Нина стояла в спальне, любуясь новыми занавесками. Шёлк, глубокого синего цвета, с мягкими складками — они преобразили комнату, сделали её уютнее своей старой панельной двушки. Ей было 45, и после двадцати лет брака с Олегом она решила, что заслужила такую мелочь. Дети выросли, дочка училась в универе, сын снимал квартиру с друзьями, а Нина впервые за долгое время захотела чего-нибудь для себя. Но Олег, вернувшись с работы, уставился на занавески, как на врага народа.
— Это что ещё за роскошь? — буркнул он, бросая сумку на пол. — Сколько они стоят?
— Не так уж много, — ответила Нина, поправляя сказанное. — Из заначки взяла.
— Из заначки? — Олег тревожный голос. — У нас проводка на кухне искрит, лампочки мигают, а ты занавески покупаешь? Ты о чем вообще думаешь?
— О том, что живём как в сарае, — огрызнулась Нина. — Хоть что-то красивое хочу.
— Красивое ей! — фыркнул Олег. — А если пожар? Я на заводе вкалываю, чтобы мы с голоду не умерли, а ты деньги на тряпки уступаешь.
Нина сжала губы. Раньше Олег так не говорил. Он сам настоял, чтобы она бросила работу в ателье после рождения сына: «Детьми занимайся, я прокормлю». И кормил — зарплаты инженера обеспечивали еду, одежду и даже давали купили. Но теперь, когда дети съехались, он всё чаще говорил, что денег мало, а Нина сидит дома.
— Придумаю что-нибудь, — бросила она, уходя на кухню.
На следующий день Нина сидела с чашкой чая, глядя на мигающую лампочку над столом. Олег ушёл на работу, хлопнув дверью, и она листала объявление в телефоне. В юности она шила неплохо — платья, юбки, даже занавески для соседей. Может, снова начать? Заработает на проводку, да и Олегу покажет, что не зря потратил деньги. Она достала старую швейную машинку из кладовки, протёрла пыль, почувствовала, как прострочить лоскут. Нитка порвалась, но Нина улыбнулась — руки помнили.
К вечеру она разместила объявление в местной группе: «Шью занавески, подушки недорого». Первый заказ пришёл через час — соседка с третьего этажа попросила подшить шторы. Нина взялась за работу, сидя под тусклой лампой. Олег вернулся, посмотрел на машинку и хмыкнул:
— Это что, теперь мастерская?
— Ага, — ответила Нина, не поднимая глаз. — Буду зарабатывать.
— Ну-ну, — бросил он, уходя в зал. — Посмотрим, сколько ты там нашьёшь.
За неделю заказов стало больше: подушки для бабушки с пятого этажа, чехол на диван для молодой пары из соседнего подъезда. Нина купила нитки, Ткань, даже новую иглу для машинки. Олег молчал, но Нина видела, как он косится на ее работу. Однажды он спросил:
— И сколько ты заработала?
— Тысячу пока, — ответила она, складывая готовую скатерть. — На проводку ещё не хватает.
— Тысячу? — усмехнулся Олег. — Это мне на день работы. Лучше бы в магазин пошла кассиром.
— Ещё заработаю, — отрезала Нина. — Не мешает.
Она злилась, но внутри выросло что-то новое — уверенность. Ей нравилось шить, нравилось, что руки заняты, голова свободна от мыслей о ссорах. В субботу пришёл новый заказ — женщина по имени Ира попросила сшить занавески для детской. Нина сняла договоренность о встрече у нее дома, чтобы принять мерки.
Ира жила в новостройке через три дома. Нина поднялась на восьмом этаже, постучала в дверь. Ей открылась женщина лет сорока, с темными волосами и усталыми глазами. Лицо казалось знакомым, но Нина не могла вспомнить, откуда.
— Проходи, — сказала Ира, улыбаясь. — Чай будешь?
— Давай, — произнесла Нина, думая куртку.
Они сели на кухне, пока дочка Иры, пяти лет, рисовала в комнате. Нина достала рулетку, начала мерить окно, а Ира болтала:
— Ты прямо выручила меня. Эти шторы в магазине такие дорогие, а у тебя цены нормальные. Ты давно шьешь?
— В юности шила, — ответила Нина. — И решил тут снова начать.
— Молодец, — услышала Ира. — А я вот в декрете была, потом в офис вернулась. Скучно без дела сидеть.
Нина посмотрела на нее внимательнее. Глаза, улыбка… Она вдруг вспомнила.
— Погоди, ты Ирка Соколова? Из школы, что ли?
Ира замерла, потом засмеялась.
— Нина? Батюшки, ты! Сколько лет прошло!
Они обнялись, как будто это было двадцатипятилетие разлуки. Ира была подругой Нины в старших классах: вместе бегали на дискотеки, шили платья из старой простыней, воины о будущем. Потом Ира уехала учиться в другой город, связь оборвалась.
— Ты как тут оказался? — спросила Нина, разливая чай.
— Вернулась после развода, — сказала Ира. — С дочкой живём. А ты с Олегом ещё?
— С ним, — услышала Нина. — Только ругаемся последнее время.
— Из-за чего?
— Занавески купила, а он… — Нина махнула рукой. — Деньги считает.
Ира покачала голову.
— Мужики такие. Мой бывший тоже всё считался, пока не ушёл. А Олег твой всегда за тобой горой стоял, помнишь? На дискотеке, когда тот придурок к тебе пристал, он ему чуть нос не сломал.
Нина улыбнулась. Да, Олег тогда был другим — молодой, горячий, готов её антивирус. А теперь что?
— Может, и стоит, — сказала она тихо. — Только я его уже не знаю.
— А ты его спроси, — посоветовала Ира. — Может, он тоже запутался.
Дома Нина закончила шторы для Иры, работая три тысячи. Она уложила деньги в конверт и положила на кухонный стол. Олег вернулся с работы, бросив взгляд на конверт.
— Это что?
— Заработок, — ответила Нина. — На проводку хватит.
— Серьёзно? — он поднял брови. — От твоих занавесок?
— От шитья, — уточнила она. — Знаешь, мне нравится. Хочу дальше работать.
Олег сел, потирая шею.
— Ну, работай. Только не забывай, что дома тоже дела есть.
— А ты не забывай, что я не прислуга, — огрызнулась Нина. — Ты мне сам говорил: «Сиди дома, я заработаю». А теперь что?
— А теперь дети уехали, — буркнул он. — И я один таскаю всё на себя.
— А я что, отдыхала? — Нина встала, голос задрожал. — Двадцать лет дети растила, дом держала, а ты меня тряпками попрекаешь!
Олег замолчал, посмотрел в пол. Нина ушла в спальню, хлопнув дверью. Занавески висели тихо, синий шёлк блестел в свете лампы.
На следующий день Нина поехала в Ире с готовыми шторами. Они пили чай, болтали о прошлом. Ира сказала вдруг:
— Знаешь, Олег тебя любил. Я помню, как он на тебя смотрел. Может, он просто устал? У моего бывшего тоже так было — ворчал, а потом признался, что боится один остаться.
Нина задумалась. Вечером она вернулась домой. Олег сидел на кухне, пил чай из серьезной кружки с трещиной.
— Шторы отвезла? — спросил он, не глядя.
— Отвезла, — услышала Нина. — Ира привет передала. Помнит тебя.
— Иру? — Олег поднял глаза. — Соколову, что ли?
— Ага. Сказала, ты за меня дрался когда-то.
Он усмехнулся.
— Было дело. Молодой был, глупый.
— А теперь? — тихо спросила Нина. — Что теперь?
Олег замялся, поставил кружку.
— Теперь… Не знаю. Боюсь я, Нин. Дети уехали, ты занавески эти, работа… А я что? Один останься?
Нина села напротив.
— А я боюсь, что ты меня не видишь. Я не только мать и жена. Я тоже человек.
Олег смотрит, глядя в стол.
— Вижу я тебя. Просто… не знаю, как сказать. Прости, что ворчал. Занавески красивые.
Нина улыбнулась впервые за неделю.
— Тогда помоги мне сшить. Клиентов больше станет, проводку поменяю.
Через месяц Нина взяла ещё заказы. Олег ей купил новую лампу для шитья, сам прикрутил — старая больше не мигала. Вечерами он сидел с ней на кухне, резал ткань, ворчал, что криво получается.
— Ты инженер или кто? — поддразнила Нина.
— Инженер, а не портной, — буркнул он, но улыбнулся.
Они поменяли проводку, а Нина продолжала шить. Ира приходила в гости, приносила пироги, собиралась про дочку. Олег однажды сказал:
— Может, на дачу съездим? Ты шторы, я рыбу половлю.
— Договорились, — заключила Нина. Занавески в спальне висели, как символ новой жизни — синей, яркой, их общей.