5 декабря исполнилось три года, как ушел из жизни продюсер Марк Рудинштейн. Его называли «отцом фестивального кино в России». Именно Марк Рудинштейн был первым, кто основал не государственный кинофестиваль в Сочи «Кинотавр».
В последние годы Рудинштейн стал известным и как постоянный участник различных телевизионных ток-шоу. И как автор скандальных мемуаров, в которых рассказал всю поднаготную своего фестиваля «Кинотавр», где не в лучшем виде предстали такие актеры, как Александр Абдулов или Олег Янковский. Я встретился с Рудинштейном в одном из московских кафе. Он уже болел – онкология, - уставший, откровенный. Это было за три года до его ухода. Публикую некоторые выдержки из нашего разговора.
- Марк Григорьевич, зачем вы участвуете в этих грязных ток-шоу? Например, сейчас, в этой серии о внебрачном сыне Спартака Мишулина?
- Потому, что знал: Тимур, действительно, сын Спартака. Мне хотелось заступиться за этого хорошего парня. Я же работал с Мишулиным, видел, как он не пропускал ни одной юбки! Помню, как в первом выпуске «Пусть говорят» я сказал: «Он настолько любил женщин, что не удивлюсь, если найдутся еще пару его детей». И оказался прав. А история с Тимуром, можно сказать, происходила на моих глазах. Спартак тогда начал ухаживать за 16-летней девочкой, - будущей мамой мальчика. Я тогда говорил артисту: «Спартак, будь осторожен! Это беда!» А потом она приехала к нему в Москву. Весь театр знал об этом. В программах я рассказал правду. Кстати, на несколько эфиров меня не позвали, так как была против дочь Мишулина Карина. Она же понимала, что я все знаю и что это правда... Сейчас взялись за внебрачную дочь Бориса Химичева. Та же история, - я знаю, что родная она ему, и сам он признал при жизни. Нет, снова раздувают, снова ее оскорбляют.
- За эти съемки много заплатили?
- Мне, вообще, ничего не заплатили и не предлагали. Но всем эти герои - изнасилованная Шурыгина, та же Виталина Джигарханяна, актрисы, рассказывающие о романах с известными артистами, - конечно, получают гонорар. Чуть ли не по 500 тысяч рублей за программу. Виталина за счет этих съемок, говорят, вторую квартиру купила... А есть одна парочка, которая ходит по всем ток-шоу. Наталья Дрожина и Михаил Цивин. Она называет себя актрисой, он — депутатом, хотя ничего в кино они не сделали. Таких называю фуршетоманами. Я их всегда выгонял со своих мероприятий, а они пролезали через все щели. Помню, организовывал банкет на открытии Московского кинофестиваля в гостинице «Москва». Мы с Геннадием Бурбулисом, кстати, он был вторым человеком в стране после Ельцина, и с другими гостями поднимаемся по лестнице. Ворота еще были закрыты. Открывают перед нами банкетный зал, а там уже стоит этот «депутат», выпивает, закусывает. И как пробрался туда?! Выгнал его. Такие наглые типы бывают!
- Кстати, а что за история: будто бы из-за вас Бурбулис подарил японцам Курильские острова?
- Действительно, такие слухи ходили. Как было дело: однажды меня пригласили на японский кинофестиваль. Я подал документы на визу, но в нужный день виза оказалась не готова. А уже надо вылетать. Что делать? В тот день я оказался на турнире по теннису «Кубок Кремля». Мы сидели рядом с Бурбулисом. Выходят играть теннисистки из Чехословакии и Японии. «За кого будешь болеть?» - спрашивает меня Геннадий. Отвечаю, смеясь: «За чешку, поскольку японцы мне визу не дают!» Бурбулис возмутился, говорит, завтра все будет. На следующий день мне звонят из посольства: «Поезжайте в аэропорт, вас там встретят. Все будет!» Действительно, все было сделано. Садится самолет в Японии, я вижу в окно: огромный «Лимузин», стоят люди у трапа. Оказывается, встречали меня. Меня поселили в «Президент-отель», ухаживают за мной, шагу не дают ступить без сопровождения. Звоню Бурбулису, спрашиваю: «Что ты им такое сказал?» - «Отдал им Курильские острова». Я потом эту шутку рассказал Андрею Караулову, а тот - мерзавец, в своей передаче «Момент истины», сводя счеты с Бурбулисом, всерьез поведал об этом.
- Вы сегодня следите за нашим кино?
- После того, как расстался с «Кинотавром» года четыре я вообще ничего не мог смотреть. Потом переболел. Понимаете, в течение десятилетий я ежедневно с 12 часов до четырех утра смотрел фильмы, отбирал для фестиваля. Представляете, сколько всего пришлось просмотреть. Сейчас новинки смотрю. «Легенда №17» - ненавижу, «Движение вверх» - неплохо, даже испытал радость за людей, наших спортсменов. Хотя эти фильмы на свой кинофестиваль я бы не взял. Мое кино, - это все картины Андрея Звягинцева, это «Майор» и «Дурак» Юрия Быкова...
- А фильмы вашего оппонента Никиты Михалкова?
- Эльдар Рязанов про него однажды точно сказал: «Бог дал, бог взял». Имея в виду талант. После его «Сибирского цирюльника» ничего хорошего он не сделал. Мы с Никитой Сергеевичем — нерукопожатные. Когда занимающийся искусством человек, лезет в политику... Так нельзя! Почему у Звягинцева такие фильмы?! Он вне политики, но рассказывает правдивые истории из жизни. Вспомните его «Левиафан»!
- Почему вы продали «Кинотавр»? Говорили, что вас заставили, попросту отжали.
- Когда фестивалю исполнилось десять лет, действительно, хотели отжать. Я тогда решил попрощаться с фестивалем и хотел его отдать. Но те, кому хотел передать «Кинотавр» оказались крымскими бандитами. Помню, как меня отвезли к их главному, был такой по фамилии Воронок, в усадьбу в горах. Это огромное имение, которое охраняли автоматчики, в бассейне девочки полуголые плавали, вокруг - роскошь. Когда это увидел, сразу потребовал отправить меня оттуда, сказал, что с такими людьми не хочу иметь дело. Помню, как Воронок минут пять смотрел на меня и, видимо, решал: убить меня или живьем закопать?! Но потом распорядился отпустить. И я снова занимался «Кинотавром». Разные были периоды у нас. И вот после шестнадцати лет работы над фестивалем я понял, что больше не могу. Продал марку кинопродюсеру Александру Роднянскому.
- Сумму озвучите?
- Два с половиной миллиона долларов. На эти деньги я начал делать ленинградский кинофестиваль. Но эта история печальная. Тогда губернатором только что стала Валентина Матвиенко. Кстати, ее должны были назначить раньше, но наехали бандиты из тамбовской группировки, пригрозили, что убьют сына, если согласится, и ее кандидатуру отозвали. А потом, когда тех посадили, Матвиенко возглавила город. И вот позвала меня: «Давай сделаем кинофестиваль?!» Начали с таким размахом! Сделали презентацию в Каннах, отобрали фильмы, обозначали площадки в городе, заказали в Страсбурге грандиозные декорации, разработали все до мелочей. Оставалось три месяца до открытия. Нужны были еще деньги, - не хватало три миллиона долларов. Чиновники мне их пообещали. Но... Помню, проходит заседание оргкомитета фестиваля в кабинете у Матвиенко. Там был и народный артист СССР Кирилл Лавров, и режиссер Андрон Кончаловский, еще кто-то... И раздается звонок. Валентина Ивановна включает телефон на громкую связь. Слышим голос Никиты Михалкова: «Валентина Ивановна, как вы можете?! Нельзя иметь в России два фестиваля класса А!». Тогда и руководитель «Эрмитажа» Михаил Пиотровский тоже выступил против... И в финансировании мне отказали, все перекрыли.
- Кроме «Кинотавра», вы организовали еще несколько фестивалей — рок-фестиваль в Подольске в 1987 году, «Золотой Дюк» в Одессе, «Золотой Овен» и другие. А на этом можно заработать деньги?
- Сам фестиваль не может заработать, а то, что окружает вокруг, - вполне. Спонсоры, реклама, сувениры. Но лично я часто работал только из-за спортивного интереса. Хотя, конечно, мне платили иногда за организацию, как наемному работнику... Взять , к примеру, тот же «Кинотавр». Там в сочинской гостинице «Жемчужина», где жили гости, приличных номеров было всего сто. И в дни фестиваля стоимость одного номера доходила до 10 тысяч долларов. Их раскупали! Практически, на этот миллион мы делали фестиваль. Помогали и бандиты, ничего не требуя взамен, только из-за своего присутствия.
- А вы же дружили с другим руководителем Санкт-Петербурга Анатолием Собчаком?
- Да, много раз общались. В последние годы его жизни билеты ему доставал в московские театры. Помню, был я в Локарно на кинофестивале. И там с семьей Собчака мы оказались на шикарной пятиэтажной вилле Наташи Бабек (ее супруг был агентом КГБ). Ксюше было тогда лет восемь. Что же она вытворяла! Куда-то постоянно убегала, ее искали, родители не знали, что с ней делать. С Анатолием Собчаком, конечно, очень плохо поступили. Как-то я только вернулся из Питера, где общался с Собчаком, и пошел в Москве поужинать в ресторан Дома кино. Замечаю за соседним столиком каких-то шесть здоровых мужиков. От них отделяется один и подходит ко мне: «Приглашаем вас присоединиться, поужинать, и хотим познакомить с будущим губернатором Санкт-Петербурга». За столом мне представили Владимира Яковлева, который тогда был замом Собчака. То есть уже все заведомо знали, Собчака убирают. Потом как-то открыл одну газету, читаю статью о тамбовской преступной группировке и с удивлением увидел фотографии тех, кто сидел тогда в ресторане и знакомил меня с Яковлевым.
- Кстати, о Ксении Собчак... В марте выборы Президента. Знаете, за кого голосовать будете?
- Я не пойду голосовать, и давно уже не делаю этого. Смысл?! Я один раз решил пойти в семь утра на первые выборы Путина. Пришел даже раньше открытия, чуть подождал. Захожу первым, а там уже лежат в урне куча заполненных бюллетеней. Развернулся и ушел. Все это бессмысленно, все предрешено.
- Как-то вы опубликовали в прессе главы будущей книги. Многие тогда возмущались, как не лицеприятно отзывались об Янковском, Абдулове, Ярмольнике и других. Ждали вашу книгу, но она так и не вышла. Вы испугались?
- А книга есть! Она лежит на складе в Киеве, выпустил украинский журналист Дмитрий Гордон (в РФ признан иноагентом). Мы попали в тот период, когда начался конфликт с Украиной. Тираж пока не удается оттуда вывезти.
- Марк Григорьевич, зачем вы вообще стали об этом писать?
- Это болезненная история. Наверное, из-за мести. Когда сорвался тот ленинградский фестиваль, я оказался в больнице с «тяжелым сахаром». Настроение было ужасное, и никто почему-то не побеспокоился обо мне. Все, кто ел и пил за мой счет на фестивалях, забыли. И пришла журналистка, предложила: а давайте напишем?! В книге я же писал не только о закулисье «Кинотавра» или что-то плохое об артистах, а вообще о трагедии российского кино. Мною двигала месть еще из-за моей дочери. Восемнадцать лет Наталья работала в агентстве «Максимум» у брата Олега Янковского Игоря. Когда начался кризис, он уволил мою дочь, и поставил на это место своего сына. Причем, когда дочь стала возмущаться, ей пригрозили: «Осторожно ходи по улицам». Я вспомнил это и из-за злости написал чуть-чуть того, что знаю. А что я такого сказал нового? Теперь все знают о романах Олега Янковского, в ток-шоу разных говорят об этом и Проклова и другие. От того, что Марина Влади когда-то написала про пьяницу и наркомана Высоцкого, он стал менее Высоцким?! Ярмольник из-за моих воспоминаний раздул скандал, хотя я его в публикации и не трогал. Потом из-за мести к нему дописал главу и о нем. Он же был вице-президентом фестиваля, мы нормально общались. Но однажды Ярмольник подговорил всех — например, Янковского, который был Президентом фестиваля, - устранить меня от руководства, но никто на это не пошел. Тем более, что марка принадлежит мне.
- А чего вы боитесь и о чем сожалеете?
- Когда я вышел в 1987 году из тюрьмы, то вдруг обнаружил, что у меня перестали потеть руки. Раньше, когда вызывали в горком партии, всегда потели. А тут... Я понял, что улетучилось чувство страха. Но после, того, как написал книгу... Это не страх, но я перестал быть счастливым человеком. Внутри сожалею, что пришлось все это написать. Но, как говорил Сократ: «О мертвых либо ничего, либо - правду». Да, я рассказал правду о Янковском, но, когда смотрю фильмы с ним, становится больно. У Феликса Кривина есть такая басня: «Блоха провела зиму в голове гения, и, вернувшись, к своим поделилась мнением: «Голова как голова». Мораль: нельзя блохам рассуждать о головах гениев». Это отношу к себе. Что-то я сделал неправильно. Но пока еще не решил: выпускать книгу или нет?!
Подписывайтесь на канал "Пераново перо", ставьте лайки и оставляйте комментарии, потому что любое мнение интересно для нас.
Олег Перанов