Мир Гоголя наполнен причудливыми, порой пугающими образами, а его жизнь полна загадок. Исследователи и читатели до сих пор не могут точно понять, кем был этот великий человек и что хотел выразить в своих произведениях. О депрессии, страхах и загадочной смерти Гоголя говорят постоянно, но что насчет более прозаичных житейских тайн? Действительно ли у Гоголя был необычайно длинный нос? Правда ли, что он часто болел и пытался завоевать расположение знатных дам? Был ли Гоголь вруном и неприятным человеком?
В этой статье, посвященной дню рождения великого писателя, мы попытаемся разобраться, что из этого правда, а что — вымысел.
1. Гоголь был лгуном
В воспоминаниях современников и в более поздних исследованиях часто можно встретить мнение о том, что Гоголь не всегда был искренен и не всегда говорил правду даже самым близким. Даже его собственные слова не всегда можно считать достоверными.
Например, Юрий Лотман в своей работе «О русской литературе» писал о «реализме Гоголя»: «Гоголь был обманщиком. В то время как вершиной романтического искусства считалось стремление открыть свою душу и сказать правду, Гоголь стремился скрыть себя, создать другого человека и от его лица разыгрывать романтический водевиль ложной искренности. Этот принцип определял не только его творчество, но и поведение в жизни. Достаточно изучить его письма, чтобы понять, что он систематически вводил в заблуждение своих корреспондентов: то, находясь в России, он писал так, будто находится за границей, то придумывал несуществующие детали, которые потом становились загадкой для его биографов».
Известно несколько случаев, когда мы точно знаем, что написанное в письмах Гоголя было ложью. Иногда это похоже на неудержимое хвастовство в стиле Хлестакова, как, например, в письме к матери от 4 января 1832 года: «Сообщите мошеннику, почтмейстеру в Полтаве, что я недавно виделся с князем Голицыным и жаловался ему на плохую работу почты».
В комментарии к этому письму отмечается: «О знакомстве Гоголя с князем Александром Николаевичем Голицыным, который при Николае I занимал пост главного управляющего почтовым департаментом, ничего не известно. Возможно, Гоголь просто хотел напугать полтавского почтмейстера».
Иногда это была хорошо продуманная ложь, хотя и не совсем понятно, с какой целью. В 1839 году, прибыв в Москву, Гоголь написал матери письмо, в котором сообщал, что находится в Триесте: «Что касается моей поездки, то я ещё ничего не решил окончательно. Я живу в Триесте, где начал принимать морские ванны, которые мне помогли, но я должен их прекратить, потому что начал слишком поздно, и продолжу их следующей весной. Если я поеду в Россию, то это будет не раньше ноября, и то если представится удобный случай и если эта поездка меня не разорит».
Вывод: да, Гоголь часто врал окружающим.
2. У Гоголя был ужасный характер
Когда речь заходит о характере Гоголя, мы погружаемся в мир субъективных оценок, которые могут не совпадать. Даже его близкие друзья, готовые простить ему многое, сталкивались с трудностями в общении с ним. Писатель был скрытным, и это затрудняет биографам понимание его личности. Близкие люди остро ощущали эту скрытность, так как она подрывала саму идею дружбы. Вот отрывок из письма друга Гоголя, Петра Александровича Плетнева: «Что же ты такое? Как человек ты скрытный, эгоистичный, надменный, недоверчивый и готовый на всё ради славы. Возможно, это необходимо для достижения цели. Я не считаю эти качества пороками, они должны быть у человека, рожденного для славы. Но как друг, что ты такое? Могут ли у тебя быть друзья? Если бы они были, они бы уже давно сказали тебе то, что я говорю сейчас».
Даже в своем эмоциональном «Письме к друзьям Гоголя», написанном после его смерти, Сергей Тимофеевич Аксаков не смог обойти эту черту: «Даже с друзьями он не был полностью откровенен. Он не любил говорить о своём настроении, о жизненных обстоятельствах, о том, что пишет, о семейных делах. Это было связано не только с его природной замкнутостью, но и с тем, что у Гоголя было два состояния: творчество и отдых. Все знали его в последнем состоянии и замечали, что он мало участвовал в происходящем вокруг, мало думал о том, что ему говорят, и часто не думал о том, что говорит сам».
В общении с незнакомыми или неприятными ему людьми эта замкнутость принимала оскорбительные формы. Знакомая писателя, Вера Александровна Нащокина, вспоминала: «Обычно разговорчивый, веселый и остроумный с нами, Гоголь сразу сжимался, уходил в тень, как только появлялся кто-то посторонний, и смотрел на него серьезным, недовольным взглядом или вовсе уходил в маленькую гостиную в нашем доме, которую особенно любил».
Однажды Гоголя уговорили приехать к Чаадаеву , но он весь вечер притворялся спящим. Дмитрий Николаевич Свербеев, дипломат и историк, хозяин литературного салона в Москве, знакомый и с Чаадаевым, и с Гоголем, вспоминал: «Чаадаев долго не мог забыть этого оригинального визита, и, конечно, это воспоминание пришло ему на ум, когда он читал Гоголя, а может быть, и когда судил о его произведениях».
Эти вспышки нелюдимости не всегда были понятны. Аксаков описывает, как к нему приезжал писатель Дмитрий Княжевич, с которым Гоголь уже встречался. В первый раз Гоголь тихо ушел из дома, во второй — притворился спящим, а потом снова ушел, а в третий — вышел навстречу и как ни в чём не бывало «протянул ему обе руки, кажется, даже обнял его, и началась дружеская беседа старых приятелей». «Мне казалось, что любое объяснение будет невыгодно для Гоголя, поэтому я никогда не говорил с ним об этом, о чём теперь сожалею», — пишет Аксаков.
Однажды Гоголь сбежал с московской постановки «Ревизора», когда стало ясно, что публика в восторге и хочет видеть автора. «Публика была очень недовольна и сочла такой поступок оскорбительным, приписав его чрезмерному самолюбию автора».
Позже Гоголь объяснил свое исчезновение тем, что получил печальные новости от семьи. Но никто ему не поверил: «Мать Гоголя вскоре приехала в Москву, и мы узнали, что ничего особенно печального с ней в то время не произошло. Отговорка Гоголя была признана нами за чистую выдумку».
Аксаков почти всегда пытался найти разумное объяснение поведению Гоголя, но не все были так терпеливы, как он. Многие, особенно посторонние наблюдатели, считали Гоголя капризным: «Трудно представить себе более избалованного литератора с большими претензиями, чем был Гоголь в то время».
Вывод: да, характер великого писателя действительно был непростым.
3. Гоголь часто болел и был ипохондриком
Гоголь был болезненным ребенком. Его одноклассник Василий Игнатьевич Любич-Романович так описывал встречу с Гоголем в Нежинской гимназии: «Гоголя привезли родные, которые относились к нему с особой нежностью и заботой, как к ребёнку, страдающему от неизлечимой болезни. Он был укутан в разнообразные одежды, и когда его начали раздевать, то долго не могли добраться до его хрупкого, некрасивого тела, обезображенного золотухой. Его глаза были окружены красными кругами, на щеках и носу виднелись красные пятна, а из ушей вытекала жидкость. Из-за этого уши были крепко завязаны пёстрым платком, что придавало его слабой фигуре комичный вид».
В воспоминаниях Александра Данилевского, который относился к Гоголю более благосклонно, его образ не выглядит лучше: «Лицо его было прозрачным. Он страдал от золотухи, из ушей текла жидкость…»
Иван Тургенев , который был студентом Гоголя в 1835 году, также вспоминал о нём с повязкой на ушах: «На выпускном экзамене по своему предмету он сидел с повязкой на ушах, якобы из-за зубной боли…»
Из Патриотического института, где Гоголь преподавал, его уволили в 1835 году на основании того, что «из-за болезни он может надолго уйти в отпуск, что создаст проблемы для института». Это было не безосновательное предположение, так как Гоголь уже поступал так в 1832 году.
Гоголь не стеснялся своих болезней, а, наоборот, любил о них рассказывать. При первой встрече с Аксаковым он решил поделиться с ним своими проблемами со здоровьем: «Гоголь удивил меня тем, что начал жаловаться на свои болезни… и сказал, что болен неизлечимо. Я смотрел на него с недоверием, потому что он выглядел здоровым, и спросил: “Чем же вы больны?” Он ответил неопределенно и сказал, что причина его болезни кроется в кишечнике».
О том, как много Гоголь говорил о своем здоровье, свидетельствует рассказ княжны Варвары Николаевны Репниной о лете 1838 года, когда Гоголь жил на ее даче в Кастелламаре: «Мы постоянно слышали, как он описывает свои недуги; мы жили в его желудке».
Вечера на хуторе близ Дикананьки, Николай Гоголь
В этих рассказах о здоровье могли появляться фантастические подробности, как это всегда бывало у Гоголя. Вот что поэт Николай Языков, который познакомился с Гоголем в 1839 году в немецком городе Ганау и впоследствии стал его близким другом, писал своему брату 19 сентября 1841 года: «Гоголь рассказывал мне о странностях своей (вероятно, воображаемой) болезни: в нём, дескать, есть зародыши всех возможных болезней; также и о необычном строении своей головы и необычном положении желудка. Его якобы осматривали и щупали в Париже знаменитые врачи и обнаружили, что желудок расположен вверх ногами!»
Гоголь не только много говорил о своих болезнях, но и постоянно активно лечился. Его сестра Ольга Васильевна вспоминает об этом так: «Он был мнительным: боялся заболеть; часто лечился. Просил меня готовить ему целебные настои. Мы с братом ходили в степь, и он показывал мне там целебные травы, о которых, впрочем, он и сам знал немного… Показывал желтые цветы, похожие на пуговицы, а листья, как у рябины, и говорил: “Это рябина, полезная трава… Сделай мне из нее настой“».
Вывод: Гоголь действительно был слаб здоровьем.
4. Гоголь стеснялся своего длинного носа
Многие люди, даже те, кто не читал произведения Гоголя, слышали о его знаменитом носе. В воспоминаниях современников часто можно встретить упоминания об этой особенности внешности писателя. Некоторые из них нейтральны, другие — ироничны или даже неприязненны.
Лев Иванович Арнольди довольно сдержанно описывал внешность Гоголя: «Ровно в шесть часов в комнату вошел невысокий человек с длинными светлыми волосами, зачесанными на русский манер, маленькими карими глазами и невероятно длинным и тонким птичьим носом. Это был Гоголь!»
Однако чаще всего острый и длинный нос Гоголя упоминается в контексте общего негативного впечатления от его внешности. Иван Сергеевич Тургенев писал: «Длинный заостренный нос придавал лицу Гоголя что-то хитрое, лисье. Также невыгодно выглядели его пухлые мягкие губы под коротко подстриженными усами: в их неопределенных очертаниях, как мне показалось, отражались темные стороны его характера».
Некоторые люди даже пугались, например Н. М. Колмаков писал в своих воспоминаниях так: «Боже мой, какой же у него был длинный острый птичий нос! Я не мог смотреть на него прямо, особенно вблизи, и думал, что он клюнет и выколет мне глаз. Вот почему на лекциях я всегда садился сбоку, чтобы не испытывать это мнимое впечатление».
Подобных нелестных отзывов о внешности Гоголя было много. Смущался ли он из-за своего носа? Некоторые мемуаристы считают, что да. Однако, судя по записи, которую Гоголь сделал в альбоме своей московской знакомой Елизаветы Григорьевны Чертковой в конце мая 1839 года перед ее отъездом из Рима в Москву, он считал свой нос смешным: «Наша дружба священна. Она началась на дне тавлинки. Там встретились наши носы и почувствовали братское расположение друг к другу, несмотря на видимое несходство их характеров. В самом деле: ваш — красивый, щегольской, с приятной выгнутой линией, а мой — решительно птичий, остроконечный и длинный, как Браун, способный лично, без помощи пальцев, заглядывать в самые маленькие табакерки (разумеется, если не будет оттуда отражён щелчком) — какая ужасная разница! Только между Римом и Клином может существовать такая разница. Впрочем, несмотря на смешную физиономию, мой нос — добрая скотина».
Вероятно, причиной того, что многие считают, что Гоголь стеснялся своего носа, стали не факты, а тексты Гоголя, которые действительно удивляют исключительным вниманием к носам, а также форма носа и манера общения писателя, о которой уже упоминалось ранее. Большинство биографов всё-таки сходятся во мнении, что нос для Гоголя был чем-то вроде особенности, вокруг которой он строил свой имидж.
Вывод: сомнительно, что Гоголь стеснялся своего носа.
5. Гоголь хотел жениться на графине Анне Виельгорской
Гоголь никогда не был женат. По словам историка литературы Алексея Веселовского, он не испытывал глубоких чувств к женщинам. При этом мнения о гомосексуальности Гоголя также не имеют никаких подтверждений — всё это лишь домыслы. Некоторые предполагают, что у Гоголя были платонические отношения со знатными замужними дамами, но это тоже практически неподтверждено, несмотря на появившиеся вследствии упоминания некоторых обменов письмами между Гоголем и этими самыми дамами. Однако не существует никаких достоверных свидетельств о его реальных связях с женщинами.
Единственное исключение из этого правила — история о сватовстве к Анне Виельгорской. Анна была сестрой Иосифа Виельгорского, адъютанта и соученика будущего императора Александра II. Иосиф умер от туберкулеза в Риме в 1839 году, и в последние полгода своей жизни Гоголь был с ним очень близок. После смерти Иосифа их теплые отношения с семьей Виельгорских продолжались.
Впервые о сватовстве Гоголя к Анне Виельгорской рассказал биограф писателя Владимир Шенрок, основываясь на «категорических сообщениях родственников Виельгорских». Шенрок утверждал, что Гоголь сделал предложение Анне, но не получил ответа.
Родственники Гоголя были возмущены этой историей. Анна Гоголь, сестра писателя, писала Антонине Черницкой: «Меня также очень огорчил Шенрок. Хотя я еще не читала его статью, но из его писем узнала, что это сватовство невероятно! Возвратясь из Иерусалима, он был в другом настроении... Мне кажется, он не думал о женитьбе, всегда говорил, что не способен к семейной жизни!»
Современные исследователи также не согласны с этой гипотезой. Владимир Воропаев, например, утверждает, что Гоголь не был готов к семейной жизни и не хотел жениться. Он много писал о том, что «теперь больше годится для монастыря, чем для жизни светской».
Кроме того, Гоголь и Анна Виельгорская были близкими друзьями, и Гоголь не стал бы свататься к ней.
Письмо Гоголя к Анне Виельгорской, которое Шенрок использовал как доказательство сватовства, не содержит прямых указаний на это событие. Оно наполнено намеками и не дает четкого ответа на вопрос о том, было ли сватовство.
Юрий Манн, современный исследователь, считает, что письмо было написано в трагический период жизни Гоголя. Оно было адресовано Анне Виельгорской, но содержало намеки на отношения с ее семьей. Гоголь писал, что он «изныл душой» и «состояние его было тяжело».
Гипотеза о сватовстве не объясняет всех нюансов письма. Кроме того, оно не датировано, что делает ее еще менее убедительной.
Вывод: вряд ли слухи о женитьбе могли быть правдой.
6. Гоголь серьезно болел различными психическими заболеваниями
Еще при жизни Гоголя ходили слухи о его душевном недуге. Современники, в том числе близкие друзья, связывали это с религиозным переломом в его творчестве и духовном развитии, который ярко проявился в публикации «Выбранных мест из переписки с друзьями».
Сергей Аксаков, например, писал своему сыну Ивану в январе 1847 года: «Если бы я не утешался мыслью, что он повредился в рассудке, я бы сурово его осудил. Я вижу в Гоголе проявление дьявольской гордыни, а не христианского смирения».
Литературный критик Василий Петрович Боткин также высказывался на эту тему: «Можете представить, какое странное впечатление произвела здесь книга Гоголя. Примечательно также, что все журналы отозвались о ней как о произведении человека больного и полубезумного».
Впоследствии идея о безумии Гоголя стала общепринятой и прочно ассоциировалась с его творчеством и религиозностью. Но что же говорили врачи?
Одним из ключевых источников информации о последних днях Гоголя являются воспоминания Алексея Терентьевича Тарасенкова — врача и очевидца событий. Он не ставит однозначный диагноз, описывая сложную природу болезни и ее духовную составляющую, но уверенно отвергает ряд возможных причин, включая патологическое безумие. Удивительно, но многие люди сделали из его текста противоположные выводы, и Тарасенкову пришлось давать дополнительные объяснения и опровержения.
Исследователи постоянно возвращаются к вопросу о психическом здоровье Гоголя, ведь многое остается необъясненным. Владимир Шенрок, например, в своей работе «Материалы для биографии Гоголя» пишет: «Последние десять лет жизни Гоголя представляют собой печальную картину медленного, но тяжелого и упорного процесса физического разрушения, сопровождающегося явным упадком таланта и болезненным религиозным экстазом. Было бы нелепо повторять избитую легенду о безумии Гоголя, которая так долго циркулировала в обществе, но нельзя отрицать явное нарушение душевного равновесия, связанное с физическими расстройствами».
Материалы для биографии Гоголя, Шенрок В. И.
В XX веке к вопросу о психическом состоянии Гоголя обратились профессиональные психиатры, которые пытались поставить диагноз с точки зрения современной науки. Первым исследованием в этом направлении стал доклад «Болезнь и смерть Гоголя» Николая Николаевича Баженова. Основываясь на доступных биографических материалах, Баженов пришел к выводу, что «в течение второй половины своей жизни Гоголь страдал от душевной болезни, которая в нашей науке называется периодическим психозом, проявляющимся в форме так называемой периодической меланхолии». Этот диагноз не был однозначно принят коллегами Баженова. Были те, кто соглашался с его точкой зрения (Владимир Чиж), и те, кто не соглашался (Григорий Трошин), но важно, что это было профессиональное мнение, а не расплывчатое обвинение в безумии.
Крупный психиатр середины XX века Дмитрий Евгеньевич Мелехов не стал ставить однозначный диагноз из-за недостатка информации, но не сомневался в том, что речь идет о психическом заболевании: «Болезнь и смерть Гоголя — это типичный случай, когда врачи еще не умели распознавать это заболевание, которое не было описано в медицинской литературе, а духовник не понимал биологических законов развития этого заболевания, интерпретируя его односторонне, с духовной и мистической точки зрения, а не в контексте широкого спектра человеческой личности, единства биологического, психологического и духовного в их сложных взаимосвязях. Таковы результаты недостаточной компетентности медицинского и духовного диагноза, которые в наше время уже непростительны. Избежать их в таких случаях можно только совместными усилиями врача и духовника, поскольку верующий пациент нуждается в помощи обоих».
Однако и это исследование не положило конец дискуссиям о том, был ли Гоголь болен.
Вывод: да, скорее всего Гоголь страдал от психических заболеваний.
«Я почитаюсь загадкой для всех, и никто не разгадает меня полностью», — так говорил о себе один из самых известных писателей XIX века. В жизни автора, которого Михаил Афанасьевич Булгаков с гордостью называл своим учителем, действительно было много загадочного и мистического. Что самое удивительное, даже спустя 216 лет со дня его рождения, личность Гоголя продолжает вызывать бесконечный интерес. Кто-то считает, что пора оставить в покое писателя и его тайны, кто-то продолжает их обсуждать, а кто-то восхищается ими, вдохновляется и использует их в своем творчестве. Вот уж поистине загадочный человек!
Текст: колумнист и автор телеграм-канала «Бомба замедленного действия» Левиафан Марина