Разговор они продолжили на следующий день, нечасто бывший водолаз открывался и рассказывал про свою личную жизнь, а Дашке было ужас как интересно. Они хоть и не родные, но ведь и не чужие.
- Деда, а я вот спросить хотела, - несмело начала она, сидя за столом и угощая себя, и своего несговорчивого старичка свежеиспеченными пирогами, - ты же ведь больше не женился. Почему?
- Не суй свой длинный нос, а то…
- Ну, деда, пожалуйста! Попробуй вот этот пирожок с вишней, - протянула ему.
- Вот же прицепилась, - буркнул тот, но пирожок взял. – А вишню где взяла?
- В магазине.
- Неужель, уже где-то поспела?
- Замороженную. А ты бабушку Тамару очень любил?
- Вот на кой тебе это?
- Но не чужие ведь, живем вместе, - ответа сразу не последовало, но Дашка терпеливо ждала.
- Ну ладно, - съев пару пирожков, подобрел Ефим Яковлевич, – слушай сюда, прилипала. Любил, конечно, а то б не женился. Но вот очень, не очень – не знаю. Бывало, что она меня так злила, что… что нос откусить хотелось.
- Что, правда? – засмеялась внучка. – А почему нос?
- Ну, у нее нос длинный был и кончик такой острый, ну, вылитая Буратино. А когда она злилась, так звонко кричала и этот самый кончик у нее подпрыгивал, будто его кто за ниточку привязал и дергает. Меня это жутко бесило. Я даже не слышал, чего она там… Я на нос смотрел, - внезапно старик затрясся от смеха, потом также внезапно насупился и тяжело вздохнул: – А я ведь любил этот нос. Когда ее не стало… эх, многое б отдал, чтобы вернуться в тот день и час… Эх, Тамарка, Тамарка… - и, забыв про недоеденный пирожок, зажатый в морщинистой руке, задумчиво уставился в окно.
- Деда, а у тебя больше никого не было? – где-то через минуту тишины напомнила о себе Дашка.
- Почему, была одна… медсестра… Ходила мне уколы ставила, когда я ногу сломал, - он замолчал, как бы вдруг поняв, что не стоило этого говорить.
- И что?
- Что-что, и ничего. Ты лучше скажи мне, Дарька, ты сама-то замуж собираешься?
- Пока нет.
- А когда?
- Не знаю, дед. Для этого нужен любимый человек. А у меня его нет.
- Так был же, вроде. Люська говорила…
- Был… - пришла ее очередь смотреть в окно.
- Ну ничего, ты, вроде, не уродина, - подбодрил ее Ефим Яковлевич.
- Спасибо, дед.
- Да и чемпионка, хоть и бывшая, но все равно звезда.
- Ой уж, звезда, - хмыкнула Дашка. – Была б звезда, на небе бы светила.
- На небе – не на небе, ты, девонька, себе цену знай!
- Дед, я каждый день хожу гуляю, ты думаешь, меня хоть кто-то узнал? Да и… это все в прошлом. Надо начинать все сначала. Я теперь никто и звать меня никак.
- Да уж, была бы ты биатлонистка… - решил прояснить ситуацию телевизионный болельщик со стажем, - они хоть последнее время не блещут, а их полстраны в лицо знает. Звездят. Но ты, Дарька, не расстраивайся. Какие твои годы. Еще все наладится. Может, еще получится зацепиться лыжней за небо.
- А снимать-то меня оттуда кто будет? – улыбнулась она и взялась убирать со стола. – Нет, деда, лучше я подумаю, чем заняться на земле.
- На земле, говоришь. Да вон у нас под боком ресторан новый открылся. Сходи, узнай. Слышал, вроде, в персонал набирают молоденьких девчат. Приглашают, там, в посудомойки, уборщицы, официантки. Только не для тебя это…
- Руки, ноги на месте…
- Так на месте, слава богу, но ты ж вон какая!
- Посмотрим.
А она и правда пошла устраиваться в ресторан. Ее взяли официанткой и, даже зная ее имя и фамилию, никто не узнал в ней чемпионку по фристайлу. А ей и проще, пора начинать «обживаться на земле». Работы было много и все время практически на ногах. «Вот и пригодилась мне моя физ.подготовка», - подшучивала сама над собой Дашка. Начальство ее ценило, новая официантка не ныла, не жаловалась, часто оставалась, заменяя других, на ночные смены. Но однажды она подвернула ногу. Сама не ожидала, да если б не этот слегка подвыпивший посетитель ресторана, который буквально бросился ей наперерез.
- Извините, извините, извините, - бормотал тот, помогая официантке собрать все, что из-за него оказалось на полу, обратно на поднос.
- Не извиню, - недовольно буркнула Дашка. – Я из-за вас ногу подвернула. Как я работать буду?
- Я щас, - виновник происшествия тут же подскочил и достаточно шустро выбежал из зала, через пару минут появился и радостно сообщил: - Я договорился. Хозяин мой друг, он вас домой отпустил.
- Как? – недоверчиво уставилась на него официантка своими вечно подсмеивающимися зелеными глазками.
- Давайте я вас домой отвезу?
- И куда ты ее отвезешь? До первого поста ДПС? – следом за потенциальным правонарушителем в зале появился хозяин ресторана. – Давай-ка, Дария, лучше я тебя сам подвезу. Может, тебе в больницу надо? – переключился он на официантку.
- Спасибо, Рустем Усейнович, сама справлюсь, - не дожидаясь повторного разрешения, поковыляла она к выходу. – Да и недалеко мне.
- Далеко-недалеко. Сейчас твоей ножке покой нужен. Отлежись. И чтобы через два дня уже бегала!
- Будь сделано! – усмехнулась Дашка. – Тогда поехали, – спорить особо не хотелось, да и зачем: ровно тот случай, когда мужчина прав. А «правых» мужчин Дарья Миронова всегда старалась слушаться. У нее было два тренера и оба мужчины, и обоих она слушала беспрекословно – очень хотела стать чемпионкой и стала.
- Хорошая ты девушка, Дария, правильная, - уже сидя в своем презентабельном внедорожнике похвалил ее Рустем Усейнович, а она уже успела привыкнуть, он достаточно часто ей это повторял, и тут же добавил: – Золотая из тебя жена получится. Надо будет тебя с моим братом познакомить.
- А где ваш брат? – больше из приличия спросила она.
- Да где-то в Европе сейчас. То ли в Италии, то ли в Швейцарии. Он у нас шустрый, на месте не сидит. Я за ним никак уследить не могу.
- А как же вы нас тогда познакомите? – продолжала общение с работодателем его подчиненная, стараясь быть вежливой. – Через инстаграм?
- Ну рано или поздно он к старшему брату в гости заскочит. Ты только, Дария, замуж пока не торопись. Дождись Ильдарчика.
- Хорошо, дождусь, - улыбнулась она. – Вот здесь остановите, - кивнула на домик своего деда.
- Так ты у самого моря живешь?
- У моря. Спасибо, Рустем Усейнович. Дальше я сама.
- Ну ты, Дария, завтра отдохни, а послезавтра я тебя уже жду.
- Хорошо. До послезавтра!
Продолжение следует...