1.
- Сынок, не говори так, - голос матери звучал в телефонной трубке уверенно, но с оттенком усталости. – Девочки порядочные, они выполнят мою волю. Я знаю их четырнадцать лет, с тех пор как сошлась с их отцом и стала жить у них в доме. Теперь, конечно, после его смерти я вернулась к себе в квартиру. Да что я рассказываю? Ты все прекрасно знаешь. Ты - родной сын, но ты ужасно далеко, поэтому я дала им номер банковской карты и депозита, указала, где документы на квартиру. Они передадут тебе деньги, когда меня не станет и ты приедешь хоронить.
- Мам, ты веришь в сказки, - вздохнул Пётр, который уже не раз и не два доказывал матери, что люди становятся совсем другими, когда дело касается денег. – Они тебе совсем чужие. Ты их абсолютно не знаешь. Нельзя голодным стоять у кормушки и не поесть. Люди жадные, подлые. Особенно, когда это кормушка не с едой, а с купюрами.
- Мне неприятно это слышать, - отвечала мать.
Она сама всю жизнь помогала всем голодным, холодным, неустроенным. Звала к себе почти незнакомых людей, кормила их, давала взаймы и, конечно, без отдачи небольшие суммы. – Я знаю людей лучше, чем ты.
- Вот увидишь, ничего я не получу, а ты просто ослепла!
Сказал и сам поразился своим словам: как и что мать сможет увидеть после смерти.
Разговор прервался. Сын лишь развёл руками, уверенный, что мать всё сделает по-своему, такая уж упёртая это была женщина, верила каждому, не допускала мысли о плохом в людях. Пётр вспомнил, как пару месяцев назад к матери постучался молодой парень и сказал: «Я пришёл к другу, а его нет дома, хотя договорились о встрече. Можно, я подожду его у вас?». Старушка моментально согласилась. Парень сел в кресло и сказал: «Хозяюшка, может, чайком угостите?». Это была любимая тема для матери, она часто пекла пироги, пряники и прочую сдобу. «Подожди, сынок» - и направилась в кухню. Возилась несколько минут и вынесла поднос с вареньем, хворостом и чаем, но молодой человек исчез. «И когда ушёл? Я и не услышала» - огорчилась.
Какое-то время спустя решила позвонить подруге, но не нашла телефон. Тогда уж кое-что, похожее на подозрение, шевельнулось у неё в голове. Открыла дверцу старого серванта, подняла постеленную газетку, под которой хранила деньги на мелкие расходы, и их не нашла. Прозрение заползло неприятно и скользко, как холодная змея под рубаху. Всплакнула. Рассказала всем подругам, которых было немало, выслушала советы не открывать дверь чужим, и поклялась не допустить больше ничего подобного.
Пётр был уверен, что и после того случая мать снова впустит подобного парня и будет поить его чаем: такой силы доверчивость была буквально на генетическом уровне.
Через полгода матери не стало. Пётр, измученный страхами за мать и сомнениями, довольно быстро прилетел из другой страны в город, в котором не был уже тридцать лет. Он стоял у гроба, смотрел на восковое лицо матери и хотел верить, что в том споре ошибался он, а мать была права.
2.
После похорон мать открыла глаза. Темнота не пугала ее. Вокруг звучали голоса – тихие, шепчущие, но явственные. Она поняла, они принадлежат тем, кто покоится рядом.
- Ты доверилась родственникам? – усмехнулся старик из соседней могилы. – Глупо. Люди быстро забывают своих умерших, а про денежные долги – тем более.
- Меня тоже обманули, - раздался голос женщины. – Родные клялись, что исполнят мою волю. Но как только я ушла, они забыли свои обещания.
- А я перед смертью завещал всё брату, - мрачно произнёс третий голос. – Он даже не пришёл на похороны.
Мать слушала их истории, в её душу закрадывалась тревога. Она не хотела верить, что все люди такие. Но если мёртвые говорят одно и то же…
- Я должна увидеть это сама, - прошептала она.
Тогда земля вздрогнула, раздвигаясь перед ней.
3.
На поминках дети сожителя матери – Галина, Ирина и Татьяна – вели себя учтиво, даже тепло. Угощали Петра, говорили о матери ласково.
- Как только банк всё оформит, мы переведём деньги. После всех затрат осталась значительная сумма, - обещала Галина, самая старшая.
- Спасибо, - сухо ответил Пётр.
Он не верил ни одному слову. Неделя ушла у него на устройство могилы. Сёстры ссылались на задержки в банке, а потом перестали отвечать на звонки. В банке Пётр выяснил, что счёт пуст и с депозита забраны все деньги.
Пётр сидел на выструганной им скамейке перед могилой матери.
- Ты ошибалась, мама, - горестно произнёс он. – Они не оставили мне ни копейки, как я и думал. Да разве мне нужны эти деньги?! Обидно, что тебя предали и что ты об этом никогда не узнаешь. Как ты за длинную жизнь не научилась разбираться в людях?!
4.
Ветер завыл между деревьями. Земля вздрогнула. Грудь Петра сдавило странное чувство, будто кто-то рядом. Он огляделся. И тут, прямо из-под могильной плиты раздался голос: «Они меня обманули…» .
Холод сковал Петра. Сердце стучало в ушах. Голос был слабым, но явным.
- Мама? – он сам не понял, зачем задал этот вопрос.
- Я должна увидеть это…
Земля зашевелилась. Из-под неё медленно поднялась тень. Это была мать. Её лицо оставалось точно таким же, каким он его запомнил, только теперь в нём было нечто… потустороннее.
- Пойдём, - тихо сказала она.
Ночь выдалась лунной, но даже свет не мог разогнать мрак, окутавший бывшую квартиру матери. Мать вошла первой, скользя тенью. Пётр плёлся за ней.
Сёстры сидели за столом, подсчитывая деньги. Они смеялись, делили наследство. Пётр заметил, как Ирина тихонько прятала в панталоны приличную пачку денег. Они и между собой не были честны.
- Она ведь правда верила, что мы отдадим всё ее сыночку, - фыркнула Ирина.
- Старуха была наивной, - добавила Татьяна.
Мать шагнула вперёд. В этот миг лампа мигнула, ветер ворвался в комнату, сорвав занавески. Сёстры замерли.
- А я верила вам, - раздался голос матери. – Сколько лет стирала на вас, варила, баньку топила, уголь сама таскала тележкой с улицы через весь двор, по шесть тонн за день… Эх, вы, недалёкие.
Сёстры обернулись. Их лица исказились ужасом. Перед ними стояла та, кого они похоронили. Ирина закричала, Татьяна побледнела и упала в обморок, Галина выронила деньги.
Пётр стоял в углу, оцепенев от страха. Однако странное удовлетворение грело душу.
5.
Мать повернулась к сыну.
- Ты был прав, - тихо произнесла. – Но я не могу ничего изменить. Эх, вернуть бы время вспять.
- И что теперь? – спросил Пётр.
- Теперь… я ухожу. Это больше не моё место.
Тень матери начала таять. Её взгляд, полный боли и раскаяния, задержался на сыне. Ему даже показалось, что слеза скатилась по щеке. Потом мать исчезла.
Пётр вышел на улицу. Он чувствовал, что стал свободен. От душевной нечистоты хапуг, порочных людей, теряющих облик при виде денег, от обмана. Радовало лишь то, что мать хотя бы после смерти поняла правду жизни.
Ночь осталась позади.