В Хайларе, крупном китайском городе близ российского пограничья, я не показал целый архитектурный пласт - то ли плохо искал, то ли он исчез без остатка. Я имею в виду наследие Маньчжоу-го - марионеточного маньчжурского государства на штыках Квантунской армии Японии, захватившей Дунбэй в 1931 году. Хулун-Буир (центром которого является Хайлар) тогда впервые выделился из Хэйлунцзяна (дословно - Приамурской провинции) как Хинганская провинция (Синъан), и конечно же "самураи" не могли не обратить внимание на её главный город.
До советской границы отсюда 180 километров по прямой, но - пустыми степями, где негде спрятаться, не за что зацепиться и к тому же хронический дефицит питьевой воды. Поэтому если на востоке японцы сделали узлом обороны непосредственно пограничный город Суйфэньхэ у крутого подъёма железной дороги, то на западе оставили, как сейчас модно говорить, предполье.
В задачи пограничных частей, усиленных баргутской конницей из Маньчжурской императорской армии, входило дать телеграмму в Ставку и героически умереть, после чего у Квантунской армии будет примерно день (быстрее вражеские эшелоны по степи не доедут) на подготовку к обороне главного узла - Хайлара. Как Каунас или Карс, Кёнигсберг или Владивосток, город в 1934-37 годах буквально пронизала крепость, на улицах выдававшая себя зданиями связанных с ней учреждений.
Вернее, на кадре выше просто органы власти: слева жандармерия и её тюрьма, справа - администрация Синъана. А вот на кадре ниже - госпиталь (слева), казармы (справа) и штаб (внизу, кажется в русском доме) Хайларского укрепрайона:
Ещё интереснее всё видится издалека - город защищён натурально естественным валом длинной узкой сопки Бэйшань (Северная гора) метров 50 высотой:
Перед которым есть ещё и ров - река Хайлар, фактически та же Аргунь, чуть недоходя российской границы меняющая название.
К югу от "вала" проходит Китайско-Восточная железная дорога, к северу по разные стороны реки - автобан (на том берегу) и узкая бесплатная трасса (на этом).
По которой буквально от выезда начинается подъём на Бэйшань, отмеченный руинами и репликами ДОТов:
Я видел немало крепостей эпохи накануне Первой Мировой, но кажется, только в Хайларе среди посещённых мной мест (кроме морских) музеефицирована крепость, строившаяся под Вторую Мировую. Она совсем не зрелищна издалека: стены с башнями - конечно, красивы, но ни одна стена не защитит от огня артиллерии так, как толща земли, а потому с 19 века крепости всё глубже зарывались в землю, чтобы в ХХ веке уйти туда целиком.
В сопках у Хайлара выкопали целый подземный город, для чего нагнали из центральных провинций то ли 3, то ли 20 тысяч китайцев. Пишут - по окончании стройки всех их убили, и хотя то же пишут о самых разных местах от могилы Чингисхана до бункера Гитлера, после японских "художеств" в Нанкине или Люйшуне здесь в это поверить проще.
Оборону японцы продумали до мельчайших деталей - многоярусная крепость непосредственно внутри горы на глубинах до 21 метра, вспомогательные укрепрайоны на окрестных сопках, система танковых рвов вокруг, ДОТы с подземными ходами; в застройке - секретные огневые точки, замаскированные под какой-нибудь дымоход кана или туалет... И даже у дорог стояли номерные шесты, обозначавшие заранее пристрелянные точки. Всё это охранял 6-тысячный гарнизон под началом генерал-лейтенанта Номуры Токиё.
И к войне с Советским Союзом Маньчжоу-го готовилась ещё до своего появления, в штабах Токио, Дайрэна и Рёдзюна (бывших Дальнего и Порт-Артура), а при дворе японского императора тогда существовали две условных партии - "северная" и "южная". Первые видели приоритетом экспансии такую знакомую по доходившей до Байкала интервенции Сибирь с богатым нефтью Сахалином, вторые - Юго-Восточную Азию, включая богатые нефтью Малайю и Суматру.
Мощная промышленность, полувоенный (с конца 1920-х годов) быт, адская пропаганда с упором на традиционные ценности Бусидо с его культом смерти накладывались на синтоизм, древнее национальное язычество, не последним постулатом которого было представление о Японии как стране, которую хранят сами боги (ками), и они даже в самый безнадёжный час не дадут ей проиграть.
Тучи ходили хмуро: советские пограничники регулярно находили то японских офицеров за картированием и фотографированием, то готовые окопы, то словно демонстративно оставленные следы. Почти каждый инцидент заканчивался перестрелкой и убитыми с обеих сторон (причём японцы в плен не сдавались и гибли обычно в полном составе). Однажды близ Хабаровска японцы без предупреждения потопили огнём с берега советский сторожевой катер, а затем извлекли его из Амура и увезли изучать. Иногда что-то "прилетало" с той стороны границы или японский отряд шёл в атаку, внезапно останавливаясь у самых рубежей - "самураи" явно изучали "большевиков" методом провокаций.
Только в Приморье 1930-х годов произошло более 200 пограничных инцидентов, кульминацией которых небольшая война у озера Хасан. Территориальных изменений она не принесла, став скорее такими радикальными учениями, но "по очкам" (то есть - потерям) явно победил самурай. Однако в эту игру, как оказалось, можно играть вдвоём: более масштабная война за Халхин-Гол (формально - между Монголией и Маньчжурией, а по факту между Красной и Квантунской армиями) с десятками тысяч жертв за 4 месяца кончилась явной победой красных. И - поражением "северной" партии: 13 апреля 1941 года Япония и СССР заключали пакт о нейтралитете.
Тем не менее, риск удара в спину после начала Великой Отечественной войны - вовсе не пропагандистский миф. Если вторжение Турции выводится скорее логически, то Япония вполне достоверно готовила "Кантокуэн" (конспиративно "Особые манёвры Квантунской армии"). Самурайские генералы в шутку называли это всё "стратегией спелой хурмы" - сорвём дескать когда дозреет.
Сигналом к началу вторжения должен был стать немецкий флаг над Москвой, а так как его появление казалось неизбежным, Квантунская армия (расширенная до 850 тысяч штыков) даже наметила дату перехода границы - 10 августа 1941 года. И лишь с осознанием, что на западе война затягивается, а стратегические запасы топлива, поставки которого заблокировали Штаты и Англия, на исходе, "Зеро" полетели на юг.
Дальше были эпический разгром Пёрл-Харбора (с которого, однако, американцы как-то очень заблаговременно вывели авианосцы), взятие Сингапура с 5-кратно большим гарнизоном, низвержение Англии с трона Владычицы Морей... но Советский Союз всё же держал на Дальнем Востоке 20-30 дивизий, которые ох как могли пригодиться под Москвой, Ленинградом, Севастополем...
Конечно, до Урала японцы дошли бы вряд ли, но точно были бы перекрытие крупнейших каналов ленд-лиза, АлСиба и монгольских караванов, фронт по Байкалу (с уничтожением самого узкого места - Кругобайкальской железной дороги), плацдарм на Ольхоне, массированные авианалёты на Иркутск и эпизодические на Кузбасс и Новосибирск... На западе советский народ и так воевал даже не на пределе, а за пределом человеческий возможностей, и второй фронт просто обрушил бы всё. Лишь в 1943 году, после Курской битвы, японцы впервые предметно задумались - а вдруг в Маньчжурии их ждёт не наступательная, а оборонительная война?
Которая и началась 9 августа 1945 года, в заранее оговорённый с американцам срок - через 3 месяца после победы над Германией. Её начало совпало не с падением Москвы, а с ядерным взрывом над Нагасаки. И если в 1941 вторжение Квантунской армии было бы для СССР катастрофой, то теперь многое изменилось. Советская военная промышленность вышла на небывалые обороты - японская была разрушена американскими бомбёжками и остановлена дефицитом ресурсов. У самураев был дух Бусидо и неистовый фанатизм, а у красноармейцев - кое-что покруче: ОПЫТ войны против сильнейшей со времён Чингисхана (относительно своего времени) сухопутной армии... и её полного разгрома.
Как результат - советско-японская война была скоротечной (без учёта локальных боестолкновений и десантов на Сахалин и Курилы - всего 12 дней), но сверхинтенсивной: СССР потерял убитыми около 13 тысяч человек (примерно как за десятилетие в Афганистане), Япония - по разным оценкам от 22 до 84 тысяч. 8,5 тысяч советских потерь пришлось на Маньчжурию, куда Красная Армия заходила с нескольких направлений.
Для того, что осталось от Желтороссии (довольно быстро разъезжавшейся в 1930-х) это стало ещё и рецидивом Гражданской войны: кто-то встречал Красную Армию как "своих", радуясь реваншу за Порт-Артур и Цусиму, но нередко диверсантом или снайпером вдруг оказывался седой белогвардеец или проникшаяся пропагандой девушка. Генеральным сражением в Маньчжурии можно назвать битву за Муданьцзян, а больше - за окрестные станции вроде Мадаоши. Ещё раньше на востоке был сходу взят Суйфэньхэ и "разобрана" тяжёлым орудиями его крепость. Но не менее драматические события происходили в Хулун-Буире:
Прорвавшись через приграничье, Красная Армия пересекла степь и с марша заняла Хайлар. Но - не Хайларскую крепость, чьи ДОТы с каучуковым прослойками меж толстых железобетонных слоёв выдерживали попадание любого актуального в те времена боеприпаса. Многие из них удавалось брать лишь силами диверсантов, причём вскоре стало ясно, что даже взрывчатку закладывать не обязательно - достаточно было тлеющих (так горит войлок) фуфаек: замуровавшие себя в ДОТах японцы травились дымом.
И тем не менее крепость держалась, вокруг неё полегло около 1120 красноармейцев (то есть - каждый 7-й в Маньчжурии), и лишь 18 августа, как следует обдумав известия о капитуляции императора (14 августа) и Квантунской армии (16 августа), генерал Номура сдал укрепрайон. Красная Армия взяла около 5 тысяч пленных - потери японцев убитыми оказались сопоставимы с нашими. Но раз и навсегда Япония потеряла главное - ками, как и любой бог, оказались на стороне больших батальонов.
С 2009 года Укрепрайон №1 с "телом" крепости на сопке Бэйшань занимает Антифашистский мемориальный парк (все точечные объекты которого, к слову, демонстративно игнорируют гуглокарта), а на свящённой ещё для степняков горе Аобао за Аргунью, где находился вспомогательный Укрепрайон №2 стоит пяток монастырей и храмов, в которых поминают павших.
На косогоре - панорама битвы, хотя в реале, думаю, красноармейцы всё же не самоубийцы в лоб лезть на этот склон. Кадры выше сняты с обширной парковки, где мы, сев пообедать на парапете, быстро затмили для прибывающих китайцев все достопримечательности - а так как Пётр и Айна ещё и терпеть не могут фотографироваться, отдуваться за всех пришлось мне. Вход в Антифашистский мемориал, как ни странно, платный (кажется, 40 юаней, то есть около 600 рублей) - китайцы ребята прагматичные, и спрос у них рождает предложение даже в самых священных местах.
Зато молодой кассир знал несколько слов по-русски и рассказал (через Петра), что у него бабушка из Белоруссии: благодаря жителям Трёхречья, десятка выросших в 1870-1930-х русских сёл, Хулун-Буир - самый русский район Китая по крови и языку. Боле того, вполне может быть, что этот парень по паспорту русский - бюрократия даже в вопросах ассимиляции отстаёт от жизни:
За ворота я пошёл один. Снаружи виден лишь памятник с фигурами бойцов Красной Армии, Монгольской народно-освободительной армии и партизанской Северо-Восточной армии спасения Китая. Причём обратите внимание на расположение фигур - это вам не "взятие Берлина польской армией при ограниченной поддержке русских".
За воротами ещё одна площадь со зданием музея, по большей части расположенного под землёй:
Ближе к поверхности - экспозиция в залах с бутафорскими скальными сводами: большая, но меня не впечатлившая. Немного предметов, как например одежда и мечи (реально использовавшиеся!) китайских партизан.
Немного интерактива, как японские мины, с грохотом "взрывающиеся", если ступить на стекло:
Немного жути вроде пыточной камеры с японцами, похожими на упырей:
Немного ненавязчивой идеологии:
И хотя многие таблички имеют английский дубляж, без знания китайского тут сориентироваться сложно. Наружу ведёт коридор с плоскими репликами антияпонских монументов Китая и Монголии:
Ведёт к буфету, тиру, сувенирным лавкам с продавщицами в униформе. На самом деле и вход в подземелья тоже где-то здесь, но я умудрился не заметить его и использовать только в качестве выхода.
Рядом с музеем - мрачный памятник китайским строителям крепости, современникам строителей Беломорканала.
На краю косогора - музей военной техники, поставленной живописно, однако никак не подписанной:
Да и в подлинности всего, что здесь есть, я не до конца уверен. Например, Т-35 (на заднем плане), первый советский серийный тяжёлый танк, парадная "Армата" 1930-х годов, мало того что сохранился всего один (в Кубинке плюс реплика в Верхней Пышме), так и повоевать успел (причём плохо) лишь в первые месяцы Великой Отечественной.
Но если что опознаете - пишите, внесу!
Экспозиция техники огибает парк по опушке:
Чуть за которой я набрёл на странного вида подсобку:
Да и малые формы вроде лавочек, указателей или инфостендов оформлены своеобразно:
Но в парк и правда стоит углубиться - под его зеленью и прошлогодней листвой ещё лежат руины тех фрагментов крепости, что выходили на поверхность:
Некоторые благоустроены:
У других мрачный и подлинный вид:
А полукруглая будка с неповторимы японским дизайном близ экспозиции техники скрывает лестницу вниз:
О том, что это выход, напоминают телогрейки - не развешанные в гардероб, а сваленную в кучу. Пренебрегать ими не советскую - внизу действительно холодно:
Причём, знаете, не только в плане температуры - просто как-то не по себе:
Доступная для осмотра часть крепости не слишком разветвлённая - пара тупиков у выхода да главная потерна длиной около 800 метров. Что здесь действительно впечатляет - это масштаб, и быстрым шагом пройти подземелье от входа до выхода займёт около десяти минут.
В потолке - лампы и вентшахты:
А боковые помещения впечатляют таким же круглым, как в коридорах, сечением и обилие бетонных перегородок. Подлинные тут, как я понимаю, лишь сами стены, а назначение комнат вполне понятно "на глаз" - будь то казарма:
Медпункт:
Или узел связи с коммутаторами:
В общем, всё это оставляет сильное и тягостное впечатление... Говорят, среди первых туристов Антифашистского парка были русские ветераны той войны. Надеюсь, когда-нибудь, без опаски за свою жизнь и с камерой вместо автомата, люди будут спускаться и в теперешние укрепрайоны...