— Лиз, нам нужно поговорить.
Лиза стояла у плиты, мешая соус.
— Давай.
— Я… — Костя замялся. — Я, кажется, больше тебя не люблю.
Лиза кивнула, попробовала соус.
— Чай будешь?
Костя моргнул.
— Что?
— Чай будешь? С лимоном или с мятой?
Он смотрел на неё, как на сумасшедшую.
— Лиза… Я сказал, что хочу уйти.
Она повернулась к нему, прислонившись к столу.
— Я слышала. Поэтому спрашиваю: чай или развод?
Костя запнулся.
— В смысле?
— Ну, — Лиза сложила руки на груди. — Если ты сейчас скажешь, что я ужасная жена и ты меня ненавидишь — окей, развод.
Он молчал.
— Если ты скажешь, что тебя бесит моя привычка оставлять полотенце на кровати — я перестану.
Костя сглотнул.
— Лиза…
Она улыбнулась.
— Если ты скажешь, что наш брак тебя давит, но ты сам не знаешь, чего хочешь — я просто сделаю тебе чай.
Он сел.
Лиза присела напротив.
— Так что выбираешь?
Костя долго молчал.
— Чай, — наконец сказал он.
Лиза встала, включила чайник.
— С лимоном или с мятой?
— С мятой.
Она поставила перед ним чашку.
Костя смотрел, как заваривается чай.
— Лиз… Я ведь правда не знаю.
Она кивнула.
— Поэтому давай сначала выпьем чай. А потом решим, разводиться или нет.
Костя закрыл глаза.
— Можно просто чай?
Лиза улыбнулась.
— Можно.
До того, как все началось рушиться.
Когда-то Костя любил Лизу так, что мир сужался до её улыбки.
Он смотрел, как она заплетает волосы, как морщит нос, когда пьёт слишком горячий кофе.
Они могли говорить ночами. Могли молчать и всё понимать.
А потом…
Потом начались дни, когда он приходил домой, и всё было так же, но что-то внутри тихо смещалось.
Лиза всё так же смеялась, когда разливала чай. Всё так же поправляла его рубашку перед выходом.
Но теперь он замечал не только это.
Теперь он замечал ложки в раковине.
Шкаф, в котором не закрывается дверца.
Её голос, когда она раздражена.
Раньше он бы поцеловал её, обнял, пошутил.
А теперь ему хотелось просто тишины.
— Ты стал другим, — однажды сказала Лиза.
Костя пожал плечами.
— Работа.
Она кивнула.
Но однажды он пришёл домой, и Лиза даже не посмотрела в его сторону.
Просто нарезала яблоки для пирога.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Нет.
— Почему ты молчишь?
Она пожала плечами.
— А что ты хочешь услышать?
Он не знал.
И в этот момент понял:
ему больше нечего сказать.
А если нечего сказать — зачем оставаться?
Костя не мог сказать, когда именно всё изменилось.
Когда Лиза перестала быть той самой и стала просто его женой.
Когда он перестал видеть в ней что-то особенное.
Когда понял, что другие женщины интереснее.
В кафе за соседним столиком смеялась девушка.
Костя невольно посмотрел. У неё были яркие глаза, лёгкий смех.
Он представил, как она смотрит на него так же, как когда-то Лиза.
С восхищением.
С интересом.
С чем-то живым.
Он вспомнил, как Лиза теперь сидит с ним на кухне.
Раньше она могла говорить часами.
А теперь — только:
— Купи хлеб.
— Не забудь забрать вещи из химчистки.
— Уложи ребёнка.
Когда они стали чужими?
— Костя, у меня новая книга, хочешь почитать?
Он посмотрел на неё, не отрываясь от телефона.
— А что там?
— Очень интересная…
Он кивнул.
— Как-нибудь потом.
Она тихо сказала:
— Ты всегда так говоришь.
Он раздражённо вздохнул.
— Лиз, ну правда, я устал.
Она кивнула.
А потом Костя случайно увидел, как она улыбается в телефоне.
Он мельком заметил: переписка.
Не с подругой.
С кем-то другим.
В ту ночь он не спал.
Костя понимал: он сам сделал шаг назад.
Сам отдалился.
Сам искал что-то на стороне.
Но почему, когда она сделала то же самое, ему стало больно?
На утро он решил сказать ей, что уходит.
Но когда она спросила:
— Чай или развод?
Он понял.
Он не хочет, чтобы её чай пили другие.