Владимир Машков, человек с голосом, что пробивает стены, и взглядом, что видит насквозь, снова оказался в центре внимания. Председатель Союза театральных деятелей России, актёр с большой буквы, не стал держать язык за зубами, когда речь зашла о тех, кто рванул за границу, оставив страну в трудный час. «Я о них не думаю. И не сопереживаю им», — отрезал он, как ножом по маслу, в беседе с «Комсомольской правдой».
Когда всё закрутилось, как снежный ком с горы, некоторые артисты и режиссёры решили: пора делать ноги. Кто-то уехал тихо, как мышь под веником, лишь бы не привлекать внимания. Кто-то, наоборот, устроил из отъезда целое шоу, надеясь, что их имена засияют ярче на чужих берегах. «Они сделали свой выбор в тяжелейший момент», — говорит Машков, и в его голосе слышится не то презрение, не то усталость.
Он не церемонится: называет этот шаг жестоким по отношению к России. «Предателей не любят нигде», — добавляет он, будто ставя точку в старой как мир истине. История, мол, не раз показывала: кто сбежал разок, тот и дальше будет оглядываться на дверь, едва запахнет жареным. Эти слова — как зеркало, в котором отражаются те, кто предпочёл чемоданы патриотизму.
Прощать или забыть?
Журналисты «КП» не удержались и задали вопрос, что висит в воздухе: а как же прощение? Ведь в традициях наших — протянуть руку даже тому, кто оступился. «Да, надо уметь прощать», — соглашается Машков, кивая на православные корни. Бог, говорят, простит, и в этом есть своя правда.
Но тут он делает поворот, от которого мурашки по коже: прощение — не значит, что всё вернётся на круги своя. «Я не буду с ними общаться, как раньше», — бросает он, и в этих словах — не гнев, а холодное равнодушие. Он не собирается ни встречать их с распростёртыми объятиями, ни гнаться за ними с упрёками. Они для него — как тени, что растаяли в прошлом, и он не тратит на них ни капли душевного тепла.
Равнодушие как приговор
Машков — человек дела, и его мысли заняты другим. «Меня не заботит жизнь этих людей», — говорит он, и это звучит как звонкий щелчок по носу для тех, кто, может, ещё тешит себя надеждой на тёплый приём. Пока уехавшие гадают, как бы незаметно проскользнуть обратно, он смотрит в другую сторону — туда, где, по его словам, бьётся сердце страны.
«Меня заботит жизнь нашей Родины, тех ребят, что защищают её», — добавляет он, и в голосе его — гордость за Россию, которую он называет величайшей в мире. Сбежавшие для него — как пыль на ветру, а настоящая жизнь — здесь, где люди держатся друг за друга, несмотря ни на что. Готов ли он работать с теми, кто уехал? Нет. Готов ли их добивать? Тоже нет. Они просто выпали из его мира, как листья с осеннего дерева.
Эхо в кулуарах: кто ещё сказал своё слово
Машков в этом не одинок. Никита Михалков, глава Союза кинематографистов России, тоже не раз поднимал эту тему. Он против возвращения уехавших, особенно тех, кто поливал страну грязью из-за границы. Награды отбирать не стоит, считает он, но и двери нараспашку открывать — увольте.
Михаил Швыдкой, спецпредставитель президента по культурному сотрудничеству, идёт в том же духе. Тем, кто выбрал антироссийскую сторону, здесь не рады, — мягко, но твёрдо отметил он. Эти голоса — как хор, что звучит в унисон, оставляя сбежавшим всё меньше шансов на лёгкое возвращение. А Машков лишь добавил свою ноту — резкую, но честную.
Сбежавшие в ожидании: что дальше?
Те, кто уехал, теперь, наверное, сидят где-нибудь в Европе или за океаном, потирают руки и ждут, когда буря уляжется. Они сделали ставку на другую жизнь, кто-то — ради славы, кто-то — ради покоя. Но Машков ясно дал понять: их выбор — это билет в один конец. Он не зовёт их назад, не машет платочком с перрона, а просто идёт дальше, оставив их за бортом.
«Кто-то сбежал по-тихому, кто-то пытался заработать имя», — вспоминает он, и в этих словах — лёгкий намёк на насмешку. Они думали, что перехитрят судьбу, но история, как старый учитель, напоминает: предательство — это пятно, что не отстирывается. И пока они гадают, что будет дальше, Машков живёт здесь и сейчас, с теми, кто остался.