Информационное противоборство в мировых средствах массовой информации обретает все черты полноценной гибридной войны
Современное мировое медиапространство начала XXI века усеяно информационными войнами. И с каждым годом их число растет. Сегодня мы видим, как нарушается один из верховных принципов средств массовой информации, сформулированный в хартиях и декларациях, принятых журналистским сообществом в разные годы. Этим принципом является объективность, иначе называемая неангажированность, непредвзятость, беспристрастность. Однако в наше время все чаще происходит подмена основных функций СМИ, а вместе с ними меняются и важнейшие принципы их деятельности.
Если раньше главной из многочисленных функций СМИ было информирование общества, то сегодня СМИ все чаще начинают выполнять иные функции, обслуживая политические, финансовые, экономические интересы правящих или оппозиционных кругов. СМИ все больше становятся инструментом международной политики, межгосударственных институтов, борьбы внутренних политических сил или столкновения интересов финансовых структур. И сегодня СМИ – печатные или электронные - самый главный рупор новостей в обществе.
Понятие «информационные войны» весьма объемно и включает в себя целый ряд методов и приемов. О них подробно написал в своих работах кандидат филологических наук, профессор, член Союза журналистов России Георгий Вирен. Само понятие можно сформулировать так:
Информационная война — это комплекс мероприятий по информационному воздействию на массовое сознание для изменения поведения людей и навязывания им целей, которые не входят в число их интересов, а также защита от подобных воздействий.
Это широко известное, классическое определение. Вот еще одно определение:
Информационная война — открытые и скрытые целенаправленные информационные воздействия систем друг на друга с целью получения определенного выигрыша в материальной сфере.
Можно привести и более «техническое» определение:
Информационная война — это «комплексное воздействие путем информационных операций на структуру управления противостоящей стороны, на ее военно-политическое руководство, которое уже в предвоенное время приводило бы к принятию выгодных для стороны — инициатора информационного воздействия решений, а в ходе войны парализовало бы функционирование инфраструктуры управления противника».
В ходе информационных войн важным является достижение информационного превосходства. Оно определяется как «способность собирать, обрабатывать и распределять непрерывный поток информации о ситуации, препятствуя противнику делать то же самое».
Но мы сегодня поговорим о медийной составляющей таких войн, то есть о действиях в сфере газет, телевидения, радио, информационных агентств, интернет-СМИ.
Для информационных войн медийная часть является одной из важнейших. Но с другой стороны, и в медиапространстве методы и приемы информационных войн занимают постоянно расширяющийся сектор.
Это явление стало настолько заметным и значимым, что некоторые исследователи уже считают манипулятивное воздействие на общественное сознание через СМИ одной из важнейших функций средств массовой коммуникации, наряду с информационной, коммуникативной, социальной, обучающей, познавательной, культурной и иными функциями. Конечно, формирование общественного мнения было, есть и останется за средствами массовой информации главным. Однако существуют принципиальные различия между объективной, правдивой журналистикой, стремящейся к общественному благу, и манипулятивными медиа, ставящими своей задачей навязывание обществу определенных идей и взглядов.
Происхождение термина «информационная война» вызывает разногласия. Например, М. Павлютенкова считает, что он появился в середине 1980-х годов XX века в связи с новыми задачами вооруженных сил США после окончания холодной войны и стал результатом работы группы американских военных теоретиков в составе Г. Е. Экклза, Г. Г. Саммерза и других. Активно употребляться этот термин начал в 1991 году, после проведения операции «Буря в пустыне» в Ираке, где новые информационные технологии впервые были применены в военных целях.
Другой отсчет у С. Гриняева:
«Впервые термин «информационная война» был употреблен Томасом Рона в отчете «Системы оружия и информационная война», подготовленном им в 1976 году для компании «Боинг». Автор, в частности, указал, что информационная инфраструктура становится ключевым компонентом американской экономики, но она одновременно превращается в уязвимую цель как в военное, так и в мирное время».
В Интернете можно найти и попытки объявить автором термина знаменитого Г. М. Маклюэна, поскольку именно он писал, что «истинно тотальная война — это война с помощью информации». Герберт Маршалл Маклюэн (1911-1980) – известный канадский философ и филолог, один из крупнейших исследователей воздействия средств коммуникации на общество. Он первым провозгласил, что в наше время экономические связи и отношения все больше принимают форму обмена знаниями, а не товарами; при этом средства массовой коммуникации сами являются новыми «природными ресурсами», увеличивающими богатства общества. Таким образом, борьба за капитал, рынки сбыта и так далее уходит на второй план, а главным в современном обществе становится доступ к информационным ресурсам, знаниям. Это приводит к тому, что войны ведутся уже преимущественно в информационном пространстве.
Впрочем, там же можно прочитать о том, что понятие «информационная война» было впервые закреплено в директиве министерства обороны США DOD S 3600.1 (от 21 декабря 1992 г.), где оно употреблялось в узком смысле и рассматривалось как разновидность радиоэлектронной борьбы. В дальнейшем, в отчете американской корпорации «Рэнд» «MR-661-0SD Strategic Information Warfare. A new face of War» впервые появился термин «стратегическая информационная война (информационное противоборство)».
Наконец, И. Панарин уверенно утверждает:
«Впервые термин «информационная война» был введен в 1985 году в Китае ведущим китайским теоретиком информационной войны Шэн Вэйгуаном».
В целом можно констатировать, что термин не нов. Он возник и вошел в употребление в последней четверти прошлого века.
Древнекитайский философ и полководец Сунь Цзы (5-6 вв. до н. э., по другим сведениям — 4-5 вв. до н.э.) в своем знаменитом «Трактате о военном искусстве» так определял основные цели тех, кто ведет информационную войну:
1. Разлагайте все хорошее, что есть в стране вашего противника.
2. Вовлекайте видных деятелей противника в преступные мероприятия.
3. Подрывайте престиж руководства противника и выставляйте его в нужный момент на позор общественности.
4. Используйте в этих целях сотрудничество с самыми подлыми и гнусными людьми.
5. Разжигайте ссоры и столкновения среди граждан враждебной вам страны.
6. Подстрекайте молодежь против стариков.
7. Всеми средствами мешайте работе правительства враждебной вам страны.
8. Препятствуйте всеми способами нормальному снабжению вражеских войск и поддержанию в них порядка.
9. Сковывайте волю противника песнями и музыкой.
10. Делайте все возможное, чтобы обесценить традиции ваших врагов и подорвать их веру в своих богов.
11. Посылайте женщин легкого поведения с тем, чтобы дополнить дело разложения.
12. Будьте щедры на предложения и подарки для покупки информации и сообщников, вообще не экономьте на деньгах, это приносит прекрасные результаты».
Важную роль в осмыслении опыта информационных войн сыграли исследования американского разведчика, социолога и журналиста Ладисласа Фараго. Именно он ввел в употребление термин «психологическая война», впервые использовав его в своей книге «Психологическая война в Германии» (1941). Затем в книгах «Война умов», «Игра лисиц», «Дом на Херрен-стрит» он развил свои идеи.
Л. Фараго, в частности, определял психологическую войну как «организованные усилия для распространения идей, доктрин и принципов, сознательной целью которых является приобретение сторонников, последователей или союзников, а также убеждение людей в том, что твое дело — справедливое и правое, а дело противника — несправедливое и ошибочное, а особенно достижение того, чтобы люди начинали действовать с выгодой для одной стороны и в ущерб другой».
Как видим, установки психологической войны, сформулированные Фараго, по существу, идентичны тем, которыми руководствовались многие практики и теоретики.
Подчеркну, что термин «информационная война», по сути, идентичен таким понятиям, как «психологическая война», «информационное противоборство», «информационно-психологическая война», «информационно-психологическое противоборство». Точности ради можно отметить, что слово «война» в данных понятиях чаще используется, когда речь идет о подготовке к ведению реальных боевых действий, тогда как слово «противоборство» обычно относится к мирному времени, к конфликтам, которые не перерастают в реальные войны. Определение «психологическая» обычно дают ситуациям, когда информационное воздействие направлено главным образом на психику человека. Для каждой конкретной операции или кампании можно подобрать наиболее точное определение, соответствующее ее особенностям. Однако набор целей, методов, приемов всех этих войн и противоборств фактически идентичен.
Сегодняшние исследователи Л. Воронцова и Д. Фролов формулируют задачи, которые ставит перед собой субъект информационного противоборства. В частности:
– навязывание стандартов образа жизни и системы ценностей, выгодных нападающей стороне;
– формирование стереотипов в области воспитания и образования, выгодных атакующей стороне;
– использование акций информационной войны для разжигания расовой, национальной и конфессиональной розни, провоцирование межнациональных и межконфессиональных конфликтов;
– стимулирование и поддержка сепаратизма и иных центробежных тенденций;
– пропаганда насилия, порнографии, разрушение духовных ценностей гражданского общества;
– разрушение гражданского и национального самосознания и представлений граждан о долге перед страной.
Какие же приемы сегодня используются сегодня в ходе информационных войн в медиапространстве?
Одно из правил - полная дезинформация (явная ложь).
Сразу необходимо уточнить смысл термина – ведь, в сущности, все приемы информационной войны ведут к дезинформации по определению. Все они в большей или меньшей степени основаны на лжи, на обмане. Однако в данном случае мы говорим о фабрикации сообщений, которые не имеют ничего общего с реальностью, о прямой лжи. Этому приему многие сотни, если не тысячи лет. Историк Лев Гумилев (1912-1992), выдающийся исследователь жизни Древнего Востока, писал: «При моральной подготовке общественного мнения клеветой не пренебрегают, даже если она не приносит противнику реального вреда из-за полной абсурдности».
Об успешно проведенной нацистской Германией операции информационной войны, связанной с распространением дезинформации, рассказал в своих мемуарах один из руководителей гитлеровской разведки Вальтер Шелленберг:
«Немецкие самолеты и агенты разбрасывали среди французов в огромных количествах небольшую и на вид вполне безвредную листовку, отпечатанную на французском языке и содержавшую «пророчества» Богоматери — многие из ее пророчеств действительно были включены в листовку. Но одновременно эта листовка предсказывала ужасные разрушения от «летающих огненных машин», причем неоднократно подчеркивалось, что юго-восточная Франция избежит этого ужаса. Составляя листовку, я и не представлял себе, что она будет иметь такой потрясающий эффект. Все попытки гражданских и военных властей остановить огромные потоки беженцев в юго-восточную Францию оказались безуспешными».
Очевидно, что накануне вторжения во Францию весной 1940 года гитлеровцы добились хаоса на ее дорогах, ухода масс населения с оккупируемых территорий, дестабилизации в стране, что помогло успеху операции по ее захвату.
Кстати, нацистская пропаганда активно использовала этот прием, исходя из мнения о том, что врать можно сколько угодно — что-нибудь из лживой информации останется в головах читателей и слушателей.
Однако в наше время этот прием в чистом виде применяется не часто. Времена меняются. Если у жителей гитлеровской Германии фактически не было информационной альтернативы, то в современном мире любая информация может быть подвергнута верификации другими СМИ, и ложь будет быстро разоблачена.
Очень часто дезинформация подается как некий слух, а ссылка делается на «информированный источник», «авторитетных экспертов» и тому подобное. Поскольку при этом автор материала (и редакция) не утверждает, что сказанное является правдой, их нельзя обвинить во лжи. Такая юридически удобная позиция делает распространение слухов одним из популярных приемов ведения информационных войн. Для точности поясню, что слух — это передача предметных сведений по каналам межличностного общения, которые в наши дни включают и Интернет.
Кстати, сегодня механизмы распространения слухов профессионально изучают спецслужбы всех стран мира. Тематику, содержание и динамику слухов на постоянной основе отслеживают как дипломаты, так и разведчики в странах пребывания.
Еще одно правило - сокрытие существенной информации (правило «Говорить правду, правду, ничего, кроме правды, но не всю правду»).
Этот прием один из самых распространенных в арсенале участников информационных войн. И неудивительно, ведь тех, кто прибегает к нему, нельзя обвинить во лжи. Замечу, что СМИ сами по себе не являются инициаторами информационных войн. Они ведут их по заказу политических сил, преследующих свои цели, и эти цели не имеют ничего общего с объективным и честным информированием общественности. СМИ не заказчик, а лишь исполнитель, инструмент достижения целей, поставленных заказчиком, который практически всегда стремится остаться в тени.
Более того, в современных СМИ принято с «возмущением» отвергать не только работу на определенную силу или структуру, но даже сам факт заказа. Ведение информационной войны, согласно ее законам, необходимо позиционировать как «дело совести и чести» журналистов.
Отвергается даже сам термин «информационная война», и чем активнее, эмоциональнее это делается, тем выше вероятность того, что данное СМИ ведет именно заказную войну.
Говоря об информационной войне, нельзя не сказать об информационном противоборстве в Интернете.
В информационном пространстве планеты к началу XXI века Интернет уже занял особое, исключительно важное место, причем его значение год от года возрастает, во многих странах и даже в целых регионах он близок к доминированию. Сегодня он все чаше выступает не только как средство массовой коммуникации и информации. В свое время Ленин писал, что «газета — это не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но также и коллективный организатор». Судя по всему, такую роль сегодня начал играть Интернет.
Например, в арабских странах в ходе антиправительственных выступлений 2011 года именно через социальные сети созывались участники демонстраций (Тунис, Египет), костяк которых составили прозападно настроенные молодые либералы.
Социальные сети эффективно служили и организаторам акций оппозиции в Москве и Петербурге в 2012 году, в значительной степени благодаря этому была обеспечена массовость протестных выступлений.
Между тем одновременно продолжает расти значение Интернета как средства массовой информации. Для многих молодых пользователей Сети она заместила все остальные средства массовой информации: газет они не читают, телевидение не смотрят, радио не слушают.
Было бы странным и опрометчивым со стороны организаторов любой информационной войны (противоборства) пройти мимо такого мощного инструмента, не использовать его в своих целях. Тем более что целый ряд специфических особенностей Интернета делает его особо привлекательным для организаторов информационных противоборств. Вот эти особенности.
1. Прямой доступ к аудитории
Речь идет о том, что информация (дезинформация), которую организаторы информационных войн стремятся донести до аудитории при помощи традиционных СМИ, обычно передается через посредника — руководство некоего издания (телеканала, радиостанции и т.д.) и его журналистов. Здесь могут возникать недопонимания и недоразумения, споры, взаимное недовольство; журналистов приходится убеждать делать так, а не по-другому... В итоге организатор противоборства тратит время, силы, деньги на посредника-исполнителя. В Интернете же субъект избавлен от этих усилий, он может выходить к аудитории практически напрямую, наняв для этого одного-двух послушных исполнителей.
Кроме того, в определенных случаях важно и отсутствие в Интернете контроля, цензуры, что тоже отвечает интересам субъекта.
2. Широта распространения
Ни одна газета, ни одна радиостанция и только очень немногие телеканалы могут сравниться с Интернетом по охвату аудитории. Тем более что, перекочевывая с одного сайта на другой, новости распространяются в Сети со скоростью лесного пожара.
Помимо суперскорости и большой широты распространения Интернет имеет и еще одну важную для субъектов информационных войн особенность – он очень востребован молодежью. Для многих молодых людей Интернет стал не просто главным, а фактически единственным средством информации. Между тем эта аудитория — самый уязвимый объект информационных войн, по отношению к ней все приемы информационного противоборства работают наиболее успешно. Дело в том, что молодежь, с одной стороны, активна, мобильна, восприимчива, а с другой — житейски неопытна, политически малограмотна, не имеет устойчивой, проверенной временем социальной позиции, подвержена влияниям, легко идет за теми, кого считает авторитетами. Попросту говоря, молодых людей легче обмануть, и потому они, как правило, становятся первыми жертвами дезинформации.
3. Отсутствие проверки правдивости (верификации)
Здесь имеется в виду недостоверность информации, размещаемой в Интернете. Сегодня блогеры свободны от обязательства проверять, уточнять сообщения, размещаемые на своих страницах; наконец, они могут их просто придумать.
Недостоверность и необъективность множества текстов в Сети заставляет специалистов делать далеко идущие выводы. Вот мнение известного немецкого медиаэксперта Норберта Больца:
«Именно в Интернете возникла во всей остроте проблема доверия к знанию. В результате наша культура уже давно отказалась от истины... Тот, кто сегодня входит в Сеть, отдается на волю информационной анархии, в которой отсутствуют возможности контроля, — полезное знание и паранойя идут здесь рука об руку, мирно сосуществуя».
В практике ведущих мировых информационных агентств запрещено использовать размещенную в Сети информацию без дополнительной тщательной проверки. Такие инструкции, причем весьма категоричные, существуют, например, в агентстве Франс Пресс; аналогичные неписаные правила действуют в российском агентстве Интерфакс.
Очевидно, что сегодня специфические особенности Интернета позволили ему стать одним из главных, а в ряде случаев и основным каналом для ведения информационных войн в медиапространстве. Времена меняются. «Газетных уток» сменили ястребы. Из всех ныне существующих средств массовой коммуникации Интернет становится самым главным плацдармом для ведения информационного противоборства.
Игорь Кандраль, фото автора
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при размещении гиперссылки