После выхода рок-оперы «Юнона» и «Авось» с великолепным Николаем Караченцовым в главной роли эту историю не слышал только глухой. Но все ли нам рассказали?..
Николай Петрович Резанов, действительный камергер императорского двора, был зятем знаменитого купца, неутомимого путешественника второй половины XVIII века Григория Ивановича Шелихова, основателя первых русских поселений на Аляске.
Путешествия эти совершались практически вслепую, часто профессионально неподготовленной командой. Спутники знаменитого капитана Кука немало удивлялись дерзости русских, отваживающихся плыть океаном на «столь слабо и нескладно составленных машинах». Но – плыли, выплывали и доплывали.
Беспримерным усилия Шелихова завершились образованием в 1798 году Российско-Американской компании, принятой под высочайшее покровительство императора Павла I. Император давал ей привилегии «делать открытия не только выше 55° северной широты, но и далее к югу, и занимать открываемые земли в российское владение… если эти земли никаким другим народом не заняты и не вступили в их зависимость».
После смерти Шелихова во главе компании стал его зять Николай Петрович Резанов. Среди определенной части высшего общества он слыл мечтателем. Однако, в великих делах своего времени успел поучаствовать сполна. Зная о крайне тяжёлом пути доставки необходимых товаров в российские владения в Америке – через всю Сибирь, а дальше морским путем из Охотска, Резанов стал искать более удобный.
По его представлению вс1803 году было разрешено снарядить с берегов Балтики первую кругосветную экспедицию, призванную доставить в русские колонии нужные запасы и, забрав оттуда меха и колониальные товары, на обратном пути попытаться распродать их в южных портах Китая.
Однако, вскоре Резанов был вынужден изменить свои планы. Знавший несколько иностранных языков, он был назначен чрезвычайным послом в Японию.
28 июля 1803 года судно «Нева» под командованием капитана И.Ф. Крузенштерна вышло из Кронштадта и через год (!) достигло острова Кадьяк на Аляске. На его борту находился первый посол России в Японии камергер императорского двора Николай Петрович Резанов.
Но…дело кончилось дипломатическим провалом. Современник критически отмечал:
«Ошибочный образ действий Резанова в виде оказания особенного внимания и уважения японским обычаям, имел неудовлетворительный исход. В японском государственном совете получила перевес партия, вообще не желавшая вступать в сношения с иностранцами. Перевес этой партии и стал причиной совершеннейшей неудачи Резанова в достижении желаемого. Ему было также отказано в позволении вручить официальное письмо нашего правительства, равно и привезенные им подарки».
Резанов был вынужден вернуться ни с чем. Но духом не падал: отправился с Камчатки в российские владения на Аляску и Алеуты.
Там ему пришлось воочию убедиться, какую нужду терпят русские поселенцы из-за неудобства сообщения и недостатка торговых сношений: хлеба выдавалось не более фунта в неделю на человека, единственной пищей была сушёная юкола, сивучина и изредка нерпа. Нужда заставляла не пренебрегать ничем: ели орлов, ворон, каракатиц. Из еловых шишек варили пиво. Крупа была настоящим дефицитом: ее выдавали только больным.
Еще в 1790 году уже упоминавшийся Шелихов поставил во главе открытых или захваченных русскими земель энергичного Александра Андреевича Баранова, и тот убедил Резанова в необходимости снарядить экспедицию в Сан-Франциско для установления партнёрских торговых отношений.
Здесь, как и в Японии, необходимо было преодолеть сопротивление испанцев, всячески ограждающих свои колонии от иностранного вмешательства.
На этом неблагоприятном фоне усилия Резанова представляются поистине героическими. В ход пошли не только дипломатические уловки, но и личные – дружеские и любовные.
И тут мы доходим до той самой истории, которую знаем по «Юноне» и «Авось»:
Гишпанская красавица
В конце февраля 1806 года Резанов купил в Бостоне корабль «Юнона» и отправился на нем к берегам Америки. После месячного плавания «Юнона» достигла залива Сан-Франциско. На русское судно немедленно прибыл сын коменданта города Луис де Аргуэльго исполняющий комендантские обязанности. Он любезно пригласил Резанова в гости, а на судно послал свежие припасы для команды. Так что, ожидая приезда в Сан-Франциско губернатора Калифорнии, Резанов приятно проводил время в семье Аргуэльго.
Надо сказать, что незадолго перед командировкой в Японию Николай Петрович потерял горячо любимую 22-летнюю супругу, тоска по которой не оставляла его. Но судьба подарила ему ещё одну любовь.
В семье Аргуэльо-старшего среди других его дочерей роста красавица Консепсьон (Кончита). Между 15-летней Кончитой и 40-летним Николаем Петровичем вспыхнул роман.
Правда, у современников по этому поводу было несколько другое мнение:
«Имея случай ежедневно видеть донью Консепсию, Резанов вздумал воспользоваться ее влиянием на прочих членов семейства коменданта и близкими отношениями, в которых находился с этой семьёй губернатор.
Стараясь внушить молодой девушке мысль об увлекательной шумной великосветской жизни в столице России, роскоши императорского двора и прочее, он довел ее до того, что желание сделаться супругою русского камергера стало ее любимой мечтой.
Первый же намек со стороны Резанова на то, что только от нее зависит осуществление таких притягательных и многообещающих планов, был вполне достаточно, чтобы заставить девушку действовать согласно его желаниям».
Намерения Николая Петровича подтверждает и его секретное письмо министру коммерции Н.П. Румянцеву в июле 1806 года. В ряду деловой информации читаем:
«Ежедневно куртизируя гишпанскую красавицу, приметил я предприимчивый характер ее, честолюбие неограниченное… Я нечувствительно поселил в ней нетерпеливость услышать от меня что-либо посерьёзнее до того, что лишь предложил ей руку, то и получил согласие».
Как-то слишком расчётливо действует наш Николай Петрович, не находите? Тут не безумная страсть налицо, а самая натуральная корысть. Похоже, барышню-то он просто-напросто использовал!
Несмотря на разницу в вероисповедании (Кончита была католичка), молодых обручили. Осталось дождаться разрешения от Папы Римского из Ватикана.
Наконец-то судьба развернулась в сторону Резанова. Николай Петрович стал своим человеком в семье Аргуэльго, а калифорнийский губернатор согласился отгрузить русским съестные припасы.
Между тем, Россия разорвала дипломатические отношения с Францией, с которой дружила Испания. Поговаривали даже о возможности войны. Благоприятная права ускользала из-под ног, и Резанов не придумал ничего другого, как устраивать для друзей праздничные обеды и ужины, словно силясь заглушить у высоко поставленных особ саму мысль об осложнении государственных отношений. При этом, он все отчётливее понимал, что пора возвращаться.
Тайное покаяние
Сборы были недолго. «Юнона» даже не смогла вместить всего собранного общими трудами – более 4600 пудов груза: пшеницы, ячменя, муки, гороха, бобов, соли, сала, сушёного мяса.
На обратном пути домой Резанов убедился, что земли к северу от Сан-Франциско никем не заняты (хотя формально по конвенции 1790 года принадлежали Франции и Испании). Он, как и Баранов, был убежден, что своевременно занять их – прямая обязанность Русско-Американской компании. Торговля по ценам в полтора раза меньше существующих была только одним из пунктов великомасштабной программы расширения владений России на американском континенте.
И прежде всего два русских предпринимателя-завоевателя планировали устроить русские поселения в заливе Жуан-де-Фукс, в порту Дискавери. Его выгодное положение имело шансы привлечь торгующих со всего света.
Может быть, предприимчивость Резанова при его дружественно-семейных связях в Калифорнии при более благоприятных обстоятельствах и могли бы привести к успеху. Но судьба распорядилась иначе.
Вернувшись на Камчатку, предоставленный мечтам и сердечным ожиданиям, Николай Петрович решил не терять времени даром. Видимо, ему не давала покоя его неудавшаяся миссия в Японии.
Неожиданно для всех, а может, и для самого себя, Резанов вдруг начал новую «секретную экспедицию» в Японию на двух судах Русско-Американской компании – «Юнона» и «Авось».
Ещё до своего путешествия в Сан-Франциско Резанов писал Александру I:
«Я не думаю, чтобы ваше величество вменили мне в преступление, когда, имея таких достойных сотрудников, каковы Хвостов и Давыдов ( капитаны «Юноны» и «Авось»), пущусь на следующий год к берегам японским разорить на Маетмане селение их, вытеснить их с Сахалина и разнести по берегам страх, дабы, отрыв рыбные промыслы и лишив до 200 человек пропитания, тем скорее принудить к открытию с нами торга».
Этот документ удивителен по своей наивности и дерзости одновременно. Но для начала XVIII века подобные мысли были единственно возможными. Деликатность и дипломатия не поощрялись – и проваленная Резановым японская командировка как раз и служит тому доказательством.
Он лелеял планы наказать обидчиков, мечтая о военных рейдах на японские острова, захвата туземцев и поселение их в Русской Америке на острове, предварительно названном им Японским.
Не получив на свое послание ответа, Резанов поспешил в Петербург – закончить уже начатое им предприятие в Калифорнии и получить разрешение на брак с Кончитой. С Камчатки через всю Сибирь начался ещё один его героический путь.
Из-за спешки он часто ехал верхом, мёрз, мок, падая в студеные воды сибирских рек, в результате чего в Иркутск приехал совсем больным. Толком не отлежавшись, снова верхом по морозному тракту он поскакал дальше. Его изнуряла лихорадка. Не доехав до Красноярска, он потерял сознание и упал с лошади.
И тут он пишет своего близкому другу письмо, в котором проскальзывают довольно странные слова:
«Любовь моя под куском мрамора, а здесь следствие энтузиазма и новая жертва Отечеству. Конверсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня, я люблю ее и плачу о том, что ей нет места в сердце моем здесь… Как грешник на духу каюсь, но ты, как пастырь, сохрани тайну».
Его привезли в Красноярск в полуобморочном состоянии. Здесь он и скончался 1 марта 1807 года в возрасте 43 лет.
Слухам ничего смерти влюбленная Кончита упорно не верила. Женихам упорно отказывала. И только через 40 лет, когда человек, которому она доверяла, сообщил ей, что своими глазами видел могилу Резанова, она поверила и приняла постриг. Через 10 лет не стало и ее.