Автобус дёрнулся и остановился. Всё, приехали. Сергей вытащил из-под сиденья видавшую виды спортивную сумку и поплёлся к выходу. Три месяца вахты в Тюмени высосали из него все соки.
— Да что ж ты копаешься, мужик! — водитель нервно барабанил пальцами по рулю.
— Да иду я, иду, — буркнул Сергей, чувствуя, как левое плечо немеет под тяжестью сумки.
Серое небо встретило его моросящим дождём. Привычная картина для конца октября. Хотелось просто рухнуть на диван, уткнуться в подушку и проспать сутки. Но сначала — домой, к своим.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Ани: «Мы с Мишкой тебя ждём! Ужин готов».
Сергей криво улыбнулся. Три месяца он вкалывал на этой чёртовой вахте. Триста тысяч на карте, на новую «Ладу» хватит. Аня будет довольна. Ничего, что мозоли на руках не сходят и спина ноет уже который месяц.
Подъезд встретил привычным запахом кошек и варёной капусты. Лифт, как всегда, не работал. «Седьмой этаж пешком, разминочка», — скрипнул зубами Сергей и потащился вверх.
На площадке шестого этажа он остановился перевести дух. Сердце колотилось как сумасшедшее. «Тридцать четыре года, а еле пыхчу как старик», — подумал он с досадой. Из-за соседской двери доносилась приглушённая музыка. Кто-то опять гулял.
Последний пролёт — и вот она, родная дверь. Сергей замер на секунду, странное предчувствие сдавило горло. Тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Просто устал.
Ключ провернулся в замке.
— Папка! ПАПКА ПРИЕХАЛ! — пронзительный крик сына разрезал тишину квартиры, и маленький ураган по имени Мишка врезался в его ноги.
— Эй, чемпион! — Сергей подхватил сына под мышки, крякнув от натуги, и поднял вверх. — Ты что, подрос за три месяца?
Мишка захихикал, болтая ногами в воздухе.
— Я теперь вообще большой! Мне скоро шесть! А ещё я теперь умею сам шнурки завязывать, и буквы писать, и...
— Серёж, наконец-то! — Аня возникла в коридоре, вытирая руки о фартук. Глаза блестели то ли от слёз, то ли от пара на кухне.
Сергей опустил сына, шагнул к жене. Что-то дрогнуло внутри. Он так скучал. Аня прижалась к нему, пахнущая луком и каким-то новым шампунем. Непривычный запах.
— Заждались тебя, — прошептала она, и Сергею почудилась какая-то новая нотка в её голосе. Напряжение? — Ужин остывает.
Мишка тянул его за руку.
— Пап, пап, пойдём, я тебе покажу, что нарисовал! Я тебя нарисовал! Ты там большой-большой, больше дома!
— Погоди, сынок, дай папе хоть раздеться, — Аня отцепила Мишку от Сергея. — Иди руки мой, сейчас ужинать будем.
Квартира казалась меньше, чем он помнил. Сергей оглядывался, подмечая мелкие изменения: новую занавеску на кухне, какую-то вазу на телевизоре, журнальный столик передвинули. Мелочи, но почему-то они царапали.
На кухне пахло жареной картошкой и котлетами. Желудок отозвался громким урчанием.
— Садись, всё готово, — Аня суетилась, расставляя тарелки.
Мишка вскарабкался на свой стул, болтая ногами.
— А мы с дядей Игорем в зоопарк ходили! Там такой слон был огромный!
Сергей замер с вилкой в руке.
— С каким ещё дядей Игорем?
Аня резко грохнула сковородкой.
— С маминым другом, — непосредственно продолжал Мишка. — Он крутой! На машине такой большой ездит. И он мне робота подарил, трансформера, настоящего!
Сергей медленно повернулся к жене. Та стояла к нему спиной, с преувеличенным вниманием раскладывая котлеты.
— Аня?
— Игорь — мой коллега, — слишком быстро ответила она, не оборачиваясь. — Просто помогал нам иногда. Когда нужно было что-то тяжёлое перенести или... машину прогреть зимой.
— А ещё мы с ним и с мамой в кино ходили! — радостно сообщил Мишка. — Три раза! И он маме цветы дарил! Такие красивые, красные!
Сергей почувствовал, как что-то холодное ползёт по позвоночнику вверх. В виске начало пульсировать.
— Миша, а ну-ка быстро в комнату, — голос Ани дрожал. — Поиграй там, пока мы с папой поговорим.
— Но я не доел!
— Мишка, — Сергей сам не узнал свой голос, таким низким и хриплым он стал. — Слушайся маму. Иди.
Мальчик недоуменно посмотрел на родителей, соскользнул со стула и выбежал из кухни. Его шаги простучали по коридору.
Тишина, повисшая между ними, была осязаемой, как кисель. Сергей чувствовал, как внутри всё скручивается в тугой узел.
— Значит, коллега, — произнёс он наконец. — Который дарит цветы и водит моего сына в зоопарк.
Аня резко развернулась. Лицо её пошло пятнами.
— А что мне было делать? — прошипела она. — Ты вечно на своей вахте! Три месяца дома нет. Ребёнок растёт без отца практически!
— Я деньги зарабатываю! — Сергей ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки. — Чтобы вам было на что жить, между прочим!
— Деньги, деньги! — Аня всплеснула руками. — А то, что я одна тут с ребёнком сижу, это нормально? И машину некому починить, и кран течёт, и вообще!
Сергей вдруг почувствовал такую усталость, будто ещё одну вахту отработал.
— И давно у тебя с этим... Игорем?
Аня отвернулась к окну. За стеклом моросил дождь.
— Мы просто общаемся, — тихо сказала она. — Он помогает.
— «Просто общаемся», — Сергей скривился. — А цветы? А кино?
— Он хороший человек, Серёж, — Аня повернулась, в глазах блестели слёзы. — Он... рядом. Понимаешь? Он здесь.
Эти слова ударили хлёстче пощёчины. Сергей почувствовал, как что-то обрывается внутри. Тринадцать лет брака. Тринадцать лет, чёрт возьми!
— Я за вас вкалываю, — процедил он сквозь зубы. — Чтобы вы не нуждались ни в чём!
— Нам нужен не холодильник новый, а ты, — Аня вдруг заговорила спокойно, и от этого спокойствия Сергею стало не по себе. — Мишка без тебя растёт. Тебя вечно нет. А когда ты есть — ты уставший, замотанный, злой.
Сергей вскочил, опрокинув стул.
— Так я, значит, виноват?! Что пашу как проклятый?
— Никто не виноват, — Аня покачала головой. — Просто... всё разладилось.
Сергей почувствовал, как внутри что-то рвётся. Он схватил куртку и, не говоря ни слова, вылетел из квартиры, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Он спускался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В голове был туман. Выскочив на улицу, он с силой втянул в лёгкие сырой воздух.
«Просто... всё разладилось». Как просто она это сказала. Будто о сломанном утюге.
Сергей побрёл куда глаза глядят. Дождь усилился, но он не замечал. Перед глазами стояло лицо Мишки: «А мы с дядей Игорем...»
Неожиданно озноб пробрал его до костей. Сергей понял, что промок насквозь и замёрз. Он огляделся. Ноги сами принесли его к детской площадке недалеко от дома. Сколько раз он играл здесь с Мишкой, когда тот был совсем маленьким...
Сергей тяжело опустился на мокрую скамейку. Что теперь? Уйти? Развестись? А как же Мишка? Сергей закрыл лицо руками. Нет, он не может потерять сына.
Зазвонил телефон. Сергей машинально достал его из кармана. Аня. Он сбросил вызов. Через минуту телефон зазвонил снова. Опять сбросил.
Потом пришло сообщение: «Серёж, вернись. Нам надо поговорить. По-настоящему».
Он сидел, тупо глядя на экран. Дождь барабанил по плечам.
— Папа!
Сергей вздрогнул. В двадцати метрах от него, укрываясь под зонтом, стоял Мишка в накинутой наспех куртке. А рядом... Аня.
— Папочка, ты почему ушёл? — Мишка подбежал к нему, глаза полны тревоги.
Сергей растерянно посмотрел на сына. Слова застряли в горле.
— Холодно же, — только и смог выдавить он из себя.
— А мы тебя искали везде-везде! — Мишка теребил его за рукав. — Я сказал маме, что ты точно на нашей площадке!
Аня стояла поодаль, неловко переминаясь с ноги на ногу. Подойти не решалась.
Мишка вдруг обхватил Сергея за шею, прижался мокрой щекой.
— Папа, не уходи насовсем, ладно? — прошептал он. — Я без тебя не могу. Я с дядей Игорем в зоопарк больше не хочу. Я с тобой хочу.
Что-то треснуло в груди Сергея. Он крепко обнял сына, пытаясь сдержать непрошеные слёзы.
— Никуда я не уйду, чемпион, — хрипло сказал он. — Обещаю.
Аня медленно подошла, остановилась рядом. Зонт она держала так, чтобы укрыть их всех.
— Серёж, — её голос был тихим, неуверенным. — Я... не знаю, как всё это получилось. Тебя не было, мне было тяжело, он помогал...
— И цветы дарил, — не удержался Сергей.
Она кивнула, опустив глаза.
— Я запуталась. Но ничего... не было. Правда.
Сергей смотрел на жену. Та самая девчонка, в которую он влюбился пятнадцать лет назад. Первая красавица школы. А теперь — уставшая женщина с тенями под глазами и сединой на висках.
— Я, наверное, сам виноват, — неожиданно для себя сказал он. — Всё эти вахты... Я будто не с вами живу.
Мишка переводил взгляд с одного родителя на другого, крепко вцепившись в отцовскую руку.
— Можно, мы поговорим дома? — Аня протянула Сергею руку. — Все вместе?
Сергей посмотрел на её ладонь. Маленькая, с обкусанными ногтями. Когда-то он так любил эти руки...
Мишка дёрнул его за куртку.
— Пап, пошли домой, а? Там мои рисунки. И котлеты остыли. И вообще холодно!
Сергей медленно встал, взял сына за руку. Затем, помедлив, взял и руку Ани. Она вздрогнула — то ли от холода, то ли от неожиданности.
— Пойдёмте, — сказал он тихо.
Они шли домой сквозь дождь — маленькая промокшая семья под одним зонтом. Рука Ани была холодной, но постепенно согревалась в его ладони. Мишка что-то возбуждённо рассказывал, перепрыгивая через лужи. Ситуация с Игорем ещё не была решена, предстоял сложный разговор, возможно — не один. Но сейчас, сквозь холод и усталость, Сергей ощущал, как внутри разливается незнакомое тепло.
Возвращение домой — вот что это было. Он действительно вернулся. Не просто с вахты в квартиру. А к своей семье, от которой сам же и отдалился за эти годы.
— Я больше не поеду на вахту, — вдруг сказал он. — Найду работу здесь.
Аня остановилась, посмотрела на него недоверчиво.
— Серьёзно?
— Не хочу пропустить, как Мишка растёт, — Сергей сжал её руку крепче. — И как мы стареем вместе — тоже не хочу пропустить.
Уголок её рта дрогнул в намёке на улыбку. Настоящую, не наигранную.
— Пойдёмте быстрее! — нетерпеливо крикнул Мишка, убегая вперёд. — Я покажу папе свои новые игрушки!
Аня и Сергей переглянулись, и что-то мелькнуло между ними — то самое, что было пятнадцать лет назад. Хрупкое, как первый лёд, но настоящее.
— Идём домой, — сказал Сергей.
И они пошли — все вместе, под одним зонтом, навстречу чему-то новому, что ещё только предстояло построить.