18+
Начало истории =>
Предыдущая глава =>
Глава 9. Презумпция
«Светка, не будь дурой! Надо было прямо на конференции его и послать, – пишет Тома. – Ты реально веришь, что кто-то мог организовать такую подставу? Проще было ему наркотики подложить, если хотели устранить конкурента. Никто бы не стал так заморачиваться».
Я ей на предыдущее сообщение не ответила, а она уже новое строчит. Так не терпится посмаковать мою личную катастрофу?
Ася Птичка теоретически могла еще и не так заморочиться. Но, действительно, Коршунову было бы проще и гораздо эффективнее в «Бабочках» Эрику подсунуть огромную дозу запретных веществ и упечь за решетку. Убил бы всех зайцем разом. Зачем устраивать весь этот скандал?
«Света, ты молодец, держалась хорошо, уверенно. Только как бы не вышло тебе это боком», – якобы беспокоится Софа.
Только хуже делает.
Хоть Настя ничего не пишет. Пока.
Не собираюсь отвечать. Наотвечалась уже сегодня на вопросы. Тем более что Эрик сидит рядом. На меня не смотрит, но все же.
Дома нас ждет свежий ужин – Алена Михайловна всегда оставляет его на столе остужаться. Форма для выпечки еще теплая. Пахнет печеной курицей и ананасами. Слюнки текут. Она превосходно готовит, даже лучше, чем тетя Зина, причем все в рамках здорового питания. Я на ее «щах» сама собой схуданула килограмм на пять. Если разойдемся с Эриком, больше всего мне будет не хватать Алены Михайловны. Нас всего-то три часа не было, а она всю работу по дому сделала – просто Чудо-женщина!
Рядом стоит корзина с нарезанными фруктами и ягодами под пленкой. Я хватаю пирамидку арбуза и проглатываю верхушку. Сок стекает с подбородка по шее к белоснежной блузке.
Блин. Опять пятно посажу.
Но Эрик возникает рядом в момент и утирает с моей ключицы сок, не дав ему докатиться до шелковой ткани. Потом слизывает его с большого пальца.
– Светяка-вкусняка, – произносит ласково, смакуя.
Ох уж эти дурацкие двойные клички-неприлички.
– Не трогай меня! – толкаю его в грудь. – Это не публичная территория. И здесь ты не имеешь права ко мне прикасаться.
Упираю в возмущенное лицо Эрика строгий взгляд. Он широко раскрывает ноздри и медленно выдыхает. Кулаки кладет в карманы брюк.
– Ты думал, я шучу? – поднимаю грозно бровь. – Нет, дорогой. Мы теперь живем, как соседи. Спальня – моя! А ты спи где хочешь.
Комнат много, целых две гостевых, найдет пристанище. Хотя я бы уложила его на коврике у двери – там похотливым псам самое место. Подморозит себе яйца, может, тогда и кутить охота пропадет.
– Даже так? – Эрик недовольно хмыкает. – Смотреть-то хоть можно?
– Если осторожно, – разворачиваюсь и направляюсь к двери, на ходу снимая блузку. Надо его подразнить. Пусть локти кусает.
– Че, мы теперь даже разговаривать не будем? – он поворачивается за мной.
– Только по бытовым и деловым вопросам, – отвечаю сухо и спускаю блузку на запястья.
– А это для кого шоу тогда? – Эрик молниеносно перегораживает мне проход и сразу утыкается взглядом в грудь.
Я демонстративно расстегиваю лифчик – у него как раз застежка спереди. Фиолетовые радужки озаряются алым на мгновение.
– Это не шоу. Я просто хочу переодеться. Будь добр, – и махаю кистью небрежно, чтобы свалил с дороги.
Эрик горой стоит на месте. Он такой высокий и широкий, что дверь полностью собой перекрывает.
– Уйди, – приходится объяснять словами, раз жестов он не понимает.
– Нет, я постою, понаслаждаюсь видом. Трогать тебя нельзя, так хотя бы полюбуюсь, – ухмыляется коварно, упираясь плечом в косяк двери, и прохаживается наглым взглядом по всей моей фигуре: сверху вниз и снизу вверх. – Не торопись. Раздевайся до конца. Музыкальное сопровождение я обеспечу.
Достает телефон и, недолго копаясь, включает медленный трек с тягучими словами, томными, шепчущими. У него целый плейлист есть для секса. Эрик мне бровями показывает, что можно приступать.
– На бабочек своих не насмотрелся вчера?
– На тебя. Мне жизни не хватит, – и облизавшись, повторно проходится по моему телу взглядом, медленно на этот раз, растягивая удовольствие. А потом останавливается посередине и кивает. – Животик уже видно.
Я гляжу вниз. Да, вырос чуток. Как и грудь. Сброшенные за год килограммы ко мне возвращаются, потому что ем как не в себя. Запахиваю блузку и отворачиваюсь.
– Че засмущалась? – усмехается Эрик. – Музыка еще играет.
Поднимает телефон. Я фыркаю.
– Пройти дай, – толкаю его в плечо.
– То есть ты меня трогать можешь?
– Конечно. Это работает только в одну сторону, – ухмыляюсь, скрестив руки. И ножкой топаю нетерпеливо. Жду, когда он освободит проход.
– Мм, так уже лучше, – глаза у Эрика снова вспыхивают. Кулаки распускаются.
Минимум мелкой моторики – и рубашка нараспашку. А под ней каменная грудь и почти геометрический пресс: все складненько так, кубик к кубику, между которыми дорожка темных волос тянется от пупка в брюки. Эрик берется за ремень и его размыкает.
– Что ты делаешь? – отхожу на шаг. Бежать отсюда некуда, только если в окно сигать. С пятого этажа.
– Раздеваюсь, – отвечает он невозмутимо, идя на меня медленно. Ремень падает на пол. Ширинка расходится. Я уже вижу белый хлопок боксеров. – Музыка-то играет.
– Ни-че-го не будет!
– Конечно. Если ты не захочешь, – в этой усмешке столько самоуверенности!
Смотрю в фиолетовые глаза и загораюсь их пламенем. За неделю я все-таки соскучилась. Сглатываю сухость. Вся влажность в трусики ушла. Сердце снова колотится.
– Трогай меня, сколько хочешь, я весь твой, – Эрик выходит из спущенных брюк и подходит ко мне почти вплотную, но не касаясь. Только дыханием. Горячим, как и он сам.
Опять сглатываю. В горле только суше стало, а в трусиках – влажнее.
Встряхиваю себя мысленно. Он еще даже анализы не сдал, а я тут уже растеклась. Аргх!
«Не о себе, так о ребенке подумай, Светок!» – ворчу на себя голосом тети Зины.
– Не хочу я тебя… – невольно делаю паузу, когда Эрик сует руку в трусы, пока свои, – …трогать.
Захлопываю челюсти.
– Я сам себя потрогаю. Ты просто блузочку раскрой, – и подмахивает мне, наглец.
Закрываюсь крест-накрест, но Эрика это не останавливает. Он все равно достает свой стояк в кулаке – прям сосиска в тесте. Выдавливаю смешок.
Аппетитная, конечно. Эрик мастерски этой сосиской владеет. Долбит так, что в каждом нерве импульсы его толчков вибрируют. Эти фантомные ощущения и сейчас меня настигают, на одну десятую обычной силы. Щекотно и приятно.
Ох, либидо мое разбухшее. Не знаю, как у других, а мне как будто беременность куда-то там давит, что постоянно хочется. Надеюсь, во втором триместре это пройдет, а то я пока в больнице лежала, измучилась.
И сейчас Эрик меня пытает. Знает мою слабость. Вот же! Хотела его подразнить и оставить неудовлетворенным, но в свою же ловушку попалась.
– И чего ты закрылась, стесняшка? Нормально ведь начали, – усмехается Эрик. – Сама, между прочим, сиськами тут трясла. Думала, я, как евнух, глазки закрывать буду? Мы неделю не виделись! Я капец соскучился.
Мы одновременно делаем по шагу: он – на меня, я – от него. Расстояние между нами не сокращается. Зато электрический заряд усиливается, тянет нас друг к другу ниточкой. Сопротивляюсь этой силе из последних своих.
– Ага, ты свою скуку вчера неплохо развеял. Хотя, кажется, тебе там никто не дал, вот ты и…
– Блин! – Эрик перебивает меня рыком и крутится на сто восемьдесят градусов. Взъерошив себе волосы, снова поворачивается ко мне. – Да че тебя так триггернуло-то? Вроде договорились уже... С чего вдруг ты этой стервятнице верить начала? Она же мстит просто!
– А если нет? – у меня уже слезы подступают. Грудную клетку ломит спазмом, аж говорить больно. – Двойник этот очень на тебя похож, даже повадками! Он эту стервятницу, твою бывшую, целует вот сюда.
Поднимаю ногу и тыкаю в лодыжку. Эрик вздыхает и мотает головой.
– Ася ведь знает о моем фетише. Разумеется, она это использовала для убедительности.
– Ну вот, ты сам подтвердил, что ты ее туда же целовал. А мне внушал, что я особенная! – срываюсь на крик и ныряю лицом в ладони. Они быстро мокнут. Мокрая соль заливает губы. Я ее слизываю, свою горечь.
– Конечно, особенная! – он хватает меня за плечи. – При чем здесь поцелуи туда или не туда? Я же тебя не за эту гребаную косточку люблю! И не за ножки вовсе! Даже если они у тебя идеальные.
Эрик поднимает мое лицо, не давая увести его в сторону. Хотя бы взгляд опускаю.
– Да, я много ног перецеловал… до тебя. Ну что поделать, тупо фетиш, – он взмахивает рукой, как будто это все оправдывает. – Я сейчас не то что имен, лиц всех этих красавиц не вспомню. А Асю вообще терпеть не могу.
– Оно и видно. Как ты отзывался о ней сегодня, – усмехаюсь и передразниваю. – Разумная и достойная девушка. Ага, ага.
– А ты хотела, чтоб я стервой ее назвал в прямом эфире? Мы с тобой тогда и до выборов не дожили бы.
Эрик цокает и натягивает трусы, пряча уже упавший член.
– Тогда почему не хочешь выдать ее тайну? Пусть все узнают, что мэр тоже никакой не семьянин.
– Он, скорее, суперсемьянин, – посмеивается. – хрен знает, сколько у него еще семей внебрачных.
Мне не смешно. И Эрик сразу теряет задор.
– Все имеют право на тайну частной жизни. Будет очень некрасиво с моей стороны вываливать наружу чужое грязное белье. Мне самому не нравится, когда мое белье полоскают.
Смиренный вздох.
А у меня в груди взрывается обида.
– Но его полоскают! Со мной в центрифуге! – скрещиваю руки, чувствуя, как щеки щиплет. Слезы уже не текут, просто старые еще не высохли. – Пусть и эту суперсемейку прополощут заодно! Может, там чище станет.
– Я не буду опускаться до их уровня, – цедит Эрик.
По тону определяю, что это последнее слово. За пять лет работы его ассистенткой и целый год совместной жизни я научилась распознавать все его стадии и состояния. Сейчас он перешел грань дозволенного мне. Дальше я ни на что не повлияю.
– А друга своего ты искать собираешься?
– Разумеется, Светыч. Но наберись терпения. Все же только сегодня произошло! – он распахивает длинные руки, как крылья, и кладет их на пояс.
Взгляд сам собой скользит вверх по косым мышцам его живота, скачет по ребрам, запрыгивает на широкую грудь и упирается в острый кадык. У нас разница в пятнадцать лет, а он всем моим сверстникам фору даст. Иногда даже хочется, чтобы Эрик поскорее уже постарел и перестал быть таким сексуальным. Тогда и чайки на него не слетались бы, как пчелы на мед. И у меня бы нервы успокоились. Но нет, до этого благоденствия еще ой как далеко. Мне почему-то кажется, что я и то быстрее постарею.
Поднимаю глаза на его лицо. Киваю. Эрик улыбается и снова тянет ко мне руки, хочет заключить в объятия.
– Лапуль, мне сейчас твоя поддержка как никогда нужна. Не наказывай меня раньше времени. Дай расследование провести, – целует в макушку. – Действует же у нас презумпция невиновности, е-мое!
– Действует, – отпихиваю его и делаю суровое лицо. – Веди свое расследование. Пока все останется, как я сказала. Я поддерживаю тебя исключительно публично. А здесь сожительствуем, как соседи. Пусть это мотивирует тебя разобраться во всем быстрее.
Обхожу его и скорее покидаю кухню, пока выход открыт.
Следующая глава =>