когда прославляет. Мы с вами знаем, что в Царствии Небесном намного больше святых, чем мы с вами можем прочитать в святцах. Осознание себя святым делает тебя сразу несвятым. Тот праведник, который совершает добрые дела ради своей личной святости, – это все равно, что человек, не верующий во Христа, творящий добрые дела. У иеромонаха Романа (Матюшина-Правдина) есть прекрасные слова: «Господи, мне с Тобой и в аду будет хорошо, и в Раю без тебя будет плохо». Очень важно осознавать, куда шли эти святые люди. Они шли к богообщению. Они не спасали себя, не заботились о себе. Они хотели быть со Христом. И для этого они пытались Ему подражать, пытались быть в Его парадигме, в логике тех событий, которые они знали о Христе, о послушаниях. Когда Господь говорит толпе: «Чадо Мое любимое», святые всегда обернутся назад и будут смотреть, к кому же обращается Господь. Им будет это очень интересно. Но ни в коем случае они никогда не подумают, что это к ним обращается Христос. Это все-таки состояние благоразумного разбойника на кресте. «Помяни меня во Царствии Твоем». Мне кажется, это очень важный аспект святости.
– Понятно, что глупо говорить о какой-то методичке по святости или о каком-то алгоритме. Это все очень таинственно. Но тем не менее, например, к Вам подойдет прихожанин и скажет: «Отец Игорь, как мне стать святым?» Что Вы ему скажете?
– Наверное, сразу открою Евангелие и скажу: «Продай имение свое и следуй за Христом» (см.: Мф. 19: 21). Не в буквальном смысле «продай квартиру» и так далее, а именно говорю о желании следовать за Христом. У каждого из нас есть цель: воспитать ребенка, иметь благополучную семью и работу. Но у христианина должна быть цель – Христос, приближение ко Христу. Тогда все эти маленькие цели: дети, супруга, работа – сразу превращаются в средство достижения Христа. Я должен так пользоваться этими средствами, чтобы достичь Христа.
– Реально ли современному христианину достичь святости, живя в миру? В мире Интернета, гаджетов, переизбытка информации? Может ли быть святым, например, блогер?
– Мне кажется, что современный мир, наоборот, удобен для святости. Когда я служил в армии, там было все очень конкретно, все очень понятно. Вот это – белое, вот это – черное. И в нашем мире сейчас тоже все очень конкретно и очень понятно. Вот это – добродетельное, а это – зло. Это – от Христа, а это – от лукавого. Соблазнов много, согласен. Но мы же знаем, как бороться с соблазнами. У нас с вами есть естественные, негреховные страсти. Допустим, ощущение холода, голода, которые нужно закрыть. Можем ли мы эти негреховные страсти превратить в греховные? Элементарно. Вместо одной порции ужина съесть и за завтрак, и за обед, и за ужин.
Современный мир очень контрастный. И человеку, у которого есть определенное желание и стремление к Христу, в современном мире стать святым очень просто. Это мое мнение. Нам всегда кажется, что монастырь – это идеальное место для спасения, для святости. Но быть монахами намного тяжелее. Недаром мы читаем у святых отцов, что ангелы – свет монахам, а монахи – свет мирянам. В каком смысле свет? Нам кажется, что это спокойная, размеренная жизнь, богослужения. Нет! Где много благодати, там и лукавый действует активно.
– Есть ли в нашей современной Церкви точные критерии святости? По каким критериям канонизируют?
– Да, естественно, есть определенные точные критерии святости: определенная добродетельная жизнь, жизнь во Христе, обязательно засвидетельствованные посмертные чудеса и нетленные мощи, то есть безукоризненное православие.
– Как получилось, что деканонизировали некоторых новомучеников? Была история, что вместе со святителем Василием Кинешемским убрали из святцев еще десяток новомучеников. Нашли какие-то материалы, якобы компрометирующие? Что можно по этому поводу сказать? Бывают ошибочные решения в Церкви по канонизации?
– Это не единственный случай. К примеру, Анна Кашинская тоже была деканонизирована. По очень простой причине: когда ее мощи вскрыли, она лежала с двуперстием, на которое начало ссылаться старообрядческое направление христианства. Но самое интересное другое: после ее деканонизации верующий народ стал просить о пересмотре этой деканонизации. Потому что люди понимали, что она святая. Но я считаю, что когда пройдет время, когда мы подойдем с доверием, то мы будем иметь право выражать свое мнение. Потому что я прекрасно понимаю, что ничего просто так не бывает у Бога. Для чего-то это просто необходимо было совершить. Ошибка ли это Церкви? Нет, не ошибка. Но Церковь имеет власть представлять своим чадам то, что им на данный момент необходимо и полезно.
– Можно без стремления к святости обрести Бога в себе и Царствие Небесное?
– Без стремления к святости можно. А без святости, мне кажется, невозможно. Святость – это общий язык с Богом. Когда ты начинаешь слышать Бога и когда ты Его понимаешь, вот это и есть. Вы никогда не поймете, что вы стали святым человеком, но вы начнете слышать Бога. В Священном Писании вы начнете слышать Бога, в окружающем мире. У вас начнется диалог.
Как-то одна наша прихожанка привела своего внучка шести-семи лет, который не молится, не хотел читать правило перед Причастием. Надо же как-то было бабушку поддержать, и я его спрашиваю: «Ты вообще-то молишься?» Он говорит, что молится, но своими словами. Я прошу ему рассказать, как это происходит. И он говорит: «Я утром встаю, подхожу к окну, руки раскидываю в стороны и говорю: "Господи, как всё клево!"» Бабушка такого молитвенного состояния не достигнет никогда. Этот внучок очень близок к святости, очень близок ко Христу. У него простой диалог. А если я буду стремиться стать святым, быть похожим на святых, ходить босиком по Москве, не мыть голову, это меня совершенно не сделает святым. Святые люди – кроткие, их обычно не замечают. Вы с ними живете, и вы даже подозревать не будете, что они святые люди.
– Как в мегаполисе стать кротким и смиренным? Зависит ли от места проживания возможность стать святым?
– Мне кажется, что и в монастыре можно погибнуть, и в городе можно спастись. Чтобы быть смиренным в мегаполисе, начните с уступания места всем и вся в общественном транспорте. Мне кажется, это лучший тренажер для общения с другими людьми. Вера во Христа, которую мы с вами имеем в своем сердце, – это не наша с вами заслуга. Это не потому, что мы хорошие, это дар от Бога. Господь дает веру тому человеку, который может этой верой воспользоваться. Каждый христианин – это миссионер. Он должен проповедовать Христа. Кто-то – делом, кто-то – словом, своим поведением и так далее. Вера – это большая ответственность. Какая разница, где я живу: в мегаполисе, в деревне, на Остоженке или в спальном районе? Это просто обстоятельства. Мы уже не свои. Мы куплены дорогой ценой – Кровью Господа нашего Иисуса Христа. И мы не свои, мы – Его. И мы можем только глазами Христа смотреть на окружающий мир и поступать соответственно этому взгляду. У нас поэтому есть жизнь. У нас есть таинства, с помощью которых Господь нам дарует силу и возможность жить по-христиански. Так что, мне кажется, без разницы, где мы живем.
Беседовал Сергей Комаров