Зашла соседка, что живёт этажом выше. Соли попросить. Как бы.
Я ж человек умудрённый, вижу: тут вообще не в ней дело. Но соседка, которую, к слову, Танюшей зовут (потому что она всех аналогично именует), молчит.
— Ну, говорю, мы на пороге соль будем передавать из рук в руки, что ли? Примета плохая, заходи.
Про примету не знаю, есть такая или нет, сказала, чтоб повод был: мне пригласить, а ей зайти 😉.
Полезла в шкафчик, стала посудины туда-сюда двигать. Достала красивую банку для печенья.
— Смотри, — говорю, — какую симпатяшку прикупила.
А ей вообще не до меня, не до банки и уж точно не до соли. Скорее всего уже и не помнит предлог похода ко мне. Сидит на стуле и в пол смотрит, думает о чём-то.
Всмотрелась в её лицо, а там, похоже, слёзы на подходе.
Танюша
— Солнце моё, что случилось? Что с тобой?
—Ой, Галюша, не знаю, как я смогу это выдержать, на сколько меня хватит!
И разревелась. Горько. Громко. Как в детстве. Широко открывая рот и размазывая слёзы по щекам.
Мне ничего не оставалось, как усадить гостью поудобнее, принести воды, поставить перед ней коробку салфеток, и ждать. Ждать, когда выплеснется всё, что накопилось.
По опыту знаю, что не надо сдерживать в себе горе или обиду. Лучшее средство — рёв. Настоящий, бурный, с завываниями. Именно он спасает нервы, которые готовы разорваться. Порыдаешь над проблемой, спадёт напряжение, натяжение ослабнет. И можно жить дальше. Не так чтобы весело и вприпрыжку, но можно.
Танюша наконец успокоилась и всхлипывая, пошла в ванну умыться. И там застряла.
Фарфоровая свадьба
Вернувшись, сказала, виновато улыбаясь:
— Галюш, я там у тебя косметику на полочке увидела, воспользовалась. Ничего? А то вернусь домой, народ мой испугается.
Прости за концерт, сама от себя такого не ожидала. Пойду, пожалуй.
— Ну нет уж, — возмутилась я, — что это ты придумала? Садись, и рассказывай. Что такое случилось? Вот, какао нам с тобой приготовила, пока ты красоту наводила. С печеньками.
Банка, которой хвасталась ранее и которую машинально поставила на стол, оказалась весьма кстати.
— У меня всё очень-очень тривиально. До боли. Как в мыльных операх. Муж, мягко говоря, не верен. Понимаешь?
Живём вместе двадцать лет. Двадцать! Фарфоровую свадьбу собрались отмечать через неделю. Не тяп-ляп, а с кафе и с гостями. Даже фату решили использовать (храню её, как идиотка).
Дети какие-то номера придумывают, чтоб, значит, родителям (нам то есть), весело было.
Она грустно улыбнулась.
Узелки
— А я всё о разводе думаю. И понимаю, что не могу этого сделать. Слишком многое нас связывает, слишком много узелков.
Гулял он всегда. И обо всех его пассиях я знала (или не обо всех). Но делала вид, что всё нормально, нет у нас этих вот проблем.
Дети же. Ипотека же. И прочие дела, сама понимаешь.
Его я не могу изменить. И не могу изменить своё поведение. Так как надо было раньше это делать.
— И вот сейчас буду стоять в фате, будем с ним смеяться и поздравления принимать. С похожими мыслями. Я буду думать о его бывших и настоящих в одном ключе, он об них же, в другом. И гости (во всяком случае многие), тоже будут думать о них же.
Она замолчала. Сидела и смотрела мимо меня. В какую-то непонятную даль, сквозь стену. Потом как бы встрепенулась и продолжила.
— И вдруг сегодня я почувствовала, что этот кошмар с фарфоровым событием не переживу. Просто не смогу.
И в то же время не могу ничего отменить. Не в силах. Гости уже оповещены, кафе уже оплачено. Нет у меня выбора. Нету!
Я смотрела на уставшее от недавнего плача лицо Танюши. Да, сейчас оно осунулось. Но по жизни-то соседка довольно хороша.
Ей сорок пять примерно. Дети практически вылетели из-под крыла (во всяком случае полностью к этому готовы). Так почему она не может эти пресловутые узелки разрубить? Инерция? Привычка? Или что?
Рубить или не надо
— Что тебя держит? Конкретно. Что? — озвучила я свои мысли.
— Смотри, внешне у нас всё отлично. Большая квартира, приличная дача, у обоих хорошие работы, у него и у меня отличные машины. Двое замечательных детей, которые учатся в престижных местах.
Всего этого мы добились вместе, как ни крути.
"Просто" параллельно он ходил налево. И всё было бы, скорее всего, хорошо, если бы всякий раз не узнавала о его увлечениях (вернее: о которых узнавала).
"Везло" мне с этим: то сама увижу, то кто-то случайно проболтается, а то и намеренно просветит.
Если рвать сейчас, получится, что вся моя жизнь зря. Кроме детей, конечно.
Сама себе говорю:
— Не можешь ты ничегошеньки исправить, нет у тебя выбора. Поздно. Поезд — “ту-ту”, как говорится. Забей на всё и живи, как раньше.
Не мне давать советы
Я же так, попутчик по жизни второго по близости круга. Ни психолог, ни подруга. И, думаю, всё же влезла с непрошенным советом, хоть и с завуалированным (к слову, грубо завуалированным)
Но она ждала, что я хоть что-нибудь скажу.
— Танюш, я так поняла, что ваше совместное проживание всё это время держалось на том, что ОН не хотел разводиться? Скажем так, варианты были, но ОН этого не хотел, да?
А если вот прямо завтра захочет? И ты такая: — Ну хорошо, как скажешь.
Так?
Как бы притча
Не дождавшись ответа, пришлось прибегнуть к аллегории.
— Представь свою машину, Танюшенька. Тот самый красный седан, что ты с удовольствием водишь.
Идёшь к нему. Вся такая на макияже и в каблуках. Залезаешь в багажник (в очень неудобный багажник). Да, не за руль садишься, а в багажник лезешь.
Как-то там укладываешься, и кричишь оттуда:
— Мне тут плохо, жёстко и погано, на самом деле. Но я не сяду за руль своего красного седана. Кто-нибудь уже сядьте и везите меня куда-нибудь. Куда решите, туда и поехали. А я не выйду. Я тут буду.
— Это, ёлки-палки, Танюш, твой собственный автомобиль и твой руль.
Именно так выглядит твоя жизнь, когда ты говоришь, что ничего не можешь изменить. Ты предпочитаешь играть роль великой страдалицы в трагедии. А могла бы сыграть другую роль в каком-то вполне себе интересном романе.
Танюша ушла.
А я пропела: “Ах если бы, ах если бы, не жизнь была б, а песня бы.”
Крылья
А потом было то, что Танюша отменила мероприятие. Она решилась.
Не знаю, я тому причиной или нет, может, были ещё какие-то последние капли, переполнившие её чашу. Но свадьбы не было.
И был развод с разменом и прочими делёжками. Сложно там всё было.
Теперь Танюша не моя соседка, но мы иногда перезваниваемся. И мне нравится слышать её окрепший голос.
Она мне как-то сказала: — Галюш, я физически ощущаю крылья за спиной.
---
Ставьте пальчики, пишите мнения.
С уважением ко всем читателям – автор, Хоружая Галина