Для тех, кто никогда не стоял на льду Финского залива в предрассветных сумерках, не вдыхал морозный воздух, пропитанный запахом свежесверленного льда и солоноватой воды, не слышал звенящей тишины, прерываемой лишь треском льдин и тихими разговорами рыбаков, — корюшиная рыбалка кажется безумием.
Зачем взрослые, успешные люди бросают теплые квартиры, рискуют провалиться под лед или уплыть на оторванной льдине в неизвестность, мерзнут, устают, но возвращаются снова и снова? Зачем часами бродят по бескрайнему замерзшему полю, сверлят десятки лунок, выставляют лес удочек и машут руками, как заведенные, вытаскивая одну за другой серебристые, пахнущие огурцами рыбки? Зачем ловят, пока ночные спайки небольших тонких льдин не таят под дневным солнцем?
А я их понимаю. Как же я их понимаю.
Лёд встал — Питер пустеет
Как только залив покрывается крепким льдом, Питер меняется. В новостях мелькают сводки: «Лёд встал на Финском заливе, толщина — 15 см». И всё — город выдыхает. Офисы лихорадочно пустеют, в пробках на выезде из города появляются машины, загруженные санками, ящиками и палатками. Вездесущие питерские таксисты уже знают: если клиент просит до «Лахты» или «Горской» с утра пораньше — значит, корюшка пошла.
Форумы начинают гудеть:
«Вчера на 8-м километре — жара! За три часа — ведро! Но к 10 утра как отрезало…»
«Сегодня лёд пошёл трещинами, народ рванул к берегу, а мужик один кричит: „Да ладно, ещё полчаса!“»
«Корюшка — она такая. Поймал пять штук — думаешь: „Ну, ещё немного“. А потом смотришь — уже темнеет…»
«Вышел в 5 утра, прошёл 7 км. Нашёл стаю — за полчаса 3 кг. Потом как отрезало. Перешёл ещё на километр — и снова!»
«Главное — не засмотреться на соседа. А то пока глазеешь, как у него клюёт, свои удочки уже в воде»
Среди людей льда есть те, кто приходит с самодельными удочками из катушек от старых магнитофонов. Есть «профи», у которых снасти — как у космонавтов: чувствительные кивки, тончайшие лески, мормышки с фосфорным покрытием. А есть и те, кто просто пришёл «за компанию», но после первой поклёвки втягивается навсегда.
Рыбалка начинается ночью
Ещё темно. На парковке у Лахты или Горской — толпа. Фонари, настороженные рыбаки, хлопанье багажников. Кто-то уже пьёт кофе из термоса, кто-то лихорадочно перебирает снасти, проверяя, не забыл ли чего.
Разговоры короткие, нервные. Все торопятся. Потому что корюшка — дама капризная. Сегодня клюёт здесь, завтра — в километре отсюда. И если ты не успел занять место на свале (а корюшка любит свалы), то будешь смотреть, как у соседа рыба сыплется на лёд, а твои кивки мёртво висят.
И вот ты уже на льду. Ноги проваливаются в снег, сани с ящиком и буром тянут, как гирю. Но ты идёшь. Потому что все идут. Потому что где-то там, под тобой, уже движется стая.
Первая лунка. Бур вгрызается в лёд. Пять, десять, пятнадцать сантиметров. Наконец — вода. Очистка лунки шумовкой от ледяной шуги и формирование снежного бугра. Быстрая установка удочек. Наживка — кусочек свежего карася на коже, а лучше свежей корюшки (да, она любит каннибализм).
И — ждёшь.
Сначала тихо. Потом где-то справа раздаётся:
— Пошла!!!
На корюшиной рыбалке не сидят
Корюшка — не та рыба, которую ловят, сидя на ящике с термосом. Это бег с препятствиями, азарт, адреналин. Ты не ждёшь — ты ищешь. Сверлишь лёд, ставишь десяток удочек, бегаешь между ними, смотришь на кивки. И если повезёт — начинается *представление*.
Сначала тишина. Потом — лёгкое дрожание одной удочки. Ещё одной. И вдруг — все кивки сходят с ума, дёргаются, бьются в истерике. Это она, корюшка, пришла и атакует. Ты мечешься между снастями, подсекаешь, выдёргиваешь серебристых рыбок, снова наживляешь, снова опускаешь. Мокрые пальцы мёрзнут, но ты не чувствуешь ни холода, ни усталости. Ты не можешь остановиться. Потому что это — азарт и драйв. Потому что это — корюшка.
Запах весны
Корюшка пахнет огурцом. Этот свежий, чуть сладковатый запах — как обещание весны. Даже если на улице ещё февраль, даже если ветер с залива режет лицо, — этот запах говорит: скоро потеплеет.
А потом, в вечернем сумраке, — обратно по льду домой. Взмокший и усталый, с сотнями молоточков, стучащими в висках, с щеками, горящими от ветра, на ватных ногах. Но в рыболовном ящике — пакет с серебристой добычей, а на душе — умиротворение и благодать.
Потому что корюшка — это не просто рыба.
Потому что сезон корюшки — это не про рыбу.
Это больше про культурное наследие и национальную зимнюю забаву.
31 марта 2025 года
Автор фото: Игорь Арефьев