- Ложитесь поудобнее, дорогие гости - кто знает, сколько вам тут придется лежать? - хохотнув, Продавец, который напялил на кожаный плащ белый медицинский халат, кивнул Саше и Лизе - те прямо в уличной одежде устраивались на больничных койках в небольшой палате частной клиники, где уже лежали Хозяин и Сашин дед. Сновавшие вокруг медики подключали обоих к каким-то сложным медицинским аппаратам - колдун даже не пытался понять всех их манипуляций, радуясь, что их хотя бы не заставили по-больничному раздеться до нижнего белья. Вот была бы потеха, если бы ему пришлось скакать по лимбу - или где там еще они окажутся - в одних трусах.
- Вы готовы, дети?"Да, капитан!", - продолжал Продавец болтать сам с собой, и Саша с удивлением неожиданно осознал, что тот, кажется, нервничает - от этого ему моментально сделалось не по себе.
- У тебя что, первый раз? - он выглянул из-за плеча симпатичной медсестрички и уставился на Продавца.
- Ты, можно сказать, лишаешь меня девственности, гордись, - тот поправил на плечах халат и принялся хрустеть шеей и пальцами, словно примерив на себя роль медика, которому предстояла сложнейшая операция. - А что? Мандражируешь?
- Только когда дома один, - вернул Саша Продавцу устоявшийся ответ. - Я готов. Приступай.
- Это когда доктор скажет, не торопись, - мужчина вопросительно уставился на пожилого врача, который, видимо, возглавлял здешний балаган - тот утвердительно кивнул головой.
- Ну что, друзья, - восприняв его кивок как сигнал к началу, Продавец подошел к лежащему парню и возложил руки ему на лоб. - Закрой глаза и медленно считай до десяти. Туда и обратно, приключение на десять минут, - процитировал он мультфильм и, прокашлявшись, начал что-то едва слышно бормотать.
Саша кинул последний взгляд на замершего на кровати деда, из которого торчала куча каких-то трубок; затем, следуя указаниям, крепко зажмурился и начал отсчет:
- Раз. Два. Три...
Цифры осторожно вплетались в писк приборов и бормотание, будто новый инструмент в хорошо отлаженный оркестр; Саша, не прерывая отсчета, прислушивался к своим ощущениям в попытке поймать тот момент, когда произойдет переход. Цифры, вылетая из его рта, медленно доползли до десяти, и...ничего не произошло. Он все так же лежал на кровати, ощущая прикосновение ледяных пальцев Продавца к своему лбу - ко всему прочему ему вдруг жутко захотелось в туалет, и зачесалась правая нога. Бормотание прекратилось; через секунду он перестал ощущать прикосновение и просто лежал, чувствуя себя немного по-идиотски - как будто на тихом часу в детском садике, когда он делал вид, будто спит - а сам не мог дождаться, когда воспитатель уйдет, чтобы вскочить с места и начать носиться по комнате вместе с другими детьми.
Зуд в ноге становился нестерпимым - но Саша не шевелился, боясь прервать ритуал. Еще через пару секунд его терпение, наконец, лопнуло, и он едва слышно пробормотал:
- Слышь. Кажется, ничего.
Продавец не отозвался - теперь он тихонько бормотал что-то у кровати девчонки, которая тоже начала отсчет.
- Я говорю - не сработало нихрена, - сказал Саша уже громче, затем чертыхнулся и открыл глаза.
В это же мгновение кровать будто выпорхнула из-под его спины - он очутился стоящим посреди комнаты прямо за спиной Продавца, который в этот самый момент склонился над девчонкой и, судя по счету, заканчивал над ней ритуал.
- Эээээ, - протянул Саша, увидев слева от девчонки собственную кровать, на которой лежало его бездуховное тело - и врача, который принялся светить фонариком ему прямо в глаза.
- Завязывай, слышь! - закричал он, когда в его голове вдруг вспыхнула яркая вспышка - он наощупь кинулся в сторону доктора и попытался его оттолкнуть. Ничего - его руки прошли сквозь тело, не встретив препятствия - более того, врач даже не подал виду, что его слышит - просто отошел к девчонке, выключив, наконец, ослепляющий Сашу фонарь.
- Во дела, - он подскочил к стоявшей у входа в палату медсестре и помахал рукой у нее перед лицом - та не пошевелилась, даже когда он ущипнул ее за грудь.
- Они не видят тебя, клоун, - бросил Продавец через плечо.
- А ты типа видишь?
- Я тоже не вижу, но почти уверен, что ты сейчас пытаешься ущипнуть или пнуть кого-нибудь, как идиот. Не теряйте времени понапрасну - бери девчонку и в путь.
- А где.. - успел проронить Саша, когда Лиза вдруг возникла из воздуха в паре шагов от него.
- Ну нихрена себе, - пробормотала девушка про себя и попыталась потрогать свое тело за ногу - ей, разумеется, не удалось. Черт, у него ведь дико чешется нога - он задрал на себе штанину и попытался почесаться, но - ничего.
- Почему я не могу почесаться? Я ж так с ума сойду! - в сердцах крикнул он Продавцу.
- Потому что чешется у тела, которое лежит на кровати, а не у тебя, - тот откинул в сторону простыню, которой успели накрыть Сашино туловище, и аккуратно прикоснулся к его ноге. - Чувствуешь что-то?
- Чувствую! Ниже. Ниже. Пониже, вот тут - о да, хорошо! Постой, а как же мне теперь в туалет?
- Терпи. Или могу попросить докторов, чтобы вставили катетер...
- Не надо-не надо! Все уже хорошо! И вообще - отойди от моего тела, извращенец! Упаси тебя Бог потрогать меня где-то не там - я вернусь и надаю тебе по ушам!
- Больно ты мне сдался, - Продавец небрежно набросил простыню обратно и уставился на тело девчонки. - Если кого и трогать, то лучше ее.
- Я тут и все слышу! - закричала Лиза.
- Да шучу я, шучу! Ладно, хватит этой нервной болтовни. Вам пора в дорогу - вы забыли, зачем мы тут все собрались?
- Не забыли, - Саша осмотрелся по сторонам. - Понять бы теперь, куда тут идти.
- Поймешь. И ни в коем случае не сходите с пути.
Комната, в которой они стояли, была точно такой же, как ему запомнилось - не изменилось совершенно ничего. Хотя, погодите - кажется, дверь была какой-то другой!
Саша во все глаза уставился на тяжелую с виду дверь из какого-то темного дерева, на которой висела массивная золоченая ручка в виде кольца. Он попытался выглянуть в единственное окно - то, кажется, было прежним - снаружи стояла кромешная темнота. Видимо, придется выходить через дверь - только как им ее открыть?
Кивнув девчонке, Саша протянул руку - и легко ухватился за тяжелое золотое кольцо. С усилием потянув дверь на себя, он почему-то смог ее отворить - и во все глаза уставился в дверной проем.
Снаружи не было здания - ни города, ни неба, ни деревьев с машинами - ничего. Прямо от порога начиналась мощеная дорога из желтого кирпича, ведущая куда-то за горизонт.
- Ну что? Наверное, нам туда? - неуверенно пробормотала Лиза.
- Дамы вперед! - Саша приглашающе кивнул ей в проход.
- Охренеть ты, конечно, джентльмен, - девушка тряхнула волосами, секунду посомневалась - и шагнула вперед, коснувшись ногами желтого кирпича.
Ничего не произошло.
- Пойдем, джентльмен, - хмыкнула она, увидев, как Саша слегка прищурился - как будто ожидая, что за дверью прячется какой-нибудь монстр, который набросится на девушку, разорвет ее когтями на части и утянет куда-нибудь в темноту.
- Ну пойдем, - Саша, увидев, что с девушкой ничего не случилось, ступил следом за ней на дорогу и огляделся вокруг - в попытке найти что-то и подпереть дверь.
- Думаю, мы сможем открыть ее и снаружи, - девушка, которую, казалось, веселила нерешительность ее спутника, отодвинула его в сторону и потянула дверь на себя, захлопнув ее с гулким щелчком. - Смотри, - она снова отворила дверь с видом "ну, я же говорила" и продемонстрировала Саше больничную палату, в которой остались лежать неподвижно их собственные тела. - Убедился?
- Лишняя предосторожность не помешает, - пробормотал, словно извиняясь, Саша и рывком захлопнул дверь.
- Ну, готов?
- Готов.
***.
Они отмеряли шаги по желтому кирпичу уже не меньше двадцати минут, если ориентироваться по ощущениям - Сашины часы в этом странном пустом месте отказались идти. Больничная палата осталась уже далеко позади; с этой стороны - первые несколько минут колдун непрестанно оглядывался - она выглядела просто как деревянная дверь, стоявшая в начале - или конце? - пути. Вокруг царила оглушительная тишина, прерываемая одним только звуком шагов - два незнакомых человека, которые делили сейчас одну дорогу, словно бы не решались прервать молчание - да и о чем было говорить?
Саша чувствовал себя неуютно в царившем вокруг безмолвии - даже в Зазеркалье были какие-нибудь звуки, которые прорывались на другую сторону из отражений - музыка, игравшая у кого-нибудь в комнате, или громкий, режущий уши скандал. Там ездили отражения машин, время от времени мелькали отраженные птицы - здесь же не было вообще ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Казалось, что их обоих поместили в звукоизолированную комнату - и чем дальше они шагали, тем сильнее Сашу угнетала тишина.
- Ты знаешь, - девушка, словно услышав его мысли - или, может, прочитав по лицу его настроение, - наконец, нарушила молчание. - Я как-то читала в сети одну фанатскую теорию - про "Волшебника Изумрудного города", и про то, что там произошло. Писали, что Элли на самом деле не переносилась никуда вместе со своим домиком - она просто погибла во время торнадо и, как и мы, очутилась на дороге из желтого кирпича. Все, кого она встретила по дороге, были просто порождениями Лимба, а ее друзья - такими же заблудшими душами, которые приняли понятные ей обличья у нее в голове. У нее, правда, был хотя бы Тотошка - мне же выпало путешествовать то ли с Дровосеком, у которого нет сердца, то ли со Львом, которому храбрости недостает. Точно, поняла - ты Лев! - она усмехнулась, вспомнив, как боялся Саша выходить из двери больничной палаты сюда.
- Да? - вернул ей Саша усмешку. - А с чего ты взяла, что ты Элли? Как по мне, так ты скорее Страшила, у которого не хватает мозгов.
Ну вот. Дернул же черт его за язык - девчонка, которая, хоть и уколола его трусостью, решилась сама начать диалог - теперь явно обиделась и тут же закрылась от него, как яркий красивый цветок. Зачем он ляпнул то, что ляпнул? Черт. Разговоры с женщинами - явно не его сильная сторона.
Саша нахмурился и принялся перебирать про себя разные фразы, которые могли бы исправить ситуацию - но, как назло, никакая особенно умная фраза на язык никак не хотела идти.
- Послушай, - решился он нарушить молчание пару минут спустя. - Прости, что я брякнул - никакая ты не Страшила, а очень даже симпатичная девушка, даже красивая...а мозги - ну, тут я пока не знаю, но...да что я оправдываюсь перед тобой, как школьник, - он неожиданно разозлился на самого себя, - ты вообще мне палец оттяпала, а теперь обижаешься на дурацкую шутку, а я вовсе не то хотел сказать...Твою мать, - вконец отчаявшись, он сердито махнул рукой и ускорил шаг - когда сзади вдруг раздался легкий мелодичный смешок.
Замерев на месте, он обернулся - и увидел, как девушка, остановившись, улыбается - через пару секунд смешок перетек в полноценный заливистый смех.
- Не думала...ох, не думала, - пробормотала она сквозь смех, - что ты такой...такой забавный дурачок. Сидел тогда на складе - такой важный, суровый колдун - не вздумай к нему подойти! А теперь, - она принялась смеяться пуще прежнего, - а теперь еще и покраснел!
Саша, замерев в нескольких шагах от девушки, ощутил, как действительно огнем загорелись щеки - кажется, краска залила его с головы до ног. Несколько долгих мгновений он не понимал, как реагировать - и вдруг рассмеялся следом: уж больно у девчонки заразительный смех!
Они ржали, как кони на водопое, еще несколько минут - наверное, это был истерический смех, но он, тем не менее, помог им сбросить напряжение и немного расслабиться в окружавшей их странной обстановке, а кроме того - слегка надломил тот лед, который стоял между ними и мог помешать им в долгом и потенциально трудном пути.
Согнувшись в три погибели, Саша смеялся до колик, до боли в животе - и даже не сразу понял, что в их маленькой странной компании появился кто-то еще.
Вытерев выступившие на глазах слезы, он недоуменно уставился на незнакомую женщину, которая неподвижно замерла в нескольких метрах от них, в стороне от желтого кирпича.
- Что ты...опять...нахмурился? - через силу пробормотала Лиза, всхлипнула, увидела незнакомку - и тут же улыбка сбежала с ее лица.
- Лизонька, - негромко проронила женщина. - Как долго я тебя ждала!
Девушка замерла, широко раскрытыми глазами уставившись на незнакомку и все так же прижимая руки к животу.
- Мама? - проронила она спустя несколько мгновений и потрясла головой, словно не в силах поверить тому, что видит. - Мама, это ты?
- Доченька! Солнышко! Какая же ты...какая ты выросла красивая, - женщина, всплеснув ладонями, прижала их к губам и затем протянула руки в сторону дочери, раскрывая объятия, все так же не двигаясь с места. - Ну иди же! Иди ко мне!
- Мама! Мамочка! Да отвали, - Лиза рывком кинулась в сторону женщины, Саша едва успел ее перехватить - она попыталась скинуть его руки, зарычала, забилась, словно раненый зверь: - Пусти! Пусти, я сказала! Пусти!
- Вспомни, что сказал Продавец! - Саша, пыхтя, едва удерживал ее на самом краю дороги. - Нам нельзя! Нельзя, да стой ты! Нельзя сходить с пути!
Поднапрягшись, он потянул упиравшуюся девушку вперед; стоявшая на обочине женщина, все так же тянувшая к дочери руки, вдруг побледнела - и из-под ее платья потоком хлынула черная кровь. Женщина закричала, зашаталась - обычное легкое платье, надетое на ней, вдруг превратилось в больничную сорочку, она упала на кровать, возникшую у нее за спиной, раздвинула ноги и принялась душераздирающе плакать и орать. Через несколько мгновений текущая у нее между ног кровь вдруг остановилась, в воздухе послышался вопль младенца - женщина всхлипнула в последний раз, замерла - и исчезла, оставив после себя лишь висящий в воздухе тонкий крик.
- Да пусти ты! - Лиза вырвалась, наконец, из объятий колдуна, кинулась обратно туда, где только что лежала на койке ее мать - и замерла, остановившись на самом краю дороги.
- Мамочка, - на ее глазах показались слезы, она рухнула на колени и заплакала, некрасиво скривившись и прикрывая руками лицо. - Мамочка...
Саша неподвижно стоял позади.
- Спасибо тебе, - через несколько долгих минут, проревевшись, девушка наконец встала на ноги и шмыгнула носом, не отваживаясь поднимать на Сашу глаза. - Моя мама, она...умерла при родах. Я никогда не знала ее, видела только на фотографиях, а тут...не знаю, что на меня нашло. Знала ведь, что с дороги нельзя сходить.
- Пойдем, - Саша аккуратно коснулся ее плеча. - Мы должны держать себя в руках. Кто знает, что еще ждет впереди.
***.
Дальше пошли снова в молчании. Девушка насупилась и снова закрылась в себе, только иногда шмыгая носом и вытирая слезы, то и дело выступавшие у нее на глазах.
Саша задумчиво отмерял шаги, не решаясь что-либо говорить. Богатые тоже плачут - он-то думал, что у девчонки была простая и роскошная жизнь. Судя по тому, что он успел узнать о ней, в ее жизни тоже случалось всякое - что закалило ее, сделало внешне невосприимчивой и не страшащейся потерь. Но, глядя на то, как она сидела на обочине и оплакивала мать, узнать которую ей было не суждено, Саша не мог не подумать, что под этой внешней грубой оболочкой скрывается нежный и ранимый цветок.
В его размышления неожиданно вплыл звериный рык, раздавшийся откуда-то издалека. Саша поднял голову - и с удивлением увидел в стороне от дороги мужскую фигуру, которая стояла к нему спиной, сжимая в руках ярко сверкавший топор.
- Саня! Саня, он идет! Я прошу тебя - помоги! - в обернувшемся через плечо мужчине в полицейской форме он с удивлением узнал друга детства Колю - тот тяжело дышал и пытался остановить кровь, текущую из порезов у него на груди - по-видимому, от звериных когтей.
- Саня! Пожалуйста! Я не смогу остановить его один! Помоги! - в отдалении от Коли показалась огромная звериная фигура - Измененный подскочил к полицейскому в упор и замахнулся огромной когтистой лапой. Мужчина вскинул топор - и с легкостью отсек занесенную лапу; зверь оглушительно заревел - и попытался схватить Колю исполинской пастью, из которой торчали острые окровавленные клыки.
- Саня! - друг обернулся через плечо; Измененный застыл на секунду - и, увидев, что колдун даже не планирует подходить, схватил Колю клыкастой пастью и разорвал его на куски. Зверь тут же исчез - на его месте снова появился Коля с торчащей из груди сверкающей спицей, на которой болтались огромные черные бусы - в подобных им в реальном мире оставался заперт дэв. Казалось, что полицейского неаккуратно сложили из отдельных кусков - прямо посреди его лица виднелся грубый темно-розовый шов.
- Сашка, - прошамкал полицейский наполовину беззубым ртом; голова его тотчас развалилась на две части, он сжал ее руками, собирая воедино и принялся шагать следом за ребятами по обочине дороги, подволакивая ноги. - Мне плохо тут, Сашка. Я здесь только из-за тебя, - с каждым словом из его рта вылетали осколки зубов. - Ты не думал, что станет с моей душой, когда решил спасти свою жизнь и выпустил дэва прямо в меня? Не думал? А я теперь здесь, навсегда, - он хрипло рассмеялся, не обращая внимания, что швы по всему его телу натянулись, так и грозя разойтись. - Ты думаешь, я заслужил это? Заслужил оставаться тут в таком виде? - Коля неожиданно разозлился и принялся размахивать руками - голова его снова разошлась, из-за чего слова превратились в неразборчивый рев. - Тогда, Сашка, - он снова сложил голову вместе, замер неподвижно - и плюнул Саше, который старался не смотреть в его сторону, вслед. - Чего тогда заслуживаешь ты?
Коля хрипло рассмеялся - и исчез.
- Видимо, это человек из твоего прошлого? - через несколько минут Лиза решилась нарушить тишину.
- Да. Это мой лучший друг. Я своими руками отправил его на тот свет.
После исчезновения Коли видения на обочине дороги стали проявляться почти непрерывно. Через несколько минут они наткнулись на сидевшего на камне мордоворота - того самого, которому Петя распорол горло скальпелем и который хотел пытать связанного Сашу на складе. Здоровяк молча повернул к ним голову, попытался что-то сказать, но только просипел перерезанными связками, обнажив зияющий на шее неровный разрез. Следом к обочине подошел какой-то незнакомый Саше мужчина с дыркой от пули посреди лба - он повернулся к путникам развороченным затылком и еще долго смеялся им вслед широко раззявленным ртом. Затем возникла девчонка, которую Саша забил насмерть обрезом в попытке остановить заразу и спасти собственную жизнь - белобрысые волосы торчали из кровавого ошметка, который заменял ей голову; за руку она держала почти незнакомого колдуну парня с окровавленной грудью - того, который нашел турецкое золото, и которого он нашпиговал крупной дробью в упор. Видения сменяли друг друга, вытаскивая и открывая на обозрение то, что оба путника никогда не хотели бы вспоминать - здесь был и мужик, который блевал черной жижей в магазине, и какой-то незнакомый парень, порубленный на части и забетонированный в железной бочке - так, что сверху торчала только одна голова. Все, кого Саша и Лиза когда-либо отправили на тот свет, сейчас толпились по обочинам дороги и обличающе смотрели им вслед.
Еще один раз Саше пришлось удерживать девушку от того, чтобы сойти с дороги - когда из-за поворота показалась стоявшая на обочине молодая девчонка с очень похожим на Лизу лицом. Одетая в откровенное вечернее платье, с пеной у рта и синяками под глазами она молча смотрела на Лизу и дрожала в нескончаемых судорогах, в которых даже мало знакомый с предметом вопроса Саша без труда распознал передоз.
- Сестра, - прошептала ошарашенная Лиза, спрятав лицо у него на груди. - Мы с ней близнецы. Она поехала в клуб, одна, где-то во Франции. Там взяла у какого-то парня таблетки - мы так и не смогли его найти. Я не полетела с ней в ту поездку - переживала очередной разрыв с очередным человеком, от которого в моей памяти не осталось даже лица. А она...она умерла в машине скорой. Ее не спасли.
Саша участливо поглаживал ее по волосам и крепко обнимал, понимая, что объятия, пусть даже от незнакомца - единственное, что могло помочь.
Его самого поджидало впереди испытание, которого он никак не ожидал здесь найти.
Примерно полчаса спустя его глазам открылась смутно знакомая комнатка, которая торчала на обочине прямо посреди пустоты. Кажется, это была кухня - Саша даже узнал собственную кружку, которая замерла на краешке кухонного стола. Посреди комнаты, намотав ее волосы на кулак, жестоко избивал какую-то женщину мужик, которого Саша видел только со спины. Когда он в очередной раз с оттяжкой замахнулся и ударил женщину по лицу кулаком - колдун неожиданно узнал в ней собственную маму. Молодую, тогда еще красивую - ее колотил куда попало его пьяный озверевший отец.
- И что ты сделаешь, малец? - опять замахнувшись, осоловевшими глазами он уставился на сына, которого едва удерживала на обочине дороги увещевавшая не сходить с пути Лиза. - Давай, попробуй меня остановить!
Одному Богу известно, чего ему стоило взять себя в руки и все-таки не сойти.
Спустя еще несколько наполненных подобными встречами часов они разглядели впереди стены какого-то здания - дорога из желтого кирпича упиралась прямо в такую же дверь, как та, которую они оставили позади.
Обессиленные, вымотанные - скорее эмоционально, чем физически, они присели на землю и привалились спинами к двери.
- Кажется, мы куда-то пришли, - Саша, переведя дух, поднялся на ноги, подал руку и помог встать девушке, схватился за золоченую ручку - и толкнул, отворяя проход.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.