Подъезд встретил Макса запахом кошек и подгнившей капусты. Лифт, сука, опять не работал. На седьмой этаж, хромая и матерясь сквозь зубы. Колено ныло — месяц долбил скальный грунт отбойником.
— Приве-е-ет, моя квартира, — прохрипел он в пустоту, пнув спортивную сумку в угол прихожей.
Три месяца вахты. Девяносто два дня тундры, вагончика, мужиков с перегаром и матюками. Теперь — тишина, горячая вода и собственная кровать на три недели.
Что-то было не так. В воздухе висели незнакомые запахи — женские духи и... свечи? Он сощурился. Из спальни пробивался неровный свет.
— Ленка? — позвал Макс, хотя точно знал, что жена сейчас на смене в больнице. — Ты дома?
Тишина звенела в ушах. Он медленно, стараясь не скрипеть половицами, подошёл к спальне и толкнул дверь.
На кровати, расправленной и застеленной новым бельём, которое они купили перед его отъездом, стояли два бокала с недопитым вином. Рядом — блюдце с обгоревшими свечами. И записка.
Чужие следы на их постели. Их кровати. Три месяца в тундре, чтобы она могла купить эту чёртову кровать.
Макс схватил бокал и понюхал. Винный кислый запах ударил в нос. На дне плавал окурок.
Записка лежала сложенная вдвое. «Спасибо за потрясающую ночь. Позвони, когда муж снова уедет. Целую туда, где никто не видит. А.»
Желудок скрутило, будто проглотил ледяной ком.
Телефон завибрировал в кармане. Лена.
— Да, — голос сел, словно наждачкой по горлу.
— Привет! Ты уже дома? — голос жены звучал звонко, радостно. — Устал с дороги? Я через час приеду, приготовлю твой любимый борщ.
Горло сжалось, правый глаз начал дергаться.
— Я... э-э-э... да, — выдавил он. — Я дома.
— Что-то случилось? Голос странный.
— Нормальный голос, — он потер переносицу. — Устал просто.
— Отдохни пока. Я скоро. Люблю тебя.
Телефон пикнул, оборвав разговор. Макс швырнул его на кровать, прямо между бокалами. Хотел заорать, но вместо крика из горла вырвался какой-то булькающий звук. Плечо налилось тяжестью, словно снова держит отбойник.
Он сел на край кровати и уставился на записку. «Позвони, когда муж снова уедет». Три месяца в тундре, чтобы оплатить ипотеку. Чтобы накопить на машину. Чтобы у неё была нормальная жизнь, а не нищета, как у его родителей.
Пальцы сами набрали номер тещи.
— Да, Максим? — отозвалась Валентина Петровна деловым тоном.
— Здра-асьте, — язык заплетался. — А Ленка... когда в больнице ночевала? Вот недавно?
Неловкая пауза. Теща откашлялась.
— Максим, мне такие вопросы не задавай. Вы взрослые люди.
— Просто скажите, — внутри всё скручивалось в тугой узел.
— Не знаю я! У меня своя жизнь! — В трубке послышался шум, будто она чем-то гремела. — Позвони ей сам и спроси!
— Ага, спрошу. Спасибо.
Пальцы дрожали так, что не сразу смог нажать отбой. Встал, дошёл до кухни. Из холодильника достал бутылку водки, которую три месяца назад купил к возвращению. Налил, чуть не расплескав.
Потом вернулся в спальню, взял оба бокала и вылил вино в раковину. Вымыл, насухо вытер полотенцем. Поставил на место в шкаф. Свечи выбросил.
Когда в замке повернулся ключ, он сидел на кухне. Третья стопка. В голове гудело.
— Макси-и-им! — Ленка влетела со своей неуёмной энергией, как всегда. Бросила сумку, кинулась обнимать. — Соскучилась так!
От неё пахло больницей, усталостью и чем-то неуловимо родным. Она обхватила его за шею, поцеловала в макушку. Её рука с облупившимся лаком на ногтях погладила его по щеке.
— Ты что, пьёшь? Один? — она нахмурилась. — Эй, ты чего?
— Нормально всё, — буркнул он.
— Врёшь, — она села напротив, схватила его за руку. — Колись давай.
Макс поднял голову. В её глазах было беспокойство, может, даже страх. Лена, его Ленка. Его жена. Которая по ночам с кем-то...
— Ты... — начал он и осёкся. Что он ей скажет? Что видел? Как оно потом будет? Может, это вообще ошибка, и он не так всё понял? — Давно маму видела?
— А? — Лена удивлённо моргнула. — При чём тут мама? Позавчера заходила к ней. А что?
— Ничего, — Макс отвернулся. — Просто спросил.
— Макс, ты меня пугаешь. Что произошло?
Он встал, чуть не опрокинув стул.
— Ничего! Просто устал! Поспать хочу! — и вышел из кухни, чувствуя, как жена сверлит спину растерянным взглядом.
В спальне упал на кровать, не раздеваясь. Свернулся калачиком, как в детстве, когда отец приходил пьяный и начинал орать на мать. Уткнулся лицом в подушку.
От неё пахло чужим одеколоном.
Ночь прошла в каком-то полубреду. Лена легла рядом, но он отодвинулся на самый край. Она пыталась обнять — он сбросил руку. Так и промаялись до утра.
— Я на смену, — тихо сказала она утром, стоя в дверях. — Вернусь к шести. Если хочешь поговорить — я готова.
Хлопнула входная дверь. Макс поднялся и подошёл к окну. Увидел, как она выходит из подъезда, как спешит к остановке, поправляя волосы. Интересно, тот мужик — «А.» — тоже смотрит, как она поправляет волосы?
Новая волна тошноты подкатила к горлу. Надо было что-то делать. Что угодно. Он набрал номер Серёги — друга детства.
— Макс! Вернулся? — заорал тот в трубку. — Давай бухнём? Я освобожусь к трём!
— Давай, — согласился Макс.
— ...так вот, прихожу, значит, а там два бокала и свечи, — Макс сидел на продавленном диване Сереги и крутил в руках стакан с виски. — И записка эта мерзкая.
— Твою ж мать, — присвистнул Серёга. — И что теперь?
— Не знаю. Убить обоих хочу, — Макс потёр висок. — А ещё хочу проснуться и понять, что это всё мне приснилось.
— А ты уверен вообще, что это Ленкины дела? — Серёга подлил ему виски. — Может, квартиру снимал кто?
— Чего?
— Ну, бывает такое. Пока хозяева в отъезде, знакомые или родственники квартиру сдают посуточно.
Макс уставился на друга, как на идиота.
— Мы никому ключи не давали.
— А родственники? Тёща, например?
— Зачем тёще... — начал Макс и осёкся. — Бляха-муха...
Он схватил телефон, набрал номер Ленки.
— Да? — её голос звучал устало.
— Твоя мать сдавала нашу квартиру, пока меня не было?
Долгая пауза.
— Что?
— Квартиру! Сдавала?!
— Ты что, с дуба рухнул? — в голосе послышалось раздражение. — Какое сдавала? Максим, ты пьяный, что ли?
— Не ори на меня! — рявкнул он. — Просто ответь!
— Нет! Никто ничего не сдавал! — она тоже повысила голос. — Что за бред? Мама приходила цветы поливать, и всё!
— А в спальне она тоже цветы поливала?!
— Какие цветы? У нас в спальне нет цветов! Максим, что происходит?!
— Потом поговорим! — он сбросил вызов.
Сергей смотрел на него с сочувствием.
— Значит, не тёща.
Макс залпом выпил виски.
— Не тёща.
К дому он добрался хорошо поддатым, около девяти вечера. Лена должна была уже вернуться. Дверь открыл ключом, перешагнул порог. В квартире стояла тишина.
— Ленка? — позвал он.
Никто не ответил. Но из спальни пробивался свет.
Он медленно дошёл до двери и заглянул внутрь. И замер.
Лена сидела на краю кровати и плакала. Рядом с ней лежали те самые два бокала и блюдце от свечей.
— А, пришёл, — она вытерла слёзы рукавом. — Объяснишь?
— Что? — оторопел он.
— Это, — она показала на бокалы. — Я утром в шкафу нашла. Со следами вина. И огарки свечей в мусорке. И записку эту мерзкую в кармане твоей куртки.
Она подняла покрасневшие от слёз глаза.
— Ты поэтому вчера такой странный был? Думал, я не узнаю про твои... развлечения?
Макс открыл рот, закрыл. С трудом сфокусировал взгляд.
— Ты думаешь, это я?
— А кто? — её голос дрожал. — Я сегодня весь день как ненормальная, реву на работе. Три месяца ждала, а ты...
— Подожди, — Макс потёр лоб. — Подожди. Ты думаешь, что это я притащил кого-то в нашу квартиру?
— А кто ещё?!
— Это я думал, что ты!
Они уставились друг на друга.
— Что?.. — Лена растерянно моргнула. — Я? Ты думал, что я кого-то...
Она не договорила, и вдруг её плечи затряслись. Сначала Макс решил, что она снова плачет, но потом понял — она смеялась. Нервно, надрывно, но смеялась.
— Ты... ты думал, что я тут... пока ты на вахте... — она не могла договорить от смеха.
И вдруг ему тоже стало смешно. От абсурдности ситуации, от выпитого виски, от напряжения последних суток. Он сел рядом с ней на кровать и засмеялся.
Они хохотали, как безумные, вытирая слёзы, то и дело начиная заново, стоило только взглянуть друг на друга.
— Но если ни ты, ни я... — наконец выдавила Лена, пытаясь отдышаться, — то кто?
Макс вытащил из кармана записку, расправил.
— «А», — прочитал он. — Ничего не напоминает?
Лена нахмурилась, потом её глаза расширились.
— Твою же... Аня!
— Какая Аня?
— Сестра моей коллеги! — Лена схватила телефон. — Она ключи просила на пару часов, сказала, что ей нужно место для свидания, потому что с родителями живёт. Я дала, думала — в гостиной посидят и уйдут.
Она быстро набрала номер.
— Аня? Это Лена. Ты в моей квартире была на прошлой неделе, да? — пауза. — Ты в спальне была со своим парнем?
Макс не слышал, что отвечали на том конце, но по расширившимся глазам Лены понял — попали в точку.
— И свечи жгли?
Ещё пауза.
— Вы на нашей кровати?! — Ленин голос поднялся на октаву.
Макс не выдержал — снова расхохотался. Только теперь это был не истерический смех, а облегчение. Лена прикрыла трубку рукой.
— Эта дура в нашей спальне устроила романтический вечер!
— О господи, — простонал Макс, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я уже целый день себе мозг ем...
Лена что-то сказала в трубку и отключилась.
— У неё будет незабываемый разговор со мной, — произнесла она, пытаясь выглядеть строго, но губы сами расползались в улыбке. — Я ей дала ключи, чтобы она документы забрала, а она...
Макс притянул её к себе, уткнулся носом в волосы. От неё пахло больницей, усталостью и чем-то неуловимо родным.
— Я чуть с ума не сошёл, — прошептал он. — Прости, что не поговорил сразу.
Она обняла его за шею, как вчера.
— И ты меня. За то, что ключи дала этой идиотке.
Они сидели в обнимку на той самой кровати, из-за которой чуть не разрушили всё, что строили три года. Рядом валялись злополучные бокалы и скомканная записка.
— А знаешь, — Лена подняла голову и посмотрела ему в глаза, — давай выбросим их. И купим новую кровать.
— Давай, — Макс крепче обнял жену. — И выкинем этому чуваку «А.» все зубы.
Лена хихикнула и положила голову ему на плечо. Из приоткрытого окна тянуло весной. Трёхмесячная вахта закончилась.