— И как же зовут этого чудесного спасителя? — Артём цедил сквозь зубы вопрос за вопросом, пытаясь вывести Полю «на чистую воду».
«А, действительно, как? — в неприятном разговоре повисла пауза. — Ни имени не спросила, ни звания. Ещё и в машину села. Как будто сводки не читаю…»
Перед глазами пронеслась вереница репортажей с местного телевидения об исчезновении молоденьких девушек. Старшеклассницы, студентки, официантки. Кажется, даже одна спортсменка. Что-то связанное с борьбой. Существо уж точно не самое хрупкое. Фигура, волосы, интересы и места «обитания» у всех разные. По крайней мере, следователи не нашли между пропавшими ничего общего. Или плохо искали.
— Собака! — отозвалась на голос Артёма в трубке Полина. — С ним была овчарка по кличке Борис.
— Очень ценная информация, — опять съязвил молодой человек. — Ты же собак терпеть не можешь. В штаны хоть не наложила, трусиха моя?
— Кто бы говорил, — скорее, себе, чем собеседнику тихо ответила Поля. — Мне собираться надо, хватит болтовни.
— Что-что? Не слышу! — не поверил собственным ушам Артём. Поля впервые заговорила с ним подобным тоном. Пусть несмело, но ничего хорошего привыкшему доминировать всегда и во всём юноше этот тон не предвещал.
— Пока, говорю! Позже созвонимся, — почти прокричала девушка в трубку и бросила её на кровать.
За промёрзшим окном привычно белело. Двор, детская площадка, качели и горки, ещё не вырубленные старые берёзы толстым слоем покрывал снег. На вид мягкий и сладкий, как сахарная вата или воздушный зефир. «Главное — не лизнуть», — одёрнула сама себя Полина, припомнив события вчерашнего вечера. На кухне щёлкнул согревший воду чайник, приглашая хозяйку на завтрак. В полупустом холодильнике нашлись кусок сыра и упаковка подкопченных сосисок.
— Да-а-а-а, небогато, — недовольно протянула Полина, предвкушая не самую приятную прогулку по нечищеному тротуару от подъезда до ближайшего магазина. В надежде всё-таки увидеть дворника в его законный выходной девушка прильнула к оконному стеклу. Глаза её округлились, кружка с чайным пакетиком выпала из рук и со звоном рассыпалась на мелкие осколки. По гладкой простыне двора стайку красногрудых снегирей с высунутым до груди языком гонял Борис.
***
— Бабуш, яблочки прилетели!
— Да ты что?! — Егоровна отложила вязание, зачем-то вытерла руки о передник и сгорбилась над Полинкой.
Девочка с полчаса водила пальцами, пытаясь повторить замысловатый узор. Упиралась в прохладную гладь лбом, тёрлась носом, складывала руки рупором и дышала на стекло. Тонкое кружево по ту сторону окна расползлось, оставив лишь узкую полоску бахромы по краям. На девственно белом полотне проступили штрих-коды стволов и веток. Алыми бусами на них повисли редкие для этой зимы гости.
— Твоя правда! Прилетели, сорванцы, — картинно хлопнула в ладоши старушка и заговорщицки подмигнула внучке. — Знакомиться пойдёшь?
— А можно? — девочка неловко развернулась на коленях, едва не слетев с табуретки. Её голубые с прожилками глаза вспыхнули от нетерпения и предвкушения.
— Беги-беги, только угощенье не забудь, — одобрительно улыбнулась женщина.
Платок, расшитые гладью валенки, полушубок и варежки. Конечно же, связанные бабушкиными руками. Полинка неслась вглубь сада, не разбирая дороги. Проваливалась по колено в снег, путалась в подоле длинной юбки, падала, но кулёк с рябиной и семечками бережно прижимала к груди, боясь обронить самое ценное.
До старой яблони, облюбованной снегирями, оставалось меньше десяти метров, когда девочка, обессилев, рухнула в очередной сугроб. Угощение для пернатых выскользнуло из рук и рассыпалось. Слёзы обиды подступили к глазам. Поля с надеждой обернулась. Егоровна стояла на крыльце в домашней одежде. Даже обувь не сменила. От рук и лица шёл пар, а под ногами образовался бесснежный островок.
Длинные волосы, освободившись от плена пучка, упали на плечо. Ловко возвращая выбившимся прядям привычную форму, женщина будто не причёсывалась, а мочила гребень в жидком серебре. Охать над каждой царапиной и кудахтать как наседка над правнучкой не в правилах Егоровны. Вот и сейчас ни одна мышца на её лице не дрогнула. Пепел волос медленно и размеренно ложился в тугую косу, чтобы потом свиться клубком на затылке. Взгляд излучал уверенность, спокойствие и тепло.
Поля сглотнула подступивший к горлу комок и заливисто рассмеялась — юркие «яблочки», привлечённые фонтаном из зёрен и ягод, беззастенчиво набросились на Полину и её угощение.
***
— Вы меня преследуете? — во взгляде девушки полыхнули демонические огоньки.
— Не многовато ли чести? — бессовестно рассмеялся вчерашний спаситель.
Капюшон больше не скрывал его тёмные кудри, пронзительные карие глаза и трёхдневную щетину. "Если бы не возраст, вполне мог бы претендовать на роль героя-любовника", — поймала себя на мысли Полина. Как раз таких юные и не очень особы видят во сне, когда остаются наедине со своими фантазиями. Резвого скакуна рядом не наблюдалось, но с его "обязанностями" легко справлялся Борис — не обращая внимания на хозяина и его пылающую гневом собеседницу, пёс продолжал "гарцевать" по заснеженному двору.
— ... полно тебе, куда собралась? Давай провожу. Борис, кончай птиц пугать!
Пару мгновений спустя странная парочка движется в сторону ближайшего супермаркета. Высокий, широкоплечий, будто из девичьих грёз ОН и бледная, с потрескавшимися после недавних приключений на морозе губами ОНА. На почтительном расстоянии, как и положено в таких случаях. В сопровождении крупной лохматой овчарки. Как бывает разве что в каких-нибудь исторических блокбастерах.
— Так, стоп, с собакой внутрь нельзя, — упирается взглядом Полина в предупреждающую табличку на входе. — И вообще, дальше я сама. Не маленькая.
Кареглазый иронически кривит губы, заставляя свою и без того хрупкую спутницу скукожиться ещё больше. Да уж, метр 56 — "не маленькая". Рост подростка, вес подростка, веснушки подростка. С виду и не скажешь, что ей 26. Добавить ко всему патологическую неуклюжесть — и можно вязать на голове банты. Вдребезги разлетевшаяся кружка с утра — красноречивое тому подтверждение.