Молва по селу давно шла, что Алина, будто не простая девка. Жила с родителями в их доме. Ей бы замуж пора, а она всё по-своему: то с подружками на гулянку, то в соседний город на заработки. Весело жвет, шебутная!
Двадцать пять годов ей было, а характер всё не усмиренный. Мать только плечами пожимает, да отец угрюмо говорит: «Алинка, ну куды ты снова носишься?». А она хохочет в ответ: «Да не думайте вы за меня, чё-нибудь придумаю!» Да только вот не знала Алина, что её затеи на этот раз выльются боком — не так, как прежде, с лёгким испугом. На этот раз судьба ей затейку поистине злую приготовила...
Познакомилась Алинка с Витькой — парнем городским, статным, с белозубой улыбкой да наглым прищуром. Витька будто из другого мира был: в рубахе модной, ботинки блестят, да речи-то у него — маслом по сердцу. Словно из книжки вышел, где у героев всё ладно да складно. Алина ж к нему с первого взгляда воспылала.
На лавочке у дома сидят, хохочут, словно из гостей вернулись. Витька-то что ни слово, то смех пробивает, а у Алины глаза горят — прямо угли под ветром. Мать за занавеской стоит, глядит, а у самой сердце ёкает: "Что за птица прилетела в нашу глушь? Да не нам ли крылья его чистить придётся?".
Отец бровь насупил, молча газету свернул: "Городской-то парень... Не иначе как с бедой примчался. Алине нашей добра от него не будет". Но разве остановишь девушку молодую? Алинка-то в тот вечер вся летала, будто под ногами пружины. Она ещё не знала, куда этот Витька её заведёт…
День-другой прошло, а Витька уже в доме как свой. По кухне шастает, мать Алинину разговорами усыпает, да так ловко, что та уж и сама ему кусок пирога на тарелку кладёт. "Ешь, парень, ешь, ты ж с дороги, чай, голодный!" А он в ответ — улыбку растянет, да шутку отмахнёт: "Да у вас тут, тётя Зина, рай небесный, не дом. Я у вас насовсем останусь!"
Отец, правда, на все эти игривости только косо поглядывает, за газетой прячется. Но Витька его тоже стороною не обходит: то за хозяйство спросит, то рюмочку на вечер предложит. Алина смотрит на эту идиллию — прямо сердце замирает. Казалось бы, вот он, её Витька, уже почти в семье.
Но вот мать потом за ужином тихо шепнула:
— Алина, он-то, случайно, не к тебе ли на шею собирается? Что это он всё болтается-то, делом когда займётся?
Алина только рукой махнула:
— Да брось, мам. Он парень хороший. Просто ещё не освоился, ты же знаешь…
Да только и сама в глубине души чувствовала: что-то тут не так. Но где уж тут думать, когда сердце, как птица в клетке, трепыхается.
Месяц прошёл, а Витька всё так же по селу шастает: то на лавочке с мужиками у магазина, то на речке с удочкой, будто дела нет важнее. Алина уж и не знала, как родителям в глаза смотреть. Мать третий день молчит, только тяжко вздыхает, а отец прямым текстом в лоб кинул:
— Алина, ты мне скажи, этот твой Витька хоть работать собирается? Или он к нам навсегда в нахлебники?
Алина вспыхнула, как уголь в печке:
— Отец, не говори так! Он просто время своё ищет. Витька парень городской, ему ведь не привыкать к нашей жизни!
Но вот беда: и сама знала, что Витька только словами мастак. Разговоры-то у него заливные, про планы да проекты, а как дело дойдёт — тут его и след простыл. Раз поклялся, что трактор у соседа починит, да только тот день до вечера ждал, а Витька так и не объявился.
Соседи шушукаться начали:
— И что это Алинка с ним связалась? Хороша девка, а он только вокруг да около ходит. Ну разве это пара?
Алина их болтовню слушать не могла. Сердце её верить всё пыталось: "Да разберётся он, ну вот увидите!" А Витька в это время с мужиками в карты резался, хохотал да всё больше в их глазах своим становился. Только вот в Алининых — всё меньше.
Прошло время, и Алинка заметно округлилась — лицо порозовело, плечи словно мягче стали. И ладно бы просто вес набрала, так ведь странности за ней начали водиться. То солёных огурцов к чаю попросит, то сядет варенье ложкой есть, закусывая хлебом с селёдкой. Мать сперва только головой качала:
— Ты чего это, дочка? Гляжу, аппетит у тебя, как у мужика после сенокоса.
А Алина только хмыкала:
— Да не знаю, мам, что-то хочется постоянно то одного, то другого. Наверное, осень даёт о себе знать.
Но мать-то не вчера родилась, за плечами трое детей. Взглядом цепким посмотрела да в тот же вечер в разговор с мужем пустилась:
— Алексей, мне что-то эта девка наша не нравится. Смотри, как-то сильно она пополнела, да и прихоти странные. А ведь девка она у нас прямая, просто так не капризничает. Не к добру это.
Отец трубку свою покрутил, повздыхал, но ничего не сказал. Алина тем временем сидела в комнате, смотрела на Витьку, что развалился в кресле, и думала. Ведь в сердце у неё уже щемило от одной мысли: "Неужели это оно? Да как же теперь сказать-то?"
А желания её всё чуднее становились. Как-то раз ночью Витька проснулся от звука на кухне, зашёл туда и застал Алину с банкой солёных грибов и плиткой шоколада. Стоит, хрустит, улыбается. Он только головой покачал:
— Али, ну ты даёшь! Ты хоть мне оставь что-нибудь, а то до утра ничего не останется.
Алина только хихикнула, а сама снова в раздумья ушла. Ведь слова застряли где-то в горле, не решалась она произнести то, что тяготило душу…
Время шло, и скрывать уже ничего не получалось. Животик округлился, платье на талии стало жать, да и сама Алинка то за спину руки заложит, то вздохнёт тяжко. Народ в селе глазастый — сразу приметили. Кто-то крикнул за спиной на улице:
— Али, а что это ты теперь по огородам не скачешь? Неужто тяжко стало?
А другая бабенка подхватила:
— Да у неё ж, гляди, живот! Ну точно на сносях наша беглянка!
Слово за слово, слухи быстро по всему селу разлетелись. Теперь уж никто по имени не звал, всё перешептывались: "Молодая Алинка в беду попала, а Витька-то что? Не слыхать, чтобы радость показывал".
А дома мать с отцом глядели на неё тяжёлым взглядом. Мать, правда, как-то тихо спросила:
— Али, это точно так? Не утаиваешь?
Алина кивнула, опустив голову, будто в землю взгляда уткнуться хотела.
— Так, мам... Всё так.
Отец отложил топор, что точил на крыльце, и зашёл в дом. Говорит спокойно, но голос такой, что гудит, как колокол:
— Ладно, девка, ты мне скажи: что этот твой Витька думает? Он за это отвечать собирается? Или мне самому с ним разбираться?
А Алина только плечами пожала, слёзы по лицу текут, а сказать ничего не может. Ведь сама знала: Витька-то последнее время дома только ночевал. Днём его в селе не сыщешь, а как разговоры про детей заводила, так и вовсе уходил, шутками отнекивался.
И вот теперь, когда слухи по селу гудели, а отец молча сапоги надевал, Алина уже не знала, что хуже: разговор с отцом или разговор с Витькой.
Наконец собралась Алинка с духом, да и выложила Витьке всё, как на духу. Сидели они вечером у речки, где тот любил время коротать. Луна бледным пятном отражалась в воде, а Алина всё слова подбирала. Наконец выдохнула:
— Вить, я... я тебе сказать должна. Ты отцом будешь.
Витька сперва замер, будто ветром сдуло его нахальную улыбку. Но это было ненадолго. Через секунду он уже снова смеялся, да так громко, что эхо по воде пошло.
— Ой, Алинка, ну ты даёшь! Отец, говоришь? Ну ты придумала! А может, ты чего путаешь? Может, это не моё?
Алина будто окаменела. Глядит на него широко раскрытыми глазами, слова в горле застряли. А он тем временем продолжал:
— Ну а чего ты сразу мне-то? Может, это просто шуточка такая? Ай, ладно, чего уж там. Разберёмся как-нибудь, не помрём.
И снова засмеялся, будто это какая-то нелепая байка из деревенской жизни. А у Алинки на глаза слёзы навернулись. Она встала резко, платье рукой поправила и процедила сквозь зубы:
— Разберёмся, говоришь? Ну-ну, Витька. Только вот, кажется, разбираться придётся уже без тебя.
Развернулась и пошла прочь, оставив его сидеть с этой его вечной усмешкой.
Прошло дня три, и вдруг Витька объявился весь такой деловой, да с новостью: мол, работу нашёл. И не где-нибудь, а на северах, да ещё вахтой — серьёзное дело, как сам говорил. Собирался он, как на подвиг: рюкзак старый откуда-то откопал, куртку затёртую надел, да всё на кухне при родителях Алининых речи толкал.
— Ну, всё, тётя Зина, дядя Лёша, решил я. Мужику дело надо, а тут сами понимаете, работы-то мало. На севера поеду, вахтой. Зарплата хорошая, для семьи — в самый раз. Алинке помогать буду, не переживайте!
Сказал громко, уверенно, аж стол подпрыгнул, когда он рукой по нему хлопнул. Алина молча слушала, только губу прикусила. Отец, что сидел в углу с трубкой, криво ухмыльнулся:
— Ну, севера, говоришь? Ай да герой. Только вот что-то мне подсказывает: ты туда не за работой бежишь, а от ответственности своей. Разве мужик нормальный в такое время бабу с ребёнком одну оставит?
Витька плечами пожал, глаза в пол уткнул, но виду не подал, что задело.
— Да вы что, дядя Лёша! Я ж не насовсем, всего месяц-другой, а потом — обратно. Деньги привезу, для малыша пригодятся. Всё ради семьи!
Но мать Алины, до сих пор молчавшая, вдруг резко остановила свои дела, встала перед ним:
— Витька, я женщина простая, но скажу тебе так: если ты сейчас за порог выйдешь, в дом больше не возвращайся. Семья — это не только деньги, это плечо рядом, особенно когда тяжело. Подумай хорошенько, не мальчишка ведь.
А Витька только рукой махнул:
— Да что тут думать, тётя Зина? Всё нормально будет! Ну, ладно, я пойду вещи собирать.
И вышел. Алина всё это время сидела молча, только когда дверь за ним закрылась, слёзы начали капать на колени. И казалось ей, что вместе с этим хлопком двери куда-то исчезла и надежда, что Витька когда-нибудь станет настоящим мужчиной.
Прошло два месяца. Витька, как и обещал, перевёл деньги — крохи, что-то смешное совсем, даже на продукты не хватило бы, если бы Алина сама не копила. Написал он в сообщении: «Извини, пока что так, не получил нормальное. На северах тяжело, но я тебе все привезу, не переживай».
А Алинка только головой покачала, прочитав это, и взгляд её застыл где-то вдаль. Уже не верила она в его обещания, а сердце давило — не то от боли, не то от разочарования. Ведь за эти два месяца она научилась быть одна.
Тем временем, девочка Анечка уже родилась — маленькая, с яркими карими глазками и пухлыми щёчками. Алина сама себе не верила: вот она, мамочка, и с этим малышом теперь надо двигаться в жизни. Размышления о Витьке оставались где-то на фоне, затмённые заботами о дочке. Но как-то по ночам, когда тишина накатывала и Анечка засыпала, она иногда думала: «А где он? Почему его нет рядом?»
Соседи уже про её положение шептались, и все видели, что Алина тянет это бремя одна. Вопросы вроде «Как там Витька?» забылись уже, ведь всем было ясно — парень на севера ушёл, и от него толку не будет.
И вот, в конце осени, когда воздух стал прозрачным и холодным, а листья на деревьях уже почти все опали, появился он. Мужичок не бритый, с рюкзаком на плече и букетом цветов.. Слабое солнце освещало его фигуру, когда он медленно подошёл к дому Алины.
Она стояла у крыльца, где всегда сено для скота на зиму складировали, в руках у неё было ведро с картошкой. И вдруг, не ожидая, что жизнь снова подкинет ей сюрприз, она увидела его — этого человека, которого, казалось, давно забыли все. Он остановился прямо перед ней, не глядя в глаза, и, словно что-то внутри него сломалось, вдруг упал на колени.
— Прости, прости, Алинка, — промолвил он, букет цветов прижимая к груди, как будто это был не просто подарок, а что-то священное. — Не писал, не звонил… Не мог! Всё было не так, как я планировал… но я всё исправлю, правда! Прости меня, я был… был дураком!
Алина стояла в полном замешательстве. Сердце вдруг забилось так, будто было готово выскочить из груди, но внутри что-то сопротивлялось. Она не знала, что делать — как реагировать на этого человека, который пришёл спустя целый год, как ни в чём не бывало, и теперь, как ни в чём не бывало, целует её руки.
— Витька… — едва выдохнула она, её голос дрожал, словно не веря, что всё это происходит. — Ты что, с ума сошел? Ты год молчал, не писал, не помогал… Мы с дочкой и без тебя жили. Ты подумал хоть раз, как мне было?
Но Витька, не в силах подняться, молча ждал её ответа. Он казался совершенно другим — не тем самодовольным парнем, который когда-то ушёл, а как-то потерянным и уязвимым, что ли. И на этот раз, всё, что было у Алины в груди, было не гневом, а скорее пустотой. От того, что он был так далеко, и от того, что она уже научилась быть сильной без него.
Сквозь все эти эмоции она наконец смогла выдохнуть:
— Я не могу просто так забыть. Ты не вернёшь то, что потерял. Мы уже не те, Вить. Не те…
Витке с трудом удалось приболтать Алину, чтобы она хоть немного его поняла. Он стоял перед ней, весь измученный, с рюкзаком на плечах, а в глазах — смесь раскаяния и сожаления. Молча прошли несколько минут, прежде чем он снова заговорил, сдерживая дрожь в голосе:
— Алинка… я правда… я был не прав. Ты мне прости. Знаешь, я столько времени думал, что всё как-нибудь само уладится, а вот… оказалось, что я ошибался. Я не мог, не мог тебе писать, ты же понимаешь. Работы не было, с деньгами туго, а мысли в голове такие, что просто не знал, что сказать. Не мог даже объяснить, как всё было сложно там. Ты бы не поняла.
Он паузу сделал, и когда Алина молчала, продолжил:
— Я тебе обещаю, что теперь всё будет по-другому. Ты же знаешь, как я могу, ты же мне верила когда-то. Вернись ко мне. Всё будет как раньше, только лучше. Ты и я… и Анечка.
Она стояла перед ним, сердце ёкало, но Алина знала, что этой веры, которую она потеряла, уже не вернуть. Она уже прошла тот путь, на котором, возможно, Витька когда-то мог бы быть рядом, но теперь… его слова звучали как пустые обещания, как долгий отголосок того, что было.
— Ты не понимаешь, Вить. — Голос её стал ровным, даже тихим. — Мы с дочкой — это уже другая жизнь. Я не могу всё бросить ради того, что было. Я… простила тебя, но вернуться не могу. Я уже сильнее, чем ты думаешь. Ты был частью прошлого, а теперь... ты просто один из тех, кто прошёл мимо.
Он молча встал, и в его глазах мелькнуло понимание. Алина не ждала от него прощения, и он, похоже, тоже его не искал. Он сделал шаг назад, взглянул на неё в последний раз и тихо, почти шёпотом сказал:
— Прощай, Алинка.
И, не оборачиваясь, ушёл. Алина стояла ещё долго, слушая, как его шаги растворяются в осенней тишине. Тот момент, когда она закрыла дверь за ним, стал последним аккордом той самой жизни, в которой он когда-то был. И, несмотря на боль в груди, она поняла: её жизнь с дочкой — это уже её собственная дорога.
- Дорогие читатели! Ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал, если понравился рассказ.