Василий Петрович Хлюпкин считал себя гением преступного мира, хотя единственное, что ему удалось украсть за всю жизнь — это тапочки в санатории «Светлый путь». Впрочем, и те пришлось вернуть, когда выяснилось, что они принадлежали директору санатория, страдающему редкой формой грибка.
Но сегодня всё должно было измениться. Перед ним лежал план музея современного искусства, где хранилась бесценная коллекция банановой кожуры, приклеенной скотчем к стенам — последний писк современного искусства.
— Гениально! — прошептал Василий Петрович, поглаживая свой накладной ус, который постоянно норовил сползти набок. — Я украду эти бананы, и весь мир содрогнется!
В полночь, облачившись в чёрный спортивный костюм с надписью «Я не вор» (для маскировки, конечно), Хлюпкин проник в музей через парадный вход, предварительно купив билет на ночную экскурсию.
— Простите, — обратился он к охраннику, — а где тут у вас самые дорогие экспонаты? Чисто теоретически интересуюсь.
— А, вы про бананы? — зевнул охранник. — Третий этаж, налево, мимо инсталляции «Смятый чек из супермаркета как метафора потребительского общества».
Поднявшись на третий этаж, Василий Петрович замер. У заветной банановой инсталляции уже стоял... он сам! То есть, человек, который выглядел в точности как он, только ус сидел ровно.
— Позвольте! — возмутился Хлюпкин. — Это мой план ограбления!
— Нет, это мой план! — ответил двойник. — Я Василий Петрович Хлюпкин!
— Чушь! Это я Василий Петрович!
— А вот и нет! У меня даже справка есть!
Двойник достал помятую бумажку, на которой действительно было написано: «Справка. Дана Хлюпкину В.П. в том, что он является Хлюпкиным В.П. Печать. Подпись».
— Ха! — торжествующе воскликнул настоящий Хлюпкин. — А у меня есть военный билет!
— И у меня есть!
— И у меня!
Они синхронно достали военные билеты и уставились друг на друга.
— Постойте-ка, — задумчиво произнес первый Хлюпкин. — А вы случайно не участвовали в программе «Клонирование для чайников» в 1999 году?
— Участвовал... — побледнел второй. — За три тысячи рублей и набор кухонных полотенец...
— Я тоже! — воскликнул первый. — Значит, вы...
— И вы...
— Мы оба...
— Клоны?!
В этот момент из-за угла вышел третий Хлюпкин.
— Привет, ребята! — радостно помахал он рукой. — А я думал, только я один такой умный — решил банановую кожуру украсть!
Первые два Хлюпкина переглянулись.
— А вы тоже из программы клонирования? — хором спросили они.
— Какое клонирование? — удивился третий. — Я просто очень похож на вас. Я Сидоров Николай Иванович, вор-домушник со стажем.
Повисла неловкая пауза.
— Знаете что, — наконец произнес первый Хлюпкин, — а давайте лучше организуем творческий кооператив? Будем честно зарабатывать, приклеивая бананы к стенам!
— Гениально! — воскликнул второй.
— А можно я с вами? — взмолился Сидоров. — У меня как раз есть связи в банановом бизнесе!
Через месяц в том же музее открылась новая выставка: «Три банана на стене как метафора множественности бытия». Критики были в восторге, называя работу «прорывом года» и «манифестом постмодернизма».
А Хлюпкины (и примкнувший к ним Сидоров) открыли сеть галерей современного искусства «Банановый рай», где главным экспонатом была инсталляция «Украденная банановая кожура, которая на самом деле не украдена, а куплена в магазине».
Василий Петрович часто вспоминал тот вечер в музее и думал: как хорошо, что он встретил самого себя! Хотя иногда он до сих пор путался, кто из них настоящий Хлюпкин, а кто — клон. Впрочем, это уже не имело значения — бананы примирили всех.
Единственное, что его беспокоило — это странное объявление в газете: «Разыскивается организатор программы "Клонирование для чайников". Обещанные кухонные полотенца так и не были доставлены клиентам».
Если вам понравился рассказ, поддержите автора лайком, подпиской, поделитесь с друзьями в соцсетях! Узнайте подробнее о концепции канала. Переходите в список рубрик и читайте рассказы по темам. Предлагайте свои сюжеты в комментариях. Хорошего вам настроения!